Скажите, вас коробит слово «абажур», «альбом», «аплодисменты», «трогательный», «насекомое»? Они кажутся привычными, плотно вошедшими в наш язык и на их месте уже трудно представить что-то иное. Но все это — либо заимствовано, либо калька с французского языка. Даже слова, которые выглядят как исконно-русские: хлеб, суп, огурец, богатырь, изба — пришли к нам из тюркского, германского и греческого языков. Когда-то они были такими же непривычными и чужими для наших предков, как для нынешней бабушки слова «куар-код», «газлайтинг» или «хейтер».
Заимствование как необходимость развития
Не проходило и столетия, чтобы борцы за русский язык не выступали против засилья иностранных слов. Пик пришелся на конец XVIII — начало XIX века, когда пошла мода на все французское. Наверняка вы помните эти длинные диалоги у Толстого на иностранном языке в «Войне и мире», или Татьяну из «Евгения Онегина», которая «по-русски плохо знала».
Тогдашний министр народного просвещения Александр Шишков ратовал за самобытность русского языка и всячески противился заимствованиям. Если бы к нему прислушались в свое время, то вместо фразы «франт идет из цирка в театр по бульвару в галошах и с зонтиком», сегодня говорили бы: «Хорошилище грядет из ристалища на позорище по гульбищу в мокроступах и с растопыркой».
Попытки беречь чистоту русского языка продолжаются и по сей день. Не так давно в первом чтении Госдума приняла проект закона, запрещающий чрезмерное употребление иностранных слов в публичном пространстве. Изменения еще не вступили в силу.
Многие опасаются, что стремление запихать живой и подвижный русский язык в рамки закона превратит его в мертвый. Но история показывает: русский язык прекрасно знает, что ему нужно. Он как губка впитывает новые слова, адаптируя их под свои правила. При этом все ненужное отторгается естественным путем.
Развитие технологий, науки, культуры приводит к появлению новых понятий, для которых в языке может просто не быть соответствующих слов. Заимствования или сленг помогают заполнить эти пробелы. Навряд ли сегодня можно придумать адекватный русский аналог «вайфаю» или «блютузу», «вебинару» или «инсайдеру». Сказать «лайк» проще, чем «значок сердечка», «скрин» — удобнее, чем «снимок экрана».
А кто не пользовался «шпорой» в школе или университете? Или просил написать в «ЛС» (личные сообщения)? И уж точно хотя бы раз в жизни использовал слово «душнила» или «душный» для обозначения прилипчивого, дотошного человека? Сленг — такая же часть языка, как и нейтральная лексика.
Неологизмы как зеркало времени
Неологизмы возникают там, где старые слова перестают справляться с описанием новых понятий. Например, слова компьютер, интернет, контент или криптовалюта появились вместе с развитием технологий и цифровой эпохи. Без них было бы невозможно точно передать смысл этих явлений. Космонавт, социализм, летчик — давно утратили новизну и вошли в словари. Во времена пандемии появилось слово локдаун. Мы до сих пор пользуемся авторскими неологизмами стушеваться, лилипут и созвездие, выдуманные писателями.
В рамках ритмометода тоже существует множество неологизмов, созданных автором Евдокией Лучезарновой для описания вещей, которые ранее не имели обозначения в русском языке.
Значительная часть терминов ритмометода образована от слова «ритм», которое лежит в основе науки о времени. Например:
- Ритмовремя — понятие, описывающее время, которое формируется, собирается и сохраняется в ритмах.
- Ритмомера — методика, направленная на освобождение человека от страхов, иллюзий, ущербов и других ограничивающих факторов.
- Ритмолог — специалист, применяющий ритмометод для помощи людям в решении различных задач и проблем.
- Ритмоопыт — уровень знаний и навыков, который приобретает человек, изучающий и практикующий ритмометод.
Есть и совсем не привычные слова
Тотирин — термин, обозначающий временную субстанцию, которая возникает из ритма и проявляется в моменты озарения.
Озаригн — особое состояние, при котором человека охватывают озарения, наполняя его внутренний мир светом новых открытий.
Циороиц — это ритмологическое действие, которое объединяет внутреннее и внешнее время, способствуя трансформации как самого человека, так и окружающего его мира.
Хладастейное поле — определяется как самое мощное поле, существующее вблизи планеты Земля. Оно связано с разумом человеческого, звездного, генного, оболочечного и скафандриального типов. Это поле является ключевым элементом ритмологичности.
Соприульотк — слово, составленное из названий книг «Сокровенное», «Прикосновенное» и «Откровенное». Эти три компонента символизируют различные жизненные пути, доступные каждому человеку.
Неологизмы — это не просто добавление новых слов, это способ показать, как меняется мир вокруг нас. Они рассказывают о наших ценностях, интересах и проблемах. Через них мы видим, как общество реагирует на культурные изменения и создает новые смыслы. Евдокия Лучезарнова характеризует русский язык как «огненный», подчеркивая его уникальную способность зажигать великие мысли, порождать идеи, становиться источником открытий и озарений.
Таким образом, заимствования, сленг и неологизмы — это не угроза, а естественное обновление. Они помогают русскому языку оставаться гибким, современным, способным выражать все богатство нашей жизни. Ведь язык живет, пока он меняется.
Считаете ли вы, что русский язык нужно «защищать» от новых слов, или лучше позволить ему развиваться естественным путем? Какое слово из ритмометода вы услышали ранее и хотели бы расшифровать?