Это заключительная часть нашего рассказа.
➡️ Первая часть ➡️ Вторая часть
Соль на раны антинорманистов
На прошлой неделе мы прервали рассказ о наконечнике норманнского копья обещанием бегло пройтись по письменным источникам, свидетельствующим о противостоянии вятичей намерениям правителей Древнерусского государства подчинить их своей воле. В основу нашего экскурса положим «Повесть временных лет», написанную в самом начале XII века киево-печерским монахом Нестором. Оговоримся, конечно, что далеко не все в ней стоит принимать на веру, однако ничего более внятного в арсенале исследователей Руси изначальной, увы, нет.
Вот как Нестор знакомит нас с вятичами: «Были два брата у ляхов (поляков, западных славян – Ю.Р.) – Радим, а другой – Вятко… а Вятко сел с родом своим по Оке, от него получили свое название вятичи».
В 879 году на погребальный костер взошел князь Рюрик, которого когда-то принято было считать основателем и первым правителем Древнерусского государства. Его семнадцатью годами ранее призвали на княжение то ли в Ладогу, то ли в Новгород славяне – ильменские словене и кривичи вкупе с финно-уграми – чудью и мерей. «Приходите княжить и владеть нами», - воззвали они, ибо «земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет».
…Вот сейчас прямо кожей ощущаю праведный гнев противников норманской теории происхождения Русского государства, запущенной в научный оборот немцами Байером и Миллером в середине XVIII века. Не относя себя к ее безоговорочным сторонникам, все же замечу, что рациональные зерна в ней есть. Большинство современных исследователей хоть и не считают скандинавов основателями государства на Руси, но признают их серьезное влияние на этот процесс. Что, кстати, подтверждается не только письменными, но и, как мы можем судить, в том числе, и по находкам с Чёртова городища, археологическими источниками…
Итак, после того, как Рюрик отправился в мир иной (либо в Вальхаллу с поля битвы, либо в Хель со смертного одра – доподлинно не известно), власть взял его приближенный, хёвдинг Хельге, опекун малолетнего княжьего сына Ингвара. Три года спустя Хельге, которого мы знаем под именем Олег и под прозвищем Вещий, пошел на Киев, где правили его соплеменники Аскольд и Дир. Конкуренты были убиты, Киев взят, утвержден столицей и наречен «матерью городов русских».
Хельге, Ингвар, Хельга и Свенельд
В следующем, 883 году Олег ополчается на славянские племена, находившиеся в сфере влияния Хазарского каганата. Начинает с древлян, отдававших кочевническому государству «по черной куне с дыма» (по шкурке куницы с дома – Ю.Р.): «Я враг хазарам, потому и вам незачем платить им дань». Следующие – северяне (те самые носители роменской культуры, которые археологически идентичны ранним вятичам). За ними – радимичи, и все тот же диалог: «Кому дань даете? – Хазарам. – Не давайте хазарам, но мне давайте».
О каких-либо военных столкновениях Олега с вятичами в летописях сведений нет. Однако Нестор фиксирует бойцов этого племени в составе объединенного русского воинства в походе на Царьград-Константинополь, который завершился прибиванием Олегова щита на городские ворота столицы Византийской империи. Добровольно или по принуждению отправились вятичи в этот легендарный поход, остается только гадать. Правда, ни в одном зарубежном источнике, в том числе в многочисленных византийских хрониках, эта победа русских не упомянута, но для нашего экскурса в историю вятичей сие не суть важно.
В 912 году на киевском престоле утверждается возмужавший Ингвар. Князь, которого мы знаем как Игоря, сменяет опекуна, по легенде «принявшего смерть от коня своего». Игорь в военных походах был далеко не столь удачлив, как Олег. И сбором дани он занимался, видимо, не сам, а отправлял за ней своего воеводу - хёвдинга Свенельда.
