Антон сидел в электричке, глядя в окно на заснеженные поля и деревеньки с дымящимися трубами. Их отпустили с вахты раньше — объект сдали досрочно, и начальство даже премию выписало. Антон улыбался, поглаживая карман куртки, где лежали деньги для жены, Насти. Они вместе восемь лет, и он соскучился по её улыбке, тёплой, как летнее солнце, и по её пирожкам с вишней, от которых пахло домом. Напротив него сидел напарник Лёха, жуя семечки.
— Тоха, давай пивка выпьем, как приедем? — предложил Лёха, сплёвывая шелуху в кулак. — Премию обмоем.
— Не, Лёх, — Антон покачал головой, теребя ремешок рюкзака. — Домой хочу. К Насте. Сюрприз ей устрою.
— Сюрприз? — Лёха хмыкнул, вытирая руки о штаны. — А предупредил её? А то сидит там, в халате, сериалы смотрит, не ждёт.
— Пусть смотрит, — Антон улыбнулся, глядя на фото Насти на заставке телефона — её русые волосы распущены, глаза блестят. — Я её любой люблю. И в халате, и без.
— Ну, срок у вас солидный, — Лёха пожал плечами. — А детей чего нет?
— Ещё успеем, — Антон мечтательно вздохнул. — Пока друг другом наслаждаемся.
— Смотри, — Лёха понизил голос, наклоняясь ближе. — Я сколько историй знаю: мужик раньше приезжает, а дома — гость. Жена с кем-нибудь. Не женился бы я, рога носить неохота.
— Глупости, — Антон отмахнулся, но в груди шевельнулся холодок. — Настя не такая. Она моя.
Лёха кашлянул и замолчал, а Антон отвернулся к окну, представляя, как обнимет жену. "Она моя," — думал он, прогоняя слова напарника.
Через девять часов Антон сошёл с электрички, вдохнув морозный воздух вокзала. Таксисты у входа гудели, зазывая пассажиров. Он сел в старый "Форд", пахнущий бензином, и назвал адрес. В рюкзаке лежал альбом — старый, с потёртой обложкой, их семейный, где были фото с первой встречи, свадьбы, поездок. Настя любила его листать, смеясь над его старой стрижкой.
Дома было тихо. Окна их хрущёвки блестели в лучах заката, на улице пахло снегом. Антон поднялся на второй этаж, бросил рюкзак у двери и замер. Из-за двери доносились голоса — Настин, звонкий, и женский, чуть хрипловатый. Он прижал ухо к холодному металлу.
— Вот, возьми, — говорила Настя. — Только аккуратно, ладно?
— Не волнуйся, верну, — отвечала женщина.
Антон открыл дверь ключом, стараясь не шуметь, и шагнул в прихожую.
В прихожей было пусто, только Настины сапоги стояли у порога. Антон снял куртку, бросил её на вешалку и прошёл в зал. Настя стояла у стола, держа их семейный альбом, а перед ней — её сестра Катя, в кожаной куртке, с короткой стрижкой. Она брала альбом, улыбаясь.
— Насть, — голос Антона дрогнул, он бросил рюкзак на диван. — Это что?
Она обернулась, ахнула, выронив телефон на пол. Глаза расширились, щёки покраснели.
— Тонь! — она шагнула к нему, но остановилась. — Ты… ты как здесь?
— Раньше приехал, — он выдохнул, глядя на Катю. — А это что? Альбом?
— Да я… — Настя замялась, теребя край фартука с вышитыми ромашками. — Катя помочь обещала.
— Помочь? — Антон прищурился, переводя взгляд на альбом. — С нашим альбомом?
Катя кашлянула, шагнув к двери.
— Я пойду, Насть. Потом созвонимся, — она кивнула и выскользнула в коридор.
Антон смотрел на жену, чувствуя, как кровь стучит в висках. "Наши воспоминания в тех страницах," — билось в голове.
Настя подошла ближе, протянув руки, но Антон отступил.
— Настя, ты что творишь? — голос сорвался, он сжал кулаки. — Альбом Кате отдала? Зачем?
— Тонь, да ты чего? — она нахмурилась, сжимая фартук. — Я же для тебя…
— Для меня? — он усмехнулся горько. — А я домой еду, думаю, как тебя обнять, а ты тут прошлое наше раздаёшь?
— Какое раздаёшь? — Настя повысила голос, глаза заблестели. — Ты что несёшь?
— Альбом, — он ткнул пальцем в стол, где лежал телефон. — Наш альбом! Ты его зачем Кате дала?
— Да ты послушай сначала! — она топнула ногой. — Это сюрприз был!
— Сюрприз? — Антон задохнулся, вспоминая Лёху. — Сюрприз с сестрой? Ты прошлое стереть решила?
— Стереть? — Настя ахнула, прижав руки к груди. — Да ты с ума сошёл!
Он отвернулся, глядя в окно. Снег падал, хлопья бились о стекло, как его мысли. "Она моя," — шептал он себе, но в горле стоял ком.
Антон ушёл в кухню, рухнув на стул — старый, скрипящий, который они с Настей купили на первую годовщину. На столе стояла её кружка с недопитым чаем, пахнущим мятой. Он взял телефон, набрал её номер — проверить, дома ли она была раньше. Гудки шли долго, потом автоответчик.
— Дома, значит, — пробормотал он, сжимая кружку. — А с кем?
В висках стучало, сердце пекло, как от раскалённого угля. Он вспомнил, как Настя задерживалась у Кати, как шутила с её мужем на шашлыках. "Сколько историй знаю," — эхом звучал голос Лёхи. Антон встал, прошёлся по комнате, глядя на пустую полку, где стоял альбом. "Альбом — как наша жизнь," — думал он. — "И она его отдала."
Антон позвонил Кате, сидя на диване. В руках он сжимал рюкзак, как спасательный круг.
— Кать, привет, — начал он, голос дрожал. — Зачем тебе альбом?
— Тоха, ты чего? — Катя хмыкнула, на фоне звякнула ложка — она явно ела. — Настя попросила.
— Попросила? — Антон сжал трубку. — А ты что, теперь хранительница наших фото?
— Да какой хранительница? — Катя засмеялась. — Копии делала. Сюрприз тебе к годовщине.
— Сюрприз? — Антон выдохнул, чувствуя, как кровь отливает от лица. — Какие копии?
— Настя хотела альбом обновить, — Катя вздохнула. — Поезжай к ней, сам спроси.
Антон бросил трубку, глядя на пустую полку. "Правда?" — шепнул он себе.
Антон вернулся в зал, где Настя резала тесто для пирожков, вытирая руки тряпкой с ромашками.
— Насть, — начал он, сжимая рюкзак. — Катя сказала, ты копии делала. Это правда?
— Правда, — она обернулась, бросив нож на стол. — А ты что подумал?
— А что мне думать? — голос сорвался. — Приезжаю, а ты альбом сестре отдаёшь!
— Тонь, ты дурак? — Настя шагнула к нему, глаза блестели. — Я для тебя старалась! К годовщине!
— К годовщине? — он задохнулся. — А почему не сказала?
— Сюрприз же! — она всхлипнула. — Хотела, чтоб ты обрадовался!
Антон рухнул на диван, сжимая голову. "Она моя," — билось в висках, но сердце пекло сильнее.
В груди закололо, как иглами. Антон схватился за сердце, дыша тяжело, как после бега. Настя ахнула, бросилась к нему.
— Тонь, что с тобой? — она схватила телефон, набирая скорую. — Держись!
— Насть, — выдавил он, чувствуя, как пол уходит из-под ног. — Прости…
Тьма накрыла его, как мокрый снег. Последнее, что он слышал, — её крик: "Скорее!"
Антон очнулся в палате, пахнущей лекарствами. Рядом сидела Настя, держа его руку. Её глаза были красными, щёки мокрыми.
— Тонь, — она всхлипнула, гладя его ладонь. — Ты как?
— Живой, — он кашлянул, сжимая её пальцы. — Что случилось?
— Сердце, — Настя вытерла слёзы. — Скорая вовремя приехала. Я так боялась тебя потерять!
— А альбом? — голос дрожал. — Ты правда…
— Правда, — она улыбнулась сквозь слёзы. — Катя копии сделала. Я хотела тебе подарок.
Антон выдохнул, чувствуя, как жар уходит. "Она моя," — шептал он себе.
— Насть, — начал он, глядя ей в глаза. — Я подумал, ты прошлое стираешь…
— Тонь! — она ахнула, сжав его руку. — Как ты мог? Я же твоя!
— Лёха наговорил, — он опустил взгляд. — Про жён, что не ждут. А тут альбом…
— Дурак ты мой, — Настя покачала головой. — Я только тебя жду. Всегда.
— Прости, — он притянул её ближе, целуя в лоб. — Бес попутал.
— Понимаю, — она улыбнулась. — Я бы тоже с ума сошла.
Через неделю Антон вышел из больницы. Настя вела его домой, держа за руку. В зале пахло вишней — пирожки стояли на столе, а рядом лежал альбом — старый и новый, с копиями фото.
— Сюрприз, — Настя улыбнулась, обнимая его. — С годовщиной.
— Спасибо, — он сжал её ладонь, глядя на альбом. — Ты моя.
Альбом стоял на полке, блестя обложкой. Антон и Настя ели пирожки, смеясь, как в первые годы. Лёха звонил, но Антон не брал трубку. "Она моя," — думал он, чувствуя тепло её рук.