Антон Юхновец
- Посты
- О себе
про меня
Первый русский арт-директор в истории американского GQ Антон Юхновец в начале 90-х делал коллажи из фотографий старых журналов Rolling Stone и мечтал устроиться уборщиком в московский «Макдональдс». После неудачной попытки осесть в Таиланде улетел в Америку, где перепробовал всевозможные профессии: строил бензоколонки, работал охранником в магазине русского меха, был таксистом и велокурьером. Наконец отучился на курсах дизайна, работал в журналах Allure, George и YM, пока не оказался в GQ. Пятикратный лауреат премии The Society of Publication Designer. Культовый дизайнер и босс Юхновца Фред Вудвард называет его наследником Александра Родченко. Антон живет в деревянной избе с баней и самодельной мебелью недалеко от Нью-Йорка. Несколько лет назад ввел в Америке моду на валенки. Участник проекта «Сноб» с декабря 2008 года.
город в котором я живу
Нью-Йорк
у кого родился
Папа был начальником главка Министерства радиопромышленности.
где и чему учился
Год проучился в Московском институте радиотехники, электроники и автоматики.
где и как работал
В конце 80-х был снабженцем гостиницы «Космос», потом работал официантом в гостинице Olympic Penta в Москве. Оказавшись в США, строил бензоколонки в Калифорнии, работал охранником магазина, курьером на велосипеде, сканировщиком в New York Magazine.
С 2003 года трудится в американском журнале для мужчин GQ, где прошел путь от дизайнера до арт-директора.
«…в Америке люди, скажем, занимающиеся цветоделением, с которыми мне часто приходится иметь дело и от которых зависит дизайнер, – это очень специальные люди. С одной стороны, они-то, что называется, простые ребята, а с другой – это узкие закрытые от всех профессионалы, со своими trade secrets. С ними надо очень аккуратно разговаривать. Я всегда в эти моменты "Космос" вспоминаю».
что такого сделал
Ввел в Нью-Йорке моду на валенки.
«Валенки прислала мне мама... пришел как-то в валенках и рабочем комбинезоне на работу – все сказали: ого!.. Мне …заказали сто пар – я привез. Тара, моя жена, сделала сайт valenkisrus.com, а мама стала договариваться с заводами».
В 1990 году нарезал из старых номеров журнала Rolling Stone фотографий, сделал из них коллажи, запечатал в конверт и отправил письмом в город Нью-Йорк, журнал Rolling Stone, арт-директору Фреду Вудварду.
Фред Вудвард, директор по дизайну американского арт-директор журнала GQ: «Если бы я тогда в 90-х получил его письмо, и мне бы посчастливилось его взять на работу, жизнь моя от столь длительного знакомства с этим замечательным человеком существенно бы улучшилась».
общественное признание
Пять раз получал «Оскар» дизайнеров – премию The Society of Publication Designer.
известен тем, что…
Стал первым русским арт-директором в истории самого претенциозного американского мужского журнала GQ.
люблю
«Мне всегда надо что-то делать руками».
семья
Жена Тара, дочери – Василиса и Миша.
«Я страшно расстраиваюсь, когда Василису зовут на детские дни рождения в какой-нибудь арендованный спортзал. Нет домашней атмосферы, когда приходили дети и садились за стол».
«Мне не нравится, как в Нью-Йорке к детям относятся. Как к чему-то, что может помешать тебе, твоей карьере. Это чистый эгоизм».
https://snob.ru/profile/5391/about/?ysclid=m83gjmwqr7285305206
Антон Юхновец, Bloomberg Pursuitsю, арт-директор
«Нельзя сказать, что я уезжал от чего-то, скорее — к чему-то. Моя жизнь в Москве не была особенно плохой, просто последние несколько лет школы я был, что называется, obsessed Америкой. У меня был огромный флаг США на стене, из старых Levi’s я сделал инсталляцию в комнате, купил множество книг про Америку — и в голове у меня был идеальный образ страны. Интерес к дизайну у меня был уже тогда, но я не знал, как его выразить, к тому же я не умел и до сих пор не умею рисовать в классическом смысле этого слова. Хотя я делал коллажи, псевдорекламу из журналов, просто так, для себя.
В девяностом году я первый раз увидел журнал Rolling Stone — на меня, в частности, произвела неизгладимое впечатление концептуальная типографика, и под впечатлением я написал письмо арт-директору. Не знаю, что случилось с этим письмом, но спустя 13 лет я уже работал с ним в американском GQ. Сначала был сканировщиком. Ниже — только интерны, но я никогда не чувствовал кастовость этой системы. Да, в США есть иерархия, но она не давит: ты понимаешь, что ты не будешь работать сканировщиком всю жизнь и что в результате ты будешь дизайнером или даже арт-директором. Основной журнальный мир в США сосредоточен в Нью-Йорке, и он достаточно маленький — если ты в него попадаешь, ты достаточно быстро обрастаешь знакомствами и начинаешь двигаться наверх.
Когда я приехал в Москву в 2002 году после десяти лет жизни в Америке, я увидел многие вещи, которые мне были очень интересны. Например, мне было приятно видеть старые банки сгущенного молока, старые обертки конфет, вот эта совковость, которая меня окружала в детстве, меня внезапно начала привлекать — именно с точки зрения дизайна. В Америке первое, что ассоциируется с русским типографским дизайном, — это конструктивизм, это знают все. И продвинуть его здесь, в Нью-Йорке, я думаю, вполне реально — если мы смогли продвинуть валенки, то в чем проблема с конструктивизмом? Мы продавали валенки за 80 долларов! И люди их покупали. Просто важно некоторые вещи показывать под иным углом, не так, как на них смотрели до этого. То же самое, думаю, возможно сделать с конструктивизмом и с советским дизайном. Я даже горжусь тем, что я вырос в Советском Союзе и работаю с этими символами. Если на них посмотреть новыми глазами, то из этого можно сделать что-то очень интересное».
https://daily.afisha.ru/archive/gorod/archive/design-west/?ysclid=m45zvp2go34821315
++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++
Антон Юхновец, Bloomberg Pursuitsстарший дизайнер,арт-директор
«Я родился в столице советского автодизайна — Тольятти. В конце 80-х с легкой руки Горбачева там был построен новый научно-технический центр, который получил карт-бланш на подбор кадров, оборудования, литературы, приглашенных специалистов. Одним словом, там появился такой дизайнерский кластер, который по уровню оснащения ничем не отличался от подобных дизайн-центров европейских корпораций. И я с самого детства был внутри этой индустрии. Мое первое воспоминание о дизайне, например, связано с тем, как в детском саду мы рисовали на листах, с обратной стороны которых начерчен силуэт автомобиля. Видимо, нам просто отдавали из экономии технологическую бумагу. И вот поверх реальных деталей каждый ребенок рисовал свои безумные машины, пароходы, паровозы с трубами и соплами. Мы рисовали автомобили везде, всегда и на всем.
После художественной школы мне посчастливилось попасть в группу талантливых ребят, которых набрал ВАЗ для обучения в Тольяттинском технологическом институте. Потом, естественно, меня распределили на завод, но нескольких месяцев хватило, чтобы понять, что я не хочу всю жизнь ходить через одну и ту же заводскую проходную. Я собрал вещи, уехал в Москву и уже на второй день путешествий по столице с папочкой рисунков познакомился с командой из кузовного ателье Card. Мы разбирали ненужные машины на мелкие детали, докупали компоненты и затем строили новые, это была такая гаражная романтика. А потом мы возили их на европейские выставки, где все ахали. Потом я работал у Артемия Лебедева, потом у меня был небольшой свой бизнес, связанный с рынком связи и городскими объектами. Но все происходило очень медленно, так что когда неожиданно мне предложили поучаствовать уже в такой глобальной команде, как BMW Design, я не мог отказаться.
Конечно, пришлось снова учиться. Прежде всего дисциплине. Если в России обычно ты должен добиться максимального результата за минимальное время, то здесь главенствует процесс, а знаменитого качества можно достичь, только если ты никуда не спешишь и соблюдаешь определенные технологические цепочки. Ты не можешь перепрыгнуть из одного процесса в другой и потом сказать: «Вот какой я гений!» Дизайнер в России — максималист. Он может расшибиться в лепешку за результат, но в мировой культуре проектирования подход «я один знаю, как надо» может застопорить весь процесс и будет стоить безумно дорого. Поэтому приходится учиться внимательно слушать критику и стараться понять, в чем правы коллеги. А «русская школа» устроена так, что хороши те дизайнеры, которые учились не так, как их учили, посылали своих учителей или бросали университеты и делали не то, что им говорили.
Вообще, профессия дизайнера сильно изменилась в последнее десятилетие: если раньше дизайнер прежде всего придумывал какие-то пластические, графические ходы в объекте, то теперь надо сначала понять возможные мысли и переживания будущего пользователя, а потом уже только рисовать. Был такой пример у Volvo: если представляете, у них стандартный ход в моделях — сзади они как будто с плечами. И вот они столкнулись с тем, что в Китае их плохо покупают. Стали проводить исследования и с большим трудом выяснили, что эта их интересная дизайнерская находка — косвенная аллюзия на силуэт китайского гроба. В каждой культуре есть уникальный, как мы говорим, «пользовательский сценарий». Один предполагает, например, что ты при покупке автомобиля уже думаешь о том, что через какое-то время его продашь, — своеобразное продолжение культуры комиссионки. Другой — что автомобиль превращается в объект простого перемещения, а значит, незачем им владеть, если можно просто оплачивать его использование. В зависимости от этих сценариев и подход к проектированию будет совсем разный.
В самой России все еще не существует рынка и главного «паровоза» дизайн-индустрии — конкуренции, а следовательно, чтобы побеждать кого-то, пока не нужен и дизайн. А когда дизайнеру не с кем соревноваться, силы уходят или появляются иллюзии. В Москве, конечно, уже есть сдвиги: активные люди больше не живут локально, много видят и хотят изменить что-то в окружающем предметном мире, а значит, и дизайнер будет все более востребован».
https://daily.afisha.ru/archive/gorod/archive/design-west/?ysclid=m45zvp2go3482131522