Утро
Она открыла глаза. Солнечный луч пробрался сквозь щель между шторами и нахально устроился на лице. Было немножко щекотно и очень хорошо. Источник радости, пока ещё нераспознанный, таился в груди. Подыскивая имя этой радости, она вдруг поняла, что давно уже знает его. «Кай!» – пронеслось в голове. Сегодня они снова увидятся.
Девушка сладко потянулась и посмотрела на часы над кроватью. До их времени оставалось полчаса. Она ещё немного полежала, потом встала, накинула лёгкий халатик и сделала несколько разминочных движений.
Ровно в семь она подошла к окну и устремила в него взгляд. На другой стороне улицы на третьем этаже распахнулось окно. Светловолосый парень спортивного вида смотрел в упор на неё. Они не были знакомы, но уже больше месяца виделись по утрам в одно и то же время. Девушка называла незнакомца Каем – именем мальчика из сказки – и каждый раз с трепетом ждала встречи.
Кай смотрел на неё так, как будто видел в первый раз, с восторгом и обожанием. Так смотрят на бесценную картину, на антикварную статую, на любимую женщину. Так никто никогда на неё не смотрел! Прошла минута, показавшаяся вечностью. Они будто бы о многом успели мысленно переговорить, рассказать друг другу о себе, поделиться чувствами. Наконец, Кай показал на себя, потом сложил руки на груди, а затем показал на неё. Она знала, что на языке жестов глухонемых это означает «я тебя люблю». Каждый раз ей хотелось ответить тем же, но она не разрешала себе таких вольностей. Девушка тронула рукой лоб, а затем коснулась подбородка. Это было скромное «спасибо». Кай поклонился и закрыл окно.
Теперь она весь день будет ходить с теплом в груди и повторять драгоценное имя. И перед глазами будут его глаза и его руки. И она будет ждать новой встречи, надеясь, что завтра они увидятся снова.
К счастью, или наоборот, к несчастью, ей нельзя выходить из дома. С раннего детства болезнь отдалила её от сверстников. Обучалась она удалённо, закончила школу, затем художественную академию. Родители потакали всем её желанием, хотя специальность художника нынче не в моде. Кому нужны рукотворные картины, если искусственный интеллект за секунды может выдать любое изображение по запросу? Но художественная академия существовала, и девушка долгие годы изучала в ней основы рисунка и композиции, технику живописи, перспективу, пластическую анатомию и другие подобные дисциплины. Академию она окончила два года назад и продолжала рисовать для души, не предлагая никому свои услуги за плату. Отец занимал высокий пост в правительстве, днями и ночами пропадал на работе, зато мог обеспечить все прихоти единственной дочери. Мать проводила время в путешествиях по миру, иногда беря с собой мужа, если тому удавалось выкроить несколько свободных дней. За дочерью присматривала мамина сестра, которая раз в неделю заглядывала в квартиру, осведомляясь, всё ли в порядке. А в остальном вся жизнь была автоматизирована. Девушка могла выбрать любое блюдо в кухонном каталоге, получить любую информации в электронной системе, заказать любые товары, которые в тот же день доставлялись. Ей оставалось только рисовать и мечтать. И вот теперь у неё был Кай.
Кай
Её зовут Мари. Каждое утро ровно в семь она подходит к своему окну. А я подхожу к своему. Наши дома стоят по разные стороны улицы. Минуту мы смотрим друг на друга. Я показываю на себя, потом складываю руки на груди, а затем показываю на неё. На языке глухонемых это означает «Я тебя люблю». Она трогает рукой лоб, потом касается подбородка. Это – спасибо. И мы расстаёмся до следующего утра.
Мари – всё, что у меня есть. По пути на работу я думаю о ней. Давясь в переполненном автобусе, двигаясь в толпе таких же молчаливых субъектов как я сам, поднимаясь в лифте офиса, я мысленно повторяю её имя. Я хотел бы кричать на весь свет о своей любви, но не могу. Это запрещено.
