Все части повести здесь
Ловушка для зайцев. Приключенческая повесть. Книга 2. Флажки для волков. Часть 33.
– Да. Под подписку о невыезде. Она была очень напугана, а потому я взял с нее обещание, что она ничего не расскажет Гошке о том, что мы обнаружили, а когда поедет в следующий раз, постарается аккуратно выспросить у него о том, откуда у него появилось это украшение.
Эду кто-то звонит, по голосу в трубке я понимаю, что это Евгений Алексеевич.
– Да! Хорошо, отлично! Завтра же отправлю туда человечка своего, чтобы он осмотрелся на месте, а ты получишь соответствующие указания! Да! Спасибо, приятель!
Выслушав его, он говорит мне:
– Гурт отправил смс-сообщение о встрече в придорожном кафе!
– Отлично! – решаю, что не буду мешать Эду, ему нужно будет подготовиться к этой операции.
Возвращаясь домой, слышу за забором голос тетки Дуни, которая выговаривает строго и на весь двор
Часть 33
Ворота дома бабки Фроси заперты изнутри, но для разъяренной меня это нисколько не препятствие. Ворота старенькие, подперты снаружи деревянной лагой – такие кладут, когда настилают полы в доме или бане. Лага, между прочим, тоже дышит на ладан, но вряд ли рассыпется подо мной трухой.
Я даже не помню, как врываюсь во двор через забор – перескочила так, словно я сама тот самый Вельзевел. Дом заперт, значит, бабка Фрося куда-то отправилась, скорее всего, где-то моет кости здешней молодежи. А вот Анютка в летнике, и я вижу ее, как только открываю дверь. Она лежит на кровати, сосет чупа-чупс и сосредоточенно смотрит в экран ноутбука. Увидев меня, удивленно таращится мне в глаза и говорит, чуть заикаясь:
– Ты... Ты как сюда попала? С ума сошла? Что тебе надо?
Наверное, видок у меня еще тот, потому что она теряется и, пытаясь сохранить контроль, заикается еще больше.
Быстро подхожу к ней, приподнимаю за локти с кровати и внимательно рассматриваю цепочку с кулоном на ее шее. Да, такое плетение ни с чем не перепутаешь! Оригинальное, редкое, а кулон представляет из себя хаотично плетеный из тонких золотых нитей шарик. Я убеждаюсь, что это то самое украшение, которое изображено на одном из фото, присланных мне Власевским.
– Откуда это у тебя? – спрашиваю резко и начинаю трясти ее за руки – говори сейчас же, откуда у тебя этот кулон и цепь! Говори, говори!
– Ты дура что ли совсем? – испуганно рявкает она и, высвободив одну из рук, закрывает ладошкой кулон – это подарок, психичка! Не трогай меня!
– Подарок?! – ору я – а ты знаешь, идиотка такая, что это украшение принадлежит мертвому человеку? Может быть, оно вообще с нее снято после смерти!
Я не могу утверждать, что Карина мертва. Но я уверена в этом более, чем на девяносто процентов. Когда Артур присылал мне фото украшений, он отправил также краткое описание, так вот под этой цепочкой с кулоном было указано, что это подарок от родителей дочери на окончание школы, что это индивидуальный заказ, изготовленный в ювелирной мастерской. Я больше, чем уверена, что чего-то подобного не существует и украшение явно дорогое.
Бью ладошкой наотмашь Аньку по щекам – настолько я зла!
– Дура! Дура! Во что ты ввязалась! Идиотка! Дура!
Она уже даже не закрывается руками, а лишь вытирает слезы, бегущие по щекам черными от туши ручейками. Мне, честно говоря, уже все равно до судьбы этой маленькой дурочки, но больше всего меня убивает то, что она напялила на себя украшение Карины. Хотя конечно, вряд ли она знает, кому оно принадлежит.
– Алло, Эд! Это я, Ася... Почему такой голос? А я тебе сейчас скажу... На шее у Ани, своей соседки, которая сейчас проживает у тетки Фроси, ты ее знаешь, с нижней улицы, она у нее снимает летник, я обнаружила украшение, сделанное родителями Карины Зверевой по индивидуальному заказу в подарок дочери. Да, я жду тебя. И ее никуда не выпущу.
Сбрасываю звонок, закрываю дверь и говорю Анютке жестко:
– Сейчас приедет Эд! И очень надеюсь, что тебе будет, что ему сказать!
– Да кто такая эта Карина Зверева? – плачет Анютка – я знать не знаю такую! Это подарок!
– И не надо тебе знать! – сама не понимаю, что со мной происходит, почему я так зла и ору на нее – достаточно того, что знаем я и Эд! А знаем мы вот что – много лет назад Карина Зверева исчезла бесследно, а вместе с ней все ее золотые украшения! И это – я тычу пальцем в кулон у нее на шее – одно из них! Поэтому тебе лучше все рассказать!
– Я ничего не знаю! – она снова начинает рыдать, чем страшно меня раздражает – это подарок!
Честно говоря, если она не врет, то тут один вариант – подарил ей это Гошка. А как украшение попало к Гошке? Неужели Данила столь циничен, что отдал сыну это украшение, как память о матери? Правда, ему он об этом не сообщил...
Приезжает Эд, тут ж сверяет фото украшения у меня в телефоне и оригинал на шее у Анютки. Кивает мне и поворачивается к ней.
– Анна Викторовна, как вы можете объяснить то, что на вашей шее сейчас украшение, которое исчезло много лет назад вместе с молодой матерью Кариной Зверевой? Карину и младенца так и не обнаружили, украшения тоже. Вы что-то знаете про это? Советую вам не молчать...
– Это подарок – тихо говорит Анютка, прижимая кулон к своей груди.
– Анна Викторовна, кулон придется отдать нам, для экспертизы, кроме того, он принадлежит другому человеку, и мы должны выяснить, при каких условиях он попал к вам. А вас я вынужден задержать на трое суток до выяснения обстоятельств. Встаньте!
Анютка встает, заплаканная, растерянная. Эд надевает ей на запястья наручники – я знаю, что он мог бы не делать этого, но это специально для того, чтобы припугнуть Анютку, которая в такой ситуации ни разу не была.
В воротах наша маленькая процессия из трех человек сталкивается с теткой Фросей, которая начинает орать во все горло.
– Батюшки! Это куда же ты ее повел, бусурманин?! Че она такого натворила, что ее у тюрьму надо везть?!
Глаза у бабки Фроси по пять рублей. Эд же спокойно отвечает ей:
– Вот она выйдет из той тюрьмы, и сама вам все расскажет. Если выйдет, конечно... – Эд выразительно смотрит на Анютку, а та вся сжимается под его взглядом.
Тетка Фрося же, поняв всю серьезность положения, вдруг приходит в себя, и заявляет Анютке:
– Коли назад вертаешься – собирай свои манатки и съезжай! Там как раз и срок оплаты подойдеть! Мене такие квартирантки даром не нужны – буду я сидельцев всяких привечать! Тьху!
Она плюет Анютке под ноги и уходит в дом. Около машины я спрашиваю Эда:
– В город повезешь?
– Да, в ИВС, пусть ночь посидит, подумает. Мне еще на совещание завтра...
Честно говоря, этот случай меня взволновал – увидеть на Анютке украшение Карины я совсем не ожидала. Перед тем, как уехать, я прошу Эда переслать мне фото украшения – хочу спросить у Артура, уточнить, действительно ли это оно. Он обещает, что по приезду так и сделает. Я еду домой, думая о том, каким же образом это украшение оказалось на шее Анютки. Самый приемлемый вариант – тот, о котором я думала до этого... Ну в самом деле – не Лаура же ей его подарила...
Примерно часа через полтора приходит фото, и я отправляю его Артуру. Через некоторое время он мне перезванивает, голос его возбужден, и он сам не замечает, как начинает говорить очень громко:
– Ася, ты что – что-то выяснила про Карину?
– Нет, к сожалению – отвечаю ему устало – пока только нашлось украшение, и то у молодой девушки, которой всего двадцать восемь лет, то есть снять его с шеи Карины она никак не могла. Скорее всего, купила где-то в ломбарде... Полиция все проверит, ты не переживай.
