Однажды против меня злоумышлял композитор Луиджи Боккерини (годы жизни 1745 – 1805). Для этого он вступил в преступный сговор с моим соседом сверху. Назовем его Васей, потому что я, честно говоря, не помню, как его звали.
Дело в том, что Вася (неплохой, в сущности, парень года на три младше меня) однажды пошел в музыкальную школу, чтобы научиться играть на аккордеоне. Первые пару лет я ничего не знал, потому что мы с Васей учились в разных сменах, и он занимался аккордеоном, когда я был в школе. Но потом всё изменилось. В мою жизнь впервые проникло Зло.
Я пошел в девятый класс, когда Вася тоже начал учиться в первую смену. И разучивать «Менуэт» Боккерини. Он играл его каждый день с восьми до девяти вечера, прямо над моей головой. А аккордеон, знаете ли, довольно громкий инструмент.
Эту музыку я и сам играл в музыкальной школе – в гитарном трио. В нашем исполнении она звучала… сносно. В исполнении хороших музыкантов – легко и изящно. Ну, знаете: кружева, мушки, балы. Классический стиль. Переосмысление античных сюжетов. Аполлон настигает попастую нимфу, Геракл разрывает пасть Амуру.
В Васином исполнении нежная музыка превращалась в нечто чудовищное. Услышь ее жестокий серийный убийца Чарльз Мэнсон, он тихонько сказал бы Васе: «Чувак, ну это перебор. Так нельзя, чувак!»
За учебный год Вася не продвинулся ни насколько. В марте он лажал в тех же местах, что и в ноябре. Я знал все его ошибки наизусть.
Во дворе, метрах в двадцати от Васиного окна, кровоточила рябина.
Тогда-то меня впервые посетила мысль, что в прошлой жизни я делал что-то чудовищное. Мучил кошек. Или, может, писал гитарные вариации к русским народным песням для хрестоматий. В общем, что-то инфернальное я творил. И вот оно – воздаяние.
В библиотеке я нашел портрет композитора Боккерини. В незлом лице мне мерещилось что-то демоническое. Я был уверен: смысл жизни Луиджи Боккерини был именно в том, чтобы Вася терзал меня его «Менуэтом». А может, неупокоенный дух композитора вселился в аккордеон моего соседа. Не было никакого разумного объяснения, как, черт меня дери, из этих нот рождаются такие звуки! Только сверхъестественное.
Сам Вася заметно хирел. Его родители при встрече вяло отвечали на приветствие. Они остекленевшими глазами смотрели куда-то в пустоту, напевая под нос первые такты «Менуэта». Один раз мне показалось, что я видел, как они стояли ночью на верхнем этаже строящегося дома и смотрели на луну через дуршлаг...
В конце мая всё закончилось. Возможно, кто-то тайком провел в квартире наверху какой-то обряд. Но злой дух покинул это место. Вася и родители поговорили и выяснили удивительную вещь.
Никто во всем мире не хочет, чтобы Вася играл на аккордеоне.
Вскоре я встретил его в подъезде. В его глазах снова светилась жизнь. Я понял, что топор и десять больших черных пакетов, наверное, мне не пригодятся.
«Менуэт» Боккерини ненавижу до сих пор. До нервного тика.