О столкновениях Игоря с вятичами в письменных источниках данных тоже нет. А вот Свенельдова дружина, не удостоившаяся внимания летописца, вполне могла пройтись по их землям огнем и мечом. Предполагаемое время уничтожения Чёртова городища и городища Супруты в Тульской области, где вятичское население добрососедствовало с хазарами, как раз выпадает на период княжения Игоря.
За то летописец в красках рассказывает о гибели незадачливого правителя в 945 году. «Сказала дружина Игорю: «Отроки Свенельда изоделись оружием и одеждой, а мы наги. Пойдем, князь, с нами за данью, и себе добудешь, и нам». Вот вам подтверждение тому, что у Свенельда была своя дружина, и что действовать он мог самостоятельно. Князь, подчинившись воле приближенных, идет в земли древлян и взимает с них дань в двойном размере. А потом и возвращается с малым отрядом, чтобы получить еще. Возмущенные такой наглостью древляне привязывают ненасытного Игоря за ноги к макушкам двух согнутых берез, жестокой казнью этой ставя точку в его правлении.
На трон садится супруга Игоря Хельга (по-нашему Ольга), опекунша малолетнего сына Святослава. Она неоднократно с изощренной жестокостью мстит древлянам (ох, уж и натворили дел наши святые – что Ольга, что внук ее Владимир – в бытность свою язычниками!). Но в историю Ольга вошла не только как яростная безутешная вдова и первая княгиня-христианка, но и как мудрый государственный деятель. Осознав, что вести дела с податным населением, как вел их покойный супруг – «по беспределу», - нельзя, княгиня законодательно учреждает «погосты» - места сбора дани-«полюдья», фиксирует ее размер, определяет «оброки» и «уставы» - сроки и периодичность выплат. В процессе установления этих регламентов вполне могли иметь место вооруженные столкновения дружин с подданными, но о вятичах в этой связи информации, опять же, никакой нет.
Сладостный звон шелягов
Факт остается фактом: Чёртово городище, как и ряд поселений в междуречье Оки и Дона со сходными археологическими характеристиками, погибло в ходе военного конфликта с участием норманнских воинов и хазар предположительно в первой четверти (может, чуть позже) Х века. Что же так тянуло киевские дружины в земли вятичей? Каким медом там было намазано, кроме настоящего (в бортничестве наши предки толк знали)?
Дело в том, что все эти поселения вятичей находились на Донском торговом пути, по которому купцы через волоки попадали из притока Дона Упы в притоки Оки (Жиздру, например). А некоторые исследователи считают, что вятичи Верхнего Поочья контролировали и еще один торговый путь – «из славян в арабы», который мог вести торговые суда с Балтики в Волгу через Угру и Оку.
В любом случае, вятичи были серьезными участниками международной торговли и получали от нее немалые дивиденды. Сам мэтр исторической науки Борис Рыбаков писал: «Клады в земле вятичей составляют почти половину всех кладов на славянских землях». В кладах тех – в основном арабские серебряные монеты – дирхемы, которые на Руси именовались шелягами (как, впрочем, и все остальные монеты зарубежной чеканки). Недаром же на традиционный вопрос Святослава «Кому дань даете?» в 964 году вятичи ответили: хазарам, но не шкурками пушных зверей, а «по шелягу с рала». Этими самыми шелягами-дирхемами расплачивались с нашими предками купцы за ту же пушнину.
Что касается кладов, то на Чёртовом городище один такой обнаружен. Точнее, лишь некоторая, скорее всего малая его часть. В ходе раскопок найдено 49 серебряных шелягов – в основном дирхемов, есть так же драхмы и полудрахмы. Младшая монета – дирхем державы Абассидов, отчеканенный в 813-814 годах в Самарканде. А старшая – драхма владыки сасанидского Ирана Хосвова II (конец VI – начало VIII века), произведенная в городе Нишапур.