Пока я предпочитаю не углубляться в историю о том, кто такая Анютка и как украшение Карины попало к ней. Мы сами еще толком ничего не понимаем, так что строить в этом отношении какие-либо версии рановато. А говорить об этом Власевскому – тем более.
Во сне мне снится мой незнакомец, и сон этот настолько трогателен, что кажется, я даже плачу. Чтобы Ася заплакала во сне? Вот уж это нечто невероятное! Но тем не менее, просыпаюсь я с напрочь мокрыми щеками, так что то, что я плакала – это точно. Совсем стала сентиментальной. Сколько времени уже прошло – пора бы перестать думать о нем. Но сцены наших коротких романтических дней так и напоминают мне о том, что в моей жизни было это яркое приключение.
Ладно, хватит нюнить, пора и честь знать, и отправляться на работу. Теперь я, наученная горьким опытом, выхожу из дома крайне осторожно, сначала выпуская на улицу собаку. Мало ли... Не хотелось бы опять в обморок грохнуться. Но едва успеваю запереть дверь, как над забором вырастает голова тетки Дуни.
– Ася, Асенька! Я вчера покликала тебя, да ты, видать, спать рано упала! Господи, расскажи ты мне, что эта малахольная натворила! Я ить ниче не знаю! Бежить вчера Фроська и чуть не с середины улицы ореть, что Анютку в полицию заграбастали! Как, говорит, вернетси, пусть приходит и забирает свои вещи. Мене, говорит, сидельцы во дворе не нужны! Вдруг, говорит, она че украла! Ой, горе-то какое! Че делать теперь? Фрося сказала – ты там была! Объясни мне хоть – че случилось-то?!
– Тетя Дуня – мне действительно ее жаль – вы не переживайте, никто Анютку в тюрьму не сажал, ее всего лишь задержали до выяснения обстоятельств дела о пропавшем украшении!
– Ах! – вздыхает тетка Дуня, выпучивает глаза и хватается за сердце – она, что ль, украла?! Ой, горе-то какое!
– Да не ревите вы раньше времени! – досадую я. Честное слово, ну надоело мне всех успокаивать! – ничего не случится с вашей Аней! Ей уже двадцать восемь лет, взрослая девка! И не вздумайте в город ехать, мешать работе следствия – они сами во всем разберутся.
Считаю, что правильно поступила – Анютку надо хотя бы немного проучить – пусть посидит там в одиночестве и подумает над тем, как она всех измучила, в том числе, самого родного ей человека.
На работе я рассказываю Ульяне про вчерашнее происшествие с Анюткой. Она машет рукой:
– Бабка Фрося уже по всей деревне разнесла эту новость, и сказала, что и ты там была, правда, все это приукрашено настолько, что я ничего не поняла. Старуха сказала, что Анютка что-то своровала...
Едва я выхожу после работы с фермы, как звонит Эд.
– Ась, не хочешь приехать к церкви, вернее, к домику Таисьи? Есть разговор, ну, и показать тебе кое-что хочу.
Если Эд предлагает подобное, надо ехать, да мне и самой интересно, что нарыли в очередной раз. Только вот при чем тут домик Таисьи?
За считанные минуты доезжаю туда, и останавливаюсь около Эда, который ждет меня на тропинке.
– Привет – чмокает меня в щеку, как старую знакомую и говорит – в общем, Анютка сказала, что это украшение подарил ей Гошка Маслов, очень давно, тогда, когда они только начали встречаться. Она до этого его все прятала, это украшение, потому что жила с бабулей, а когда отселилась, прятать перестала и начала смело его надевать.
– Он не сказал ей, откуда у него это украшение?
– Нет. А она была так рада и счастлива, что даже не спросила.
– Слушай, ты думаешь, Данила отдал его Гошке и... все рассказал?
– Ась, ты что? Даже такой отморозок, как Маслов, не смог бы поступить подобным образом и признаться собственному сыну в том, что убил его мать и забрал у нее украшения.
– Ну, есть и другой вариант, согласно которому Данила Маслов мог подарить украшение Гошке и признаться ему в том, что оно принадлежит его матери.
– И какой же?
– Карина Зверева жива. Кстати, зачем ты позвал меня к домику Таисьи?
– Хотел пригласить тебя на свидание.
Я вздыхаю.
– Эд, у меня в последнее время очень плохо с чувством юмора.
– А ты была хоть раз на свидании в... подземелье?
– Нет. Достаточно оригинально. И что мы будем там делать?
– Найдем, чем заняться...
Я понимаю, что Эд сейчас говорит о том самом бункере, но только вот причем тут действительно домик Таисьи?
Между тем, мы идем с ним к старому сараю в глубине двора, входим внутрь, там сейчас те самые ребята из спецназа, которые, вероятно, уже обследовали бункер. Они стоят у крышки люка в полу сарая.
– Интересно, Таисья знала об этом? – спрашиваю я Эда.
– Мне тоже было бы интересно спросить ее. Но к сожалению, мы не можем этого сделать. Но скорее всего нет, потому что крышка эта была завалена разным хламом и было видно, что ее давно не открывали.
– Там и находится бункер?
– Все верно. Спустишься? – он встает на первую ступеньку и протягивает мне руку.
Мы спускаемся довольно глубоко вниз, следом за нами идут двое ребят-спецназовцев. В бункере сыро и прохладно, где-то капает вода, фонарик Эда вырывает из темноты серые бетонные стены, капитально укрепленные, серый же пол и потолок. Когда глаза привыкают к темноте, мы начинаем двигаться чуть быстрее. Идем долго и наконец доходим до того самого тупика. Это тоже бетонная стена, которая закрывает возможность пройти дальше. Чувствуется, что она толстая. Я прикладываю ухо и внимательно слушаю. Нет, конечно это бесполезно – ничего не слышно с той стороны.
Мы возвращаемся назад, я благодарю Эда за «свидание» и отряхиваюсь от пыли.
– В этой части бункера давно никого не было – говорит Эд – ребята излазали его вдоль и поперек, но не нашли ни единого следа.
– Но почему тогда он втыкает флажки именно на территории церкви? – спрашиваю я его.
– Пожалуй, на этот вопрос тебе сможет ответить только он сам, Гурт, или как его там – Виссарион. Но я подумал тут – может, он хочет кого-то загнать за эти самые флажки?
– Думаешь, всех нас? Тех, кто в списке?
– Да, кстати, я совсем забыл тебе сказать. Виссарион Афанасьевич Разин существовал на самом деле. Только вот незадача – он умер много лет назад...
– Даже не сомневаюсь в том, что этот самый Гурт присвоил его данные.
– Я постараюсь найти о настоящем Разине хоть какую-то информацию. Если Гурт забрал его жизнь документально, значит, был с ним когда-то знаком.
– Хорошая идея, Эд, и правильная. А помнишь тот самый отпечаток на внутренней стороне шкуры убитого и повешенного на заборе кота? Этот отпечаток есть в вашей базе данных?
– Нет. Иначе мы бы уже быстро поняли, кто такой этот любитель конопли.
– Анютку тебе пришлось отпустить?
– Да. Под подписку о невыезде. Она была очень напугана, а потому я взял с нее обещание, что она ничего не расскажет Гошке о том, что мы обнаружили, а когда поедет в следующий раз, постарается аккуратно выспросить у него о том, откуда у него появилось это украшение.
Эду кто-то звонит, по голосу в трубке я понимаю, что это Евгений Алексеевич.
– Да! Хорошо, отлично! Завтра же отправлю туда человечка своего, чтобы он осмотрелся на месте, а ты получишь соответствующие указания! Да! Спасибо, приятель!
Выслушав его, он говорит мне:
– Гурт отправил смс-сообщение о встрече в придорожном кафе!
– Отлично! – решаю, что не буду мешать Эду, ему нужно будет подготовиться к этой операции.
Возвращаясь домой, слышу за забором голос тетки Дуни, которая выговаривает строго и на весь двор:
– Понимать уже должна, не маленькая! А все как дитя! Ни черта не соображаешь! Глупая ты девка, Анька, как есть, глупая! И в кого ты такая только?! Вот посажу тебя под домашний арест, и не посмотрю, что тебе уже двадцать восемь!
Улыбаюсь – Анютка вернулась в родные пенаты под крыло своей бабушки.
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.