Катя никогда не чувствовала себя нужной. С самого детства она знала – она ошибка молодости. Мать всегда говорила об этом открыто, не стесняясь в выражениях.
-Ох, Катька! И угораздило же меня связаться с твоим папашкой! Зачем я только послушала свою мать и родила тебя? Если бы не ты, я бы давно уже жила по-другому. Лучше бы тебя совсем не было. Ты испортила мне всю жизнь.
Девочка в такие моменты лишь низко опускала голову, боясь взглянуть матери в глаза, не решаясь возразить, потому как знала: характер у матери вспыльчивый, голос громкий, а рука тяжелая.
Никому не нужна была Катя. Ни матери, ни отцу. Родила её мать по молодости, по глупости, и кроме как самой большой своей ошибкой она дочку и не называла. Никаких нежных имен, никаких котиков, заек и солнышек. Никаких Катюшек, Катенек и Катерин. Сроду от матери слова ласкового не слышала девочка, и кроме как Катькой и не звала ее мать.
Катька то, Катька сё.
Отец исчез, когда ей было три месяца. Просто собрал свои вещи, и трусливо сбежал из общаги, оставив Катькину мать один на один со всеми проблемами. Он не платил алименты, не звонил, не интересовался жизнью дочери. Словно сбежав от несостоявшийся жены отказался он автоматически и от дочки, которой успел дать своё отчество и фамилию.
Иногда Алёне приходили небольшие денежные переводы, которые на почте выдавали мелкими купюрами, как насмешка, издевательство, мол, вот такое оно, его отцовство. Живите и ни в чем себе не отказывайте. А как прикажете жить на эти копейки? Родители помогают, но разве это то, о чем мечтает молоденькая девчонка? А потом и эти копейки перестали приходить, и отец совсем затерялся где-то на просторах нашей страны.
Катьке было пять, когда мать уехала в Хабаровск, оставив Катюшу на бабушку. Ехала мать к мужчине, и дочку с собой брать не стала, мол, сама в подвешенном состоянии. Кто его знает, получится ли? Если что, потом её заберу.
Бабушка, хоть на мать и ворчала, все же согласилась, что этот вариант- самый лучший. А дед напротив, на Алёну сильно ругался, мол, кукушка ты, а не мать. Что за сердце у тебя, если ты за штанами на край света едешь, а девчонку свою бросаешь.
Алёна с отцом огрызалась, говорила, что не за штанами едет на край света, а за мужчиной, за счастьем личным. Мол, если я один раз ошиблась, так что теперь, и не жить мне теперь? Всю жизнь Катьке сопли вытирать и молодость свою ей посвятить? Не дождетесь! Я хочу быть счастливой, и буду! Я, мол, может замуж хочу!
Отец хмурился, говорил дочке, что не делается так. Мол, знает твой мужик, что дочка у тебя. А раз знает, так что теперь юлить? Мол, коли ты ему нужна, так и Катя заместо дочки ему быть должна. Если тебя принимает, то и девочку принять должен.
Уехала Алёна, а Катя осталась с бабушкой и дедом. По матери она хоть и скучала, но с бабушкой ей было лучше. Вкусная каша на завтрак, блинчики с вишнёвым вареньем, сказки на ночь. И солнышком она стала для бабушки, и котенком для деда, и Катей, Катюшей, да Катериной.
У матери в Хабаровске все получилось. И характерами сошлась она с тем мужчиной, и гороскоп совпал, как говорила сама Алена. Про то, что обещала она забрать Катьку сразу, как только устроится, Алёна не вспоминала, а когда бабушка напоминала ей о том, что есть у нее дочь, которая растет без матери, Алёна злилась, кричала, и обвиняла мать в том, что она хочет разрушить ее семейное счастье, мол, кому нужны чужие дети? Неужели мешает вам Катька? Я только замуж вышла, беременная. Ну и куда мне тут ваша Катька? Что я с ней делать тут буду?
Катька бабушке с дедом не мешала. Наоборот, очень любили они внучку. Только жалели очень. Не дело это, когда дитя вдали от матери живет. У матери семья, а Катя кто? Разве перестала она быть дочкой, если мать другого ребёнка родила?
Может так и жила бы Катя с бабушкой и дедом, да вскоре вспомнила Алена, что есть у нее дочка. Ей после декрета на работу пора было выходить, а какая работа с малышкой? Вот Катька и сгодилась. Пусть хоть помогает, раз так хочет с матерью жить. Приехала Алена , и забрала Катю в далекий город Хабаровск.
Катя не возражала, наоборот радовалась, что она нужна маме, нужна сестричке, и у нее теперь тоже есть семья, есть папа.
В новой семье Катя действительно стала нянькой. Играла с сестрой, часто оставалась с ней дома, когда родители уходили в гости. Она и читала Даше, и играла с ней, и кормила ребенка, и даже готовила нехитрую еду. То яйца пожарит, то картошку отварит, то макароны. Мать с отчимом молча ели, так же молча выходили из-за стола, ни разу не сказав Кате спасибо. Отчим только ворчал, мол, скоро кукарекать от этой яичницы начну, хоть бы что другое готовить научилась.
И Катя училась. Как могла, как умела. То суп сварит, то пюре картофельное. И всё равно всё было не так. Суп то пресный, то пюре с комками.
Даша росла избалованной, капризной. Настоящая принцесса. Мать души в ней не чаяла, покупала дорогие игрушки, красивые наряды, возила на море. А Катя… Ну есть она, так что теперь? Пусть будет. Хоть чуть- чуть помогает, и то уже ладно, не совсем дармовой хлеб жрет. Катя и была. Не дочерью, просто прислугой, которая должна была присматривать за сестрой, пока мать работала или отдыхала.
Нет, на море Катю тоже брали, только в качестве няньки. После этого отдыха так уставала девочка, что впору было отсыпаться целую неделю. Пока Алёна с отчимом отдыхали, гуляли и развлекались, ни в чем себе не отказывая, Катя целыми сутками была рядом с сестрой. Какое уж тут море, когда за шустрой сестричкой нужен глаз да глаз.
По настоящему отдыхала Катя только у бабушки с дедом. Когда подросла сестра, и нянька ей уже не требовалась, мать, вместо курортов ссылала старшую дочь к родителям.
У бабушки с дедом Катя отдыхала, отсыпалась, и наслаждалась тишиной и покоем.
Когда Катерина училась в 9 классе, мать категорично сказала, мол, отучишься в школе, и поступишь в колледж. На кого? Да хоть на повара. Готовить тебя там научат по нормальному, на работу выйдешь, сама себя обеспечивать будешь. Что толку два лишних года в школе штаны просиживать?
Катя тогда робко сказала маме, что хотела бы закончить 11 классов, а потом учиться в институте культуры, мол, ей это нравится, у нее получается. Вон сколько лет она на кружок ходит. Ей даже предложили по целевому отучиться.
Мать как обычно раскричалась, а отчим, ухмыльнувшись, сказал, что этих культуристов, так же как бухгалтеров, программистов и юристов развелось столько, что и плюнуть не в кого, сразу в них, бездарей, и попадешь. Мол, что толку в этой культуре учиться? Там большого ума не надо. А то отучатся, а потом толку от них никакого, скачут, как клоуны.
Катя уже сдала экзамены , когда позвонил дед, и сказал, что заболела бабушка. И мать, без зазрения совести, ни грамма не сомневаясь, отправила Катьку к родителям. Мол, на повара ты и там отучишься, так хоть деду помогать будешь.
Вроде благое дело сделала Алена, но чужими руками, дочкиными. За ее счет хотела хорошей да добренькой быть. На самом же деле она только рада была, что ненавистная ей Катька уедет. Ходит тут, глаза мозолит, аж бесит. Может показалось ей, а может и нет, да только муж ее, отчим Катькин, стал как- то не так глядеть на падчерицу.
Хорошо, что бабушка пошла на поправку. Хоть и подвело ее здоровье, но был у нее теперь стимул жить. Кому, кроме них с дедом нужна Катюша? Приголубила ее Аленка, приветила, пока нужна была им нянька для Даши, а сейчас, когда Дарья уже и сама подросток, избавились от Катюши, выкинули, как собаку безродную.
На семейном совете решили, что Катя пойдет в 10 класс. Раз есть у девчонки и желание, и стремление, и оценки хорошие, так и пусть учится ребенок. Взрослой стать всегда успеет. И никаких поваров. Культура, так культура.
Два года в школе пролетели быстро, и Катя стала студенткой. Мать только разоралась, как всегда, мол, ерунду выдумала, а вы потакайте ей больше! Тоже мне, культуристка! Ни кожи, ни рожи, ни ума, ни фантазии, а все туда же!
Только вздохнула Катя. Ничего другого и не ожидала она от матери. Там только Дашенька свет в окошке. Вон, на программиста поступать собралась сестра младшая, так и мать, и отчим, умиляются оба, мол, Дашенька у нас талант, умница, каких поискать. Программистом будет. И вроде как забылись их же слова о том, что этих культуристов, так же как бухгалтеров, программистов и юристов развелось столько, что и плюнуть не в кого, сразу в них, бездарей, и попадешь. Что ты, Дашенька умница, Дашенька талант. Дашеньке и репетиторов оплачивают, и онлайн- занятия.
Катя уже заканчивала учебу, когда умерла бабушка. Второй инфаркт не пережила, не выдержало сердце. Осталась Катя с дедом вдвоем. Она уже хотела бросить учебу, пойти работать, чтобы не сидеть у деда на шее, да дед аж руками замахал, мол, не выдумывай, Катюша! Не последний кусок хлеба есть будем, сдюжим, справимся. Кой- чего накопил я, да работаю пока, и пенсия сюда же. Учись спокойно, внученька, и глупости в голову не бери.
И на выпускном, когда держала Катя в руках свой диплом, дед, сильный мужчина, строгий и справедливый, украдкой смахивал слезу, что так не вовремя появилась в уголке глаза. Может от яркого солнца, а может и соринка в глаз попала. А может и от радости за Катю, за любимую внучку, которую любил мужчина больше всех на свете.
Работа Катю уже ждала, а потому начались трудовые будни. Работа ей нравилась, коллектив тоже. Были конечно свои ситуации, которые расстраивали Катю, да только на какой работе этих ситуаций нет? В общем, жизнь удалась.
С матерью к этому времени общение практически прекратилось, потому как кроме разговоров о Даше общих тем между матерью и дочкой не было. Катя позвонит матери, и пол часа, а то и час слушает о том, что купили Даше, сколько денег потратили, сколько средств на учёбу уходит, а вокруг такая дороговизна! Ипотеку вот взяли, а то как девчонка и без жилья? Пока вот квартирантов пустили, а отучится дочка, как раз ипотека закончится, и будет у неё своё жильё, чтобы не с голой кочки во взрослую жизнь идти. Серёжки с бриллиантами подарили Дашенька на день рождения. Красивые такие, что аж дух захватывает. Дорогие между прочим, но ничего, она же девочка, надо её приучать к золоту.
О том, что кроме Даши есть ещё и она, Катя, мать словно забывала в такие моменты, и однажды Катя, разозлившись, сказала, мол ,у тебя только Дашка на уме! А я может тоже хочу и платье красивое, и серёжки с бриллиантами на день рождения, и квартиру, чтобы не с голой кочки.
Мать тогда только фыркнула, мол, а ко мне какие претензии? Ищи папашку своего, с него и требуй. Я тебе ни чем не обязана. Я же не виновата, что он у тебя такой оказался.
И Катя, размазывая слезы, матери сообщила всем известную истину о том, что дети родителей не выбирают. Не дают им такого права, детям этим. Я, мол, мама, тоже не виновата, что ты мне такого отца выбрала. Это твоя ошибка, а не моя. За что же ты меня всю жизнь наказываешь? За то, что сама головой не думала?
К слову сказать, отца своего Катя пыталась найти, да только безуспешно. Ни в одной соцсети не было человека с такими данными. Нет, может он конечно и был, но сидел под каким нибудь ником, поэтому Катя и не нашла его. Про других родственников отца она не знала, потому как мать тоже не успела с ними познакомиться. Знала только, что у отца есть старшая сестра, и жили они раньше в Барнауле.
Однажды в одноклассниках, куда Катя заходила очень редко, ей пришло письмо от незнакомой женщины. Оказалось, что это сестра отца.
Она рассказала, что только недавно узнала о том, что у нее есть племянница. Ее брат уже перед смертью рассказал ей о том, что когда- то давно поступил не по мужски, как трус, как подлец. Бросил свою дочь, и уехал, на много лет забыв о том, что он отец.
Онкология свалила молодого мужчину так быстро, что медицина оказалась бессильна, и отец, чтобы хоть как- то загладить свою вину и компенсировать все, что не дал ей в детстве, оставил Кате квартиру в Барнауле. Других детей у него не было, поэтому Катерина стала обладательницей хорошей трёхкомнатной квартиры.
Мать, едва узнав о том, что ее старшая дочь теперь владелица не самой плохой недвижимости в Барнауле, сразу начала уговаривать продать эту квартиру:
-Зачем она тебе, Катька? Ты же всё равно с дедом живёшь. Гу какой тебе Барнаул? Что ты там делать будешь? Кругом столько мошенников, облапошить тебя, и останешься с носом. Давай продадим, деньги поделим. Мне так- то от твоего папашки тоже причитается. Я тебя всю жизнь одна тянула, себе во всем отказывая. У нас Дашка учится, знаешь, сколько денег уходит? Это ты бесплатно училась на свою ерунду, а у Дашеньки профессия серьезная, бесплатно не пройти. Да и ипотека уже все соки из нас выжала. Скоро без штанов останемся с этой ипотекой. А так- и мы ипотеку закроем, и тебе останется. Купишь себе небольшую квартирку неподалёку от деда, чтобы присматривать за ним, куда тебе одной хоромы такие в Барнауле?
А ведь дед говорил Кате, чтобы мать в известность не ставила. Уж он- то свою дочь знает, как облупленную.
Не поддалась Катя на уговоры матери, и наверное впервые в жизни проявила характер. Она сказала матери, что ничего продавать не будет, и ей, матери, ничем не обязана.
Первое время мать звонила каждый день, визжала, кричала, плакала, жаловалась на тяжелую жизнь, придумывая все новые и новые трудности. Было дело, что Катерина даже чуть не дала слабину, но, спасибо деду, вовремя он вправил ей мозги. Давай, мол, внученька, продай свою квартирку, да с матерью денежками поделись. За то, что все детство она тебя шпыняла, да слова ласкового ты от нее не слышала. За то, что столько лет в служанках у нее была да в няньках. Мать своей младшенькой квартиру купит, а ты и так обойдешься. И то правда, зачем тебе квартира в Барнауле? Квартира в Барнауле никому не нужна.
Катя матери опять отказала, и мать снова орала, визжала и требовала. Говорила, что приедет, и мало Катьке не покажется. Мол, не посмотрю я на то, что ты вон какая кобыла вымахала!
Катя перестала брать трубку, и мать сменила тактику. Она писала ей длинные сообщения о том, что любит их одинаково, что её, Катьку, что Дашеньку. Обе, мол, вы мои, родные, и всё у вас должно быть поровну. И тебе денег хватит, и Дашеньке ипотеку погасим.
Катя держалась, и тогда мать использовала как ей казалось, запрещенный прием. Она написала дочери о том, что если та откажется продать квартиру отца, то пусть забудет о том, что и мать у нее есть. И сестра с ней общаться никогда в жизни не будет.
Так обидно было Кате, так горько, что плакала она, как маленькая, уткнувшись деду в плечо. Ну почему все так? За что ей все это? И отца при жизни узнать не успела, и матери не нужна была ни раньше, ни сейчас.
И дед, гладя свою внученьку по голове, успокаивал ее, как тогда, в детстве, когда была Катюшка маленькой девчонкой. Отплакав свое, выплеснув всю свою боль, все свои обиды, Катя наконец- то поняла, что все у нее хорошо. У нее есть дед. А мать- так не было ее никогда, и сейчас уже не надо. Наконец-то Катя почувствовала, что свободна. Свободна от матери, от этой не взаимной любви и вечного чувства вины перед матерью. Не выбирают дети себе родителей, к большому сожалению.
И квартира деда и бабушки- это то место, которое она с уверенностью может назвать своим домом. Здесь нет места для чужих ожиданий и требований. Здесь она всегда могла быть собой – без масок, без чувства вины, без попыток доказать свою нужность. Тут её принимали и любили такой, какая она есть, ничего не требуя взамен.
Вторая волна материнского гнева всколыхнула жизнь Кати, когда умер дед. Алена тогда приехала на похороны, но совсем не за тем, чтобы проводить отца в последний путь, а только для того, чтобы выгнать ненавистную Катьку из родительской квартиры. Она, Алёна, дочь, значит ей и квартира в наследство.
Не знала тогда Алёна, что не она является наследницей квартиры, а Катька. Даже не наследницей, а собственницей, и владеет этой квартирой ее старшая дочь уже почти 5 лет. Дед сразу, ещё после той ситуации с квартирой отца Катерины сходил, и оформил дарственную на Катю. Мол, ты меня не выгонишь, внучка, а в случает чего мать- то твоя долго думать не станет, выгонит тебя, и дело с концом.
Ох, как лютовала Алена! И в суд идти собиралась, и проклинала дочку свою, мол, ты смотри какая наглячка! Две квартирки у нее, и сидит, как овечка, со скорбной миной! Я на тебя управу найду, уж будь уверена! Вылетишь отсюда, как пробка! Забудь, что есть у тебя мать! Никогда тебя любила, а теперь просто ненавижу, Катька! Всю жизнь ты мне испортила!
Ничего не высудила Алена. Все по правилам, все по закону. Подстраховался дедушка, чтобы у внучки проблем меньше было. Пусть живет Катя, и жизни радуется. И две квартиры она заслужила, как никто другой.
Иногда Катя думала о матери, о сестре, о той жизни, которую оставила позади. Но мысли эти были мимолетными, и больше не причиняли ей боли. Только грустила иногда, вспоминая то счастливое время, когда живи были бабушка и дед. А мать- да Бог ей судья. Не нужна ей Катька, так не нужна, и не стоит навязываться. Даже продай она обе квартиры и отдай все деньги матери, ничего бы не изменилось, и все равно осталась бы она для матери просто Катькой, самой большой ошибкой в жизни.
Теперь Катя знала – иногда нужно уйти далеко-далеко, чтобы найти себя. И иногда самое лучшее, что мы можем сделать для себя – это начать жить своей жизнью, а не той, которую нам навязывают другие.
Все у Кати будет хорошо. И муж будет, и дети, которых любить она будет без ума и без памяти, одинаково сильно. И никогда не скажет она своим детям, что они- ошибка. Потому что детей надо рожать осознанно, тогда и винить будет некого в своих неудачах, и дети будут желанными и любимыми.
Спасибо за внимание. С вами как всегда, Язва Алтайская.