То есть, земля вятичей в описываемое время была связующим звеном между арабским Востоком и Центральной Европой, в экономическом отношении вовсе не отсталой, а наоборот – зажиточной. Поэтому и тянулись сюда загребущие руки сначала хазар, потом – киевских князей. Кстати, исследователи считают, что именно столкновения дружинников с вятичами и уничтожение упомянутых выше поселений обнулили экономическое значение Донского торгового пути.
Соловей да Ходота
И, в заключение, о том, как шел процесс присоединения вятичей к Древнерусскому государству после гибели поселения на Чёртовом.
Не сильно вятичи стремились в лоно Киева. После похода Святослава в 966 году, о котором мы писали на прошлой неделе, они вскорости вышли из подчинения. Пришлось сыну Святослава Владимиру, тому, который Красно Солнышко, он же Святой, восстанавливать статус-кво. В 981 году Владимир «вятичей победи и возложи на ня дань от плуга. Якоже и отец его имяше». Но уже в следующем году жители Поочья восстали: «заратишася вятичи и иде на Владимир». Пришлось князю вновь брать в руки оружие и приводить непокорных к повиновению.
Но вряд ли его успехи дали долговременный эффект. Степень независимости вятичей была такова, что через их земли долгое время не рисковали ездить даже Киевские князья, предпочитая обходить их севернее. «Прямоезжею дороженькой — пятьсот есть вёрст, ай окольноей дорожкой — целая тысяча», - помните былину об Илье Муромце, направлявшемся в Киев к Красну Солнышку и победившем по пути Соловья-разбойника? Место обитания супостата, засевшего на «тридевяти дубах» у дорожки прямоезжей, локализуют на границе Брянской и Орловской областей. Однако наши краеведы, ссылаясь на то, что путь этот лежал через «леса Брынские», переносят его в окрестности села Брынь Думиничского района. Краеведы и даже некоторые ученые предлагали считать Соловья не кем иным как вятичским вождем, контролировавшим со своими воинами придорожную заставу и взымавшим дань с путников.
И столетие спустя путь «сквозь вятичи» был еще опасен. Правнук-тезка Владимира Святого по прозвищу Мономах (по-гречески – сражающийся в одиночку) в «Поучении» детям ставит свой поход этим путем к Ростову в ряд славных своих деяний. Ему вновь пришлось дважды пытать воинское счастье в боях с восставшим вождем вятичей Ходотой и его сыном. Интересно, что о результатах этих походов начала 1080-х годов Мономах не упоминает. А были ли они, эти результаты?
Так же Владимир пишет о походе на загадочную столицу вятичей город Корьдно. Есть разные версии его локализации. Некоторые считают, что на его месте теперь деревня Корное Мосальского района, кто-то говорит об Орловской и Тульской областях. А академик Рыбаков располагал Корьдно на месте современной деревни Городня Ферзиковского района – прямо под Калугой. Что и дало повод некоторым нашим краеведам утверждать, что колыбель космонавтики, так сказать, прямой потомок столицы вятичей.
Упоминаются в летописях под XI-XII веками и другие города вятичей. В 1147 году какие-то из них взял Святослав Ольгович, на тот момент князь Новгород-Северский. А какие-то были «поиманы и пожжены великим князем Всеволодом Георгиевичем» Владимирским по прозвищу Большое Гнездо в 1196 году. Эту последнюю дату некоторые считают точкой в независимой истории Земли вятичей. Но даже если это не так, можно смело утверждать, что предки калужан окончательно не подчинились власти единого Древнерусского государства вплоть до самого его распада, то есть до начала феодальной раздробленности.
Непросто протекало в Земле вятичей и распространение новой христианской веры. Около 1113 года наши предки не приняли проповедь киево-печерского монаха, их соплеменника Кукши и отрубили ему голову. Калужский край, похоже, выиграл спор с соседями о месте этого злодеяния. Сомнительная честь считаться таковым выпала окрестностям летописного Серенска в Мещовском районе. Хотя версия эта никакими письменными источниками не подