Глава четвертая
Хоронили Маринку и Мамонта с братвой в закрытых гробах. Женька не верила, что больше никогда не увидит свою подругу. Только после ее гибели девушка поняла, как, по сути, она одинока. Со своими однокашниками Женька практически не общалась, они были ей не интересны. Про саму Женьку в университете ходили разные, совсем не приятные слухи, и девчонки, бывшие подружки, сторонились ее. Крест часто пропадал по своим темным делам, и Женька постоянно оставалась одна. И только Маринка иногда скрашивала ее досуг. Хоть в последнее время они отдалились друг от друга, Женька знала, что в случае чего подружка выслушает ее и поможет. А теперь она осталась одна наедине со своим горем. И Женька не выдержала.
Она пошла в квартиру к Кресту, благо что ключи у нее были, и осталась там на долгих три дня. У Леньки всегда можно было найти выпить и не только. Женька знала, где лежали папиросы, от которых так хотелось смеяться.
Девушка зашла в квартиру к Кресту, достала виски и налила полстакана, залпом, не морщась, осушила его. Странно, но она не запьянела сразу, поэтому, включив музыку, Женька от нечего делать полезла в бар, который находился в огромном деревянном глобусе – большой гордости Креста. Бар был заставлен элитным крепким алкоголем и немецким пивом, сбоку почти незаметно лежал пухлый белый пакет. Женька грешным делом подумала, что там лежит что-то покрепче папирос, и взяла его.
Она села в широкое кресло в форме ракушки и открыла находку. К ее удивлению, в пакете находились фотографии какого-то мужика с круглым лоснящимся лицом, с дорогими очками. На обратной стороне надпись: Лосев Эдуард Пантелеймонович.
Следующее, что достала Женька, было расписание дня Лосева от момента выезда из дома до возвращения его обратно поздно вечером. Там был адрес его работы, его любовницы, адрес любимого ресторана и ночного клуба. Номера и марки машин, на которых мог передвигаться данный господин. И еще в пакете лежали доллары, довольно много долларов, перетянутых резинкой.
Женьку эта информация не особо и заинтересовала, она прекрасно понимала, что Крест занимается не совсем законным бизнесом, и, скорее всего, этот мужчина просто был нужен ему. Поэтому она убрала пакет обратно и через минуту забыла про него.
Женька пила и плакала, потом курила и плакала, плакала и спала. И снова по кругу. На третий день встать она уже не смогла, ее трясло так, что девушка буквально прощалась с жизнью. Женька дико испугалась и поняла, что это просто дно, в котором она находится уже давно, а ей нет еще и 20 лет. Ломало и трясло девушку так, что удержать телефонную трубку ей удалось с трудом. Женька еле-еле дозвонилась до родителей, назвала адрес и отключилась…
Валентина Петровна и Игорь Андреевич уже третий день искали дочь. Она пропала сразу после похорон, и никто ее не видел. Девушка просто испарилась. Заявление в милиции не взяли, сказав, чтобы ждали положенных три дня, а потом приходили. Типа загуляла девка, вернется, никуда не денется. И вот утром третьего дня Женька объявилась сама.
Родители молнией влетели в квартиру, из которой раздавалась музыка, и нашли свою дочь в омерзительном полупьяном состоянии. Кое-как они довели ее до квартиры, соседи смотрели на них и качали головой.
- Вот воспитали деточку, лахудра какая. Не успели одну отнести, вот еще на подходе. Куда мир катится! – сокрушались старушки у подъезда.
Валентина Петровна, сгорая от стыда, практически несла на руках свою опустившуюся дочь. Она схватила ее под руку и со всей силой затолкала в подъезд.
Бабушка Рая встретила их с заплаканными глазами.
- Господи! Что с ней, Валя? - старушка медленно села на стул в прихожей, схватившись за сердце.
- Мам, не сейчас, подожди, - как-то обреченно ответила дочь. Она отвела в комнату Женьку, частично ее раздела, не узнавая в этой опухшей, синей, опустившейся женщине свою молоденькую девочку.
- Мам, помоги, мне так плохо, - тихо простонала Женька.
Валентина Петровна вышла из комнаты и услышала, что муж хотел было вызвать скорую.
- Игорь, повесь трубку! Не надо, мы сами сейчас поставим ей капельницу. По скорой ее увезут в диспансер и поставят на учет. Она тогда совсем опустится.
- Да она уже на дне, разве ты не видишь, во что она превратилась? - почти прокричал Игорь Андреевич и вдруг неожиданно для всех заплакал. Слезы, скупые мужские слезы бессилия перед большой бедой потекли по щекам мужчины. Всю жизнь он и жена посвятили своей единственной дочери. До недавнего времени их гордости и безмерной любви. И вот итог!!!
Женьке поставили капельницу, и она немного пришла в себя.
- Мам, прости меня! Мне так плохо, мне так не хватает Маринки, и я так боюсь жить. Что со мной не так, - слабым голосом спросила она мать, сидевшую у ее постели.
- Не знаю, Жень, не знаю. Жить, наверное, хочешь красиво, вот и платишь за нее. Кто-то уже заплатил сполна за веселую, но такую короткую жизнь. Поднимайся на ноги, потом решим.
На третий день Женька встала, ее еще штормило, она дико потела и потрясывалась, но стало заметно лучше. В квартире она была одна, родители на работе, а бабуля ушла на рынок. К Женьке наконец пришел хоть какой-то аппетит. Намазав батон вареньем и налив стакан молока, Женька включила телевизор и сразу попала на ВНТ, на криминальные сводки.
Снова рассказывали о кражах, социальных работниках цыганской внешности, обманывающих доверчивых пенсионерок, об облаве на ночных бабочек и так далее. Каждый выпуск одно и тоже. Преступность в те годы росла и благоухала. Репортерам было с чем работать.
Но вот диктор бодрым и уверенным голосом начал рассказывать о вчерашнем ночном трагическом происшествии: «Вчера вечером в 23.45 минут около развлекательного комплекса «Пурга» совершено убийство крупного бизнесмена Лебедева Эдуарда Пантелеймоновича».
Женька с бутербродом в руках остолбенела от увиденного. На нее смотрел мужик с фотографии из пакета Креста. Она тут же все поняла, что означали номера и марки машин Лосева, его схема и время передвижения. И главное, кто устранил бизнесмена. Крест!!! Женька, и так еще не отошедшая от длительного возлияния и чудесных папирос, плюхнулась на стул в кухне. Куда она вляпалась, до нее стало доходить. В это время открылась дверь в квартиру, и вошла бабушка Рая.
- О, Женя, ты встала? Как ты? - участливо поинтересовалась бабуля.
- Баб, я пропала! - тусклым голосом без эмоций ответила девушка. - Я не знаю, как мне жить, что делать, я запуталась. Как-то все у меня, бабуль, неправильно. А как надо, я не знаю.
- Ох, Женька, Женька! Бедные вы запутавшиеся дети, всё перевернулось в жизни. Но поверь мне, Жень, это не самое страшное в твоей жизни, всё пройдёт, и это тоже. Наступит время, и вы поймёте, как нужно жить и с кого брать примеры. Ваше время страшное, мутное, но бывало и ещё хуже, и поверь, люди не потеряли себя, они выжили и построили самую лучшую страну в мире.
Вы, сегодняшние, поймёте, обязательно поймёте, что потеряли, и будете строить заново, что сломали. Всему своё время. А тебе, дорогая моя внученька, дам кое-что почитать. Это моя личная трагедия в этих воспоминаниях. Боль всей моей жизни, может, прочтя дневник твоей прабабушки, ты многое поймёшь, я надеюсь на это.
Бабушка Рая ушла в свою комнату и принесла оттуда несколько старых тетрадей, на вид которым было лет 50, не меньше.
— На, Жень, только аккуратней, прошу тебя. Этот дневник моя мама Варвара стала вести с 1917 года и до последних своих дней. Последняя запись была за несколько дней перед её уходом в 1988 году. Здесь, милая моя, целая эпоха, целая жизнь женщины и страны от её восхода до заката. Прочитай, дай бог, может, именно для тебя молоденькая девушка Варя и начала писать свой дневник, — бабушка положила дневник перед Женькой и ушла в свою комнату.
Женька, собрав волю в кулак, пересилив своё ужасное состояние, приступила к чтению. Перед её глазами вставало прошлое. Она живо представляла своих родственников и чем дальше читала, тем отчётливее понимала, что женщины в её роду вынесли так много горя и бед, но не сломались, а продолжали жить, любить и верить в светлое будущее своей страны и своё счастье.
Каждая страница дневника Вари давала свежий глоток студёной воды и отрезвляла Женькин разум.