Художник-керамист Светлана Мухина об особенностях профессии и нюансах древнего искусства
Светлана Мухина – известный омский керамист, преподаватель ДХШ №1 им. Саниных. Её творческий почерк всегда узнаваем, а работы на выставках, в которых она активно участвует, не остаются незамеченными (в случае конкурсного формата они неизменно занимают призовые места) . Ещё она любит выездные фестивали и симпозиумы, например такие как «Керамика, рождённая огнем», где керамисты создают и обжигают огромные скульптуры на открытом воздухе. Об общении с духами огня, живой глине и вечных букетах Светлана Мухина рассказала корреспонденту «Четверга».
– Светлана, как вы пришли в керамику?
– Я ребёнком ещё училась в этой же школе. Мы жили на набережной, и в девять лет меня отдали сначала на подготовительное отделение, потом я здесь училась у Зинаиды Александровны Стариковой. В школе тогда не было отделения ДПИ, но Зинаида Александровна однажды сказала: «В соседнем помещении, в подвале, есть керамика у другого преподавателя. Кто хочет – сходите». Я пошла и быстро поняла, что мне очень нравится. Ещё до художки, когда я прогуливалась по берегу реки, я находила какие-то тёмные кусочки, как я потом поняла, глину. Я их мяла, что-то из них лепила. Мне всегда нравилось мять, лепить, сам этот процесс, ощущения. Видимо, я кинестетик. Когда я пришла к преподавателю керамики Любови Сергеевне Петелиной, она мне уже показала какие-то техники. Глина по тем временам была труднодоступным материалом на самом деле. Это сейчас можно заказать на любых маркетплейсах любой состав, а тогда это сложно доставалось и не было такого ассортимента. Глиняные изделия плохо сохли, трескались, саму глину надо было где-то накапывать, месить, долбить. Но всё равно мне всё это ужасно нравилось, даже запах в том подвале.
Когда я окончила художественную школу, на пять лет закончилась для меня и керамика. Потому что я поступила в пединститут на худграф, керамики там не было. Я отучилась, защитила диплом по живописи, но это мне тоже очень пригодилось, потому что в керамике надо уметь работать с красками, там всё надо знать, что касается изобразительного искусства. После института пришла работать в школу исскусств №15 на Входной, увидела там маленькую печь и так обрадовалась! Подумала, значит, смогу заниматься со своими учениками любимым делом. Купить какие-то интересные глины, глазури по-прежнему не было возможности. За красками в Москву ездили, заказывали тем, кто поедет. Но всё развивалось потихонечку. Начали открываться пути на различные фестивали, появились интересные штуки для керамики, глиномассы заводского изготовления, где уже были нужные добавки для того, чтобы получались качественные вещи.
– Сложилось стойкое мнение, что керамика не женское дело. Видимо, потому что керамистам приходилось таскать тяжёлые мешки с глиной, строить печь. Сейчас этого уже не нужно, но мнение осталось. Вообще есть зависимость от гендерной принадлежности?
– Ну, как сказать… Вот я женщина-керамист. Что я сегодня с утра делала? Я пришла, приняла глину. Конечно, я попросила мужчину потаскать какие-то тяжести. (Смеётся.) А так всё делала сама. Кстати, хорошо придумали продавать глину по десять килограммов.
– А было?
– Раньше было по тридцать, по двадцать восемь. Но я поднимала! Мама меня сильно не баловала в детстве, я там по ведру с вишней в каждую руку возьму и – вперёд. Или вот всё-таки дровяной обжиг. Дрова рубишь сам, печь строишь сам, огненную скульптуру делаешь тоже сам. Ну, тут немного помогают. То есть если ты в душе керамист, не важно, мужчина ты или женщина. Об этом вспоминаешь только когда тебе что-то уж очень тяжело поднять. А так – дым, топоры, опилки, вёдра. Женщины-керамисты, они в основном такие – они не боятся трудностей.
– Вот теперь же печи электрические, газовые, и глина тоже готовая, но я знаю, что вы любите живой огонь, стремитесь сами замесить глину. Почему?
– Глину я уже замесить не стремлюсь, в этом нет необходимости, да и времени нет – у меня учеников большой поток. Сегодня очень популярна керамика, и это действительно интересный вид искусства. Он самый древний, но конца познанию нет. Я всё время что-то новое узнаю, и чем мне керамика нравится – её можно изучать всю жизнь и всегда будет интересно. Вот и на симпозиумах черпаешь много каких-то новых идей, реализовываешь их потом с детьми, даёшь им новые задания. А живой огонь – да, очень люблю, я человек огня. Это для меня радость жизни.
– Огненная скульптура, она же не в печи обжигается, она огромная. А как?
– Она сама как печь. Выкладывается из кирпича, на ней располагается и собирается изделие, тянется вверх. Мы обычно двухметровое собираем из шамота, это такая глина с твёрдыми добавками. Чаще всего это делается командой и занимает дней пять, в зависимости от размера и сложности. А потом ведь фигуру нужно ещё просушить! Тут применяем разные способы: лампочку внутрь вставляем, горелками газовыми сушим, на солнце, если тёплая погода. На наших мероприятиях нам на всё отпускают где-то десять дней: на лепку, на сушку, на несколько обжигов, на покраску. На финальный обжиг. Это очень красиво, настоящее шоу для зрителей. Во время многочасового прогрева фигура укрывается специальной коалиновой ватой, а когда она снимается в тёмное время суток, огонь вырывается из всех отверстий, зола летает вокруг скульптуры. Феерическое зрелище!
– Но ведь результат дровяного обжига, наверное, непредсказуем по сравнению с электропечами, где вы можете любую температуру задать?
– Абсолютно непредсказуем. Хотя и в электропечах бывают сюрпризы, глина ведь живой материал: что-то потечёт, где-то изделие окажется слишком близко к спирали и потемнеет. А тут всё совершенно непредсказуемо, но за эту непредсказуемость мы керамику и любим. Потому что ты всё время находишься в соавторстве с огнём, с природой. Ты словно общаешься с духами огня.
– Одной из ваших скульптур была жар-птица. И вообще птичьи образы, иногда даже какие-то сакральные, встречаются в ваших работах постоянно. Откуда берутся такие идеи?
– Птица – это как символ счастья, как душа, которая летит туда, куда ей хочется. Лёгкость, красота, весна, мир, любовь. Не знаю, мне очень нравится образ птицы, в него можно многое вложить.
– Ещё у вас есть потрясающая серия керамических букетов «Ароматы весны». Они там даже реально вынимаются из ваз.
– Да, это, во-первых, в качестве сюрприза, что туда можно настоящий букет поставить. А во-вторых, в печь не всё входит по высоте, поэтому приходится делать сборные вещи. Мне в этих работах хотелось попробовать разные фактуры, цвета, поливы, живописные эффекты. Цветы – это тоже типично женское. (Смеётся.) Считается, что все женщины любят цветы. Но я такой странный человек, я вроде бы люблю цветы, но не очень люблю, когда мне их дарят. Потому что жалко, они завянут – их придётся выбрасывать. И я решила запечатлеть красоту в букете, чтобы она была вечной. Потому что керамика – это вечный материал. Она может тысячелетия пролежать в земле, и с ней ничего не произойдёт, она не изменится и не исчезнет.
Беседовала Эльвира КАДЫРОВА.
Фото со страницы Светланы Мухиной в социальной сети ВКонтакте.