Окружающие тоже молчат. Скажешь слово – штраф. Если это произойдёт во время работы, могут и уволить. Уже более ста лет наш мир молчит. Объясняться можно только жестами или письменно. Большинство людей считает, что так и должно быть, что так было всегда. В учебниках написано, что общее молчание введено для соблюдения истинного равенства между людьми. Ещё там сказано, что энергия, которая раньше тратилась на бессмысленное сотрясание воздуха, теперь идёт на благо общества и умножение народного благосостояния. Там много чего написано. Того, с чем нельзя спорить.
Во время работы я тоже думаю о Мари. Я представляю, как перехожу улицу, поднимаюсь на её этаж и звоню в заветную дверь. Она открывает, делает удивлённый жест, увидев огромный букет роз. Трогает лоб и касается подбородка. А я говорю те самые три слова. Говорю!
Но всё это – несбыточные мечты. Я не могу войти в её дом. Все мои передвижения давно запрограммированы. Дом – работа – дом. Продукты доставляются по заказу. Браки заключаются на небесах. Дети рождаются по разрешению. Через год, когда мне исполнится двадцать пять, мне подберут идеальную жену и дадут отдельную квартиру. Сейчас я живу с мамой.
Раньше была ещё бабушка. Но когда бабуле исполнилось семьдесят, её забрали. Уходя, она оставила мне письмо, из которого я узнал, почему мир стал таким. Оказывается, в далёком прошлом наследник престола родился глухонемым. И гражданам было предписано учить язык жестов. Потом их обязали общаться только на нём, запретив речь и все звуки. Разорились фирмы, производившие звуковые устройства, но обогатились те, кто выпускал вещи, необходимые при новом порядке. Я смутно представляю, кто и зачем ввёл всеобщую немоту. Знаю только, что нынче так заведено. Но я не хочу об этом думать. Все мои мысли занимает Мари.
Дом – работа – дом. Вечером я обычно читаю. Список книг утверждён. Есть обязательные, по которым нужно сдавать тестирование. Есть развлекательные. Листаю страницы на экране и погружаюсь в придуманные кем-то миры. Но я хочу сам создавать свой мир!
Выхожу из дома, перехожу улицу, поднимаюсь на нужный этаж. Звоню в дверь. На пороге девушка, которую я называю Мари. Увидев меня, делает удивлённое лицо. Всё как в мечтах, только у меня нет цветов. Но я смотрю ей в глаза и говорю: «Я тебя люблю!» Или мне только кажется, что говорю?
Мари
Я открыла дверь и не поверила своим глазам. Передо мной стоял Кай. Вблизи он выглядел ещё более мужественно, ещё впечатляюще. Глаза в ожидании были устремлены на меня, а губы что-то беззвучно шептали. Но было понятно: это – слова любви! Я сделала жест, приглашая его войти, и Кай не заставил себя упрашивать. Захлопнув дверь, я повисла у него на шее. Он обнял меня и крепко прижал к себе.
Так, обнявшись, мы простояли минуты две, пока я не догадалась пригласить Кая в комнату. Мы оба молчали, ибо с детства знали правила: говорить нельзя! Собственно, неизвестно что произошло бы, вздумай мы нарушить запрет. Но нас так пугали страшными карами, настраивая на то, что в любом помещении есть всевидящее око и всё слышащее ухо, что мы даже и не подумали о том, чтобы заговорить. Я усадила Кая на диван, вложила ему в руки блокнот и карандаш и примостилась рядом.
«Я тебя люблю!» – написал он.
«Я тебя тоже!» – ответила я.
«Я не могу без тебя жить!» – продолжил Кай.
«Я тоже не могу без тебя!» – дописала рядом я.
Кай отбросил блокнот и обнял меня. Я ответила ему страстным поцелуем. Мы целовались и обнимались, наверное, больше часа и никак не могли насытиться. Наконец, мой любимый оторвался от меня и снова взял в руки блокнот.
«Меня зовут Николай, сокращённо Ник», – написал он.
«Я – Виктория, Вика», добавила я.
«А я называл тебя Мари!» – сообщил он и пририсовал улыбающуюся рожицу.
«А я тебя – Кай, как в «Снежной королеве», – не осталась в долгу я и тоже пририсовала смайлик.
Ник улыбнулся. Я тоже улыбнулась в ответ. Потом мы опять долго целовались. На этот раз отстранилась я. Мне было немного неловко, что всё это происходит в моей квартире. В любой момент могла прийти тётя, да и родители, обычно не докладывая о планах, уже долго были в отъезде и могли вернуться хоть сегодня. Ощущение надвигающейся опасности заставило меня ускорить общение.
«Я – художник», – написала я и показала на картины, украшавшие стены.
«А я работаю на заводе в отделе планирования», – сообщил Ник.
Я хотела спросить, почему он не на работе, но сообразила, что сегодня воскресенье. Значит, время у нас есть, по крайней мере до утра. Но что мы можем успеть за это время?
«Хочешь есть?» – написала я.
«Очень!» – признался Ник.
Я повела его на кухню и заказала два стейка из баранины. Судя по тому, как растерянно Ник смотрел на мои манипуляции, у него дома была более простая кухонная система. Стейки вскоре появились, и мы принялись их с аппетитом уплетать. Затем я организовала чай и торт, с которыми мы тоже быстро разделались.
Насытившись, мы вернулись на диван в гостиную и вновь взялись за блокнот.
«Что будем делать?» – спросила я.
«Давай убежим!» – предложил Ник.
«Куда?» – не поняла я.
«За границу. Там нет запрета на разговор. И нет запрограммированных браков. Там мы сможем пожениться», – сообщил Ник.
«А как? Ведь за нами везде следят. И в квартире, наверное, есть камеры», – всё ещё не понимала я.
«Не знаю. Придумаем что-нибудь», – неуверенным почерком вывел Ник.
Я задумалась. Ведь мой отец – важная шишка. Значит, информация с камер наблюдения не должна поступать кому попало. Наверняка пройдёт какое-то время, прежде чем запись просмотрят и обнаружат непорядок. Значит, время у нас есть. Но немного.
Я устремилась в комнату отца, пригласив Ника следовать за мной. Там я начала рыться в ящиках стола. Ведь отец с мамой постоянно ездят за границу, значит, у них должен быть доступ к выезду из страны. Должны быть и банковские карты как нашей страны, так и соседней. И, уверена, не в одном экземпляре. Поиски увенчались успехом. Я вывалила из ящиков несколько банковских карт разных стран и какие-то карты без опознавательных знаков, как я поняла, позволявшие, получать доступ к системам продажи международных билетов. Распихав добычу по карманам, я потащила Ника прочь из квартиры.
Вечер
Нужно сказать, что Виктория много лет не покидала квартиру не потому, что физически не могла. В детстве у неё, действительно, было заболевание ног, не позволяющее учиться в общем классе. Однако, благодаря приглашению высококлассных специалистов и проведённому лечению, болезнь преодолели ещё в школе. Но отец не хотел, чтобы данные Вики попали в общую систему, полностью контролирующую жизнь человека, и организовал справку, что дочь осталась «неходячей». Поэтому ей удалось окончить школу в удалённом формате и проучиться в художественной академии как «студенту с особенностями». Эта справка предоставляла существенные льготы и позволяла избежать нахождения в общей базе, то есть не подвергаться регулярным проверкам на правильный образ жизни и работы.
Но Николай был в этой базе. За ним следило «всевидящее око», которое могло ослабить бдительность лишь в выходной день. Однако ослабление не подразумевало автоматического снятия всех запретов. Он нарушил одно из основных правил: покинул дом без разрешения. Кроме того, тоже без разрешения системы, находился в чужой квартире. За эти нарушения грозила расплата.
Капитан полиции Тимофей Вензель получил сигнал. В сообщении значилось, что некий Николай Костин покинул место своего проживания, не уведомив охранную систему о цели и времени предполагаемого отсутствия. Кроме того, указанный субъект незаконно проник в квартиру в соседнем доме. Квартира, как следовало из сообщения, принадлежала министру путей сообщения Александру Безымянному и находилась под особым наблюдением. Вензелю предписывались стандартные действия: выдвинуться с дежурной группой к месту нарушения, захватить Николая Костина и доставить его в участок для дальнейшего разбирательства. Парню могло грозить несколько лет тюрьмы или тяжёлых работ. Но реальную меру наказания определят дознаватели, Тимофей лишь исполнял функцию задержания.
Вика и Ник спустились на лифте в гараж. Используя найденные в отцовском столе карты доступа, Виктория провела их внутрь. Машина министра пугала размерами и слепила лакировкой. Молодые люди устроились в ней как в пещере. Вика вырулила из гаража, и машина понеслась по улицам. Ник полностью доверился подруге, он, действительно, не представлял, что делать дальше. На ближайшем перекрёстке они разминулись с патрульной полицейской машиной. Вика кивнула на неё и улыбнулась. Ник похолодел, он понял, что приехали за ним.
Они неслись по городу, понимая, что кольцо сужается. Полицейские, обнаружив пустую квартиру, наверняка дали команду отследить машину министра. Вика свернула в какой-то двор и остановилась. Выскочив из автомобиля, она потянула за собой Николая. Они проскочили через несколько проходных дворов, стремясь сбить погоню со следа. На них были серые куртки с капюшонами, предварительно захваченные Викой из квартиры, которые скрывали лица. Наконец, цель пути была достигнута. Они нырнули в невзрачный дворик, и Вика принялась звонить в единственную в этом дворе дверь. Её звонок был необычным: три коротких сигнала, затем три длинных и снова три коротких. Массивная дверь приглашающе отворилась и тут же захлопнулась, укрыв беглецов.
Капитан Вензель поднялся в квартиру министра в полной уверенности, что застанет там Николая Костина. Однако на настойчивые звонки никто не отвечал. Ломать дверь высокопоставленного чиновника было опасно, и Вензель решил доложить начальству о возникшей проблеме. Он связался со штабом полицейской дивизии и запросил доступ к камерам наблюдения внутри квартиры. Получив, наконец, доступ, он обнаружил, что квартира пуста. Тут ему вспомнился автомобиль с девушкой за рулём, с которым он разминулся на перекрёстке. Ясно, что это была дочь министра, а с ней разыскиваемый Николай Костин. Вензель отправил запрос на поиск автомобиля и вскоре узнал, что автомобиль брошен во дворе в нескольких кварталах от злополучного перекрёстка. Направленная к брошенному автомобилю группа, к сожалению, не смогла установить, куда скрылись Николай и Виктория.
Ник
Я полностью доверился любимой, так как не представлял, что делать. Гонки на крутом автомобиле, бег по дворам, игра в прятки с полицией – это не для меня. Вернее, не для прежнего меня, привыкшего выполнять всё, что предписано законом. Встретив Вику, я был готов на всё, чтобы получить шанс остаться с ней. Поэтому я спокойно воспринял появление таинственного незнакомца, буквально втянувшего нас в свой дом и запершего дверь на засов.
Жилище напоминало нечто среднее между укреплённым бункером и научной лабораторией. Стены увешаны непонятными устройствами, повсюду расставлены какие-то приборы. Хозяин провёл нас через несколько комнат, и мы оказались в круглом помещении, посреди которого стояли стол и три стула. Здесь при ярком свете ламп мы, наконец, сумели рассмотреть своего спасителя. Это был человек среднего возраста, крепкого телосложения, с волевым лицом, украшенным небольшой чёрной бородкой. Горящие фанатичным блеском глаза выдавали увлекающуюся натуру. Незнакомец сел на один из стульев и жестом предложил нам занять оставшиеся, что мы без промедления и сделали.
– Поговорим, – вымолвил он.
Да, именно, вымолвил, сказал в голос, от чего мы совершенно отвыкли.
– Называйте меня Эдвин, – продолжил он. – Здесь можно разговаривать. Подслушка исключена. Ваше прибытие ко мне останется тайной для всех. На камеры полицейского наблюдения передана информация, показывающая, что вас тут не было.
– Спасибо, Эдвин! – заговорила Вика, и я впервые услышал её нежный голос.
– Благодарю! – поддержал подругу я.
Единственное слово далось мне с трудом. Я уже и не помнил, когда произносил что-то вслух.
– Мы помогаем тем, кто борется против режима, – продолжил Эдвин. – Вы в опасности, и лучшим выходом для вас будет покинуть страну.
– Мы этого и хотим, – откликнулась Вика. – Помогите нам, Эдвин!
– Нужно переждать несколько дней, пока полиция прекратит поиски, – ответил наш хозяин. – А потом мы организуем отъезд.
– Но кто вы и почему хотите нам помочь? – задал я резонный вопрос.
– Называйте нас просто «друзья», – улыбнулся Эдвин. – Мы друзья всем, кто хочет разговаривать, кто не желает более выносить угнетение народа кучкой безумцев.
– Этого достаточно, – ответил я. – Мы верим вам и благодарим за всё, что вы для нас сделали и собираетесь сделать.
Виктория
Через месяц мы уже находились в другой стране в относительной безопасности. Эдвин сдержал обещание. Мы получили новые паспорта и возможность разговаривать. Ну и что с того, что у нас теперь другие имена? Зато мы освободились от ненавистного гнёта и можем быть вместе.
Осталось рассказать, как я нашла Эдвина, но это как раз очень просто. Проводя долгие дни в одиночестве, я не переставала думать о том, можно ли преодолеть строгие запреты. Я была уверена, что кто-то обязательно борется против системы, не могут все люди смириться и вести себя как покорный скот. Нужно было лишь найти этих борцов и попросить помощи.
Помогло копание в столе отца. Конечно, моё поведение в день встречи с Ником не было спонтанным. Я давно уже изучила всё, что скрывал отец. Не помогли и коды к ящику, которые я подобрала. Не удержали меня и зашифрованные записи, уступившие в итоге моему кропотливому труду.
Я узнала, что отец состоит в тайной организации, борющейся с правительством. Нашла специальный коммуникатор, позволяющий связываться с сопротивленцами, минуя обычные каналы. По этому коммуникатору я и отправила сигнал о помощи, не сказав об этом Нику. Вскоре я получила координаты пункта, куда следовало прибыть. Дальнейшее вы знаете.
Тимофей
Капитан полиции Тимофей Вензель сообщил в штаб, что преступник Николай Костин скрылся бесследно. Вместе с ним пропала и дочь министра путей сообщения Александра Безымянного Виктория. Спустя неделю усиленные поиски были прекращены. Имена и данные пропавших, конечно, оставались в базе разыскиваемых, но теперь им можно было не особо опасаться. Тимофей выполнил свою задачу – приказ от руководства сопротивления прикрыть побег. Конечно, он узнал автомобиль министра, встретив его на перекрёстке, но не остановился, а отправился в квартиру, где успешно тянул время. Вот уже пять лет он являлся членом тайной организации «Перекрёсток», которая постепенно набирала силы, готовя свержение власти. Как узнал Тимофей, основатели организации полагали, что страна сейчас находится на распутье, как бы на перекрёстке дорог. И ей, как былинному богатырю, предстоит сделать выбор: дальше идти к подавлению свобод народа, свернуть направо к силовому перевороту и революционной анархии или, как предлагали организаторы, медленно готовить народ к изменению своего будущего. Отсюда название организации, отсюда и план действий.
Всё больше и больше людей оказывались вовлечены в сеть «Перекрёстка». Среди них было немало высокопоставленных чиновников и военных. Одним из направлений работы стала переправка своих членов за границу, где те могли научиться нормальному общению и получить знания, требуемые для дальнейшей борьбы. Каналы переправки за рубеж активно работали, и число подготовленных членов организации за пределами страны составляло уже десятки тысяч. В детали дальнейшего плана Тимофей не был посвящён: члены организации выполняли свою работу как винтики большого механизма. От правильной работы каждого зависело функционирование механизма в целом. В этот раз Тимофей помог скрыться Николаю и Виктории, помог им влиться в ряды борцов. В другой раз кто-то поможет ему. Он верил, что если не он сам, то хотя бы его дети или внуки смогут говорить открыто.
Автор: Александр Карапац
Источник: https://litclubbs.ru/writers/9857-pogovorim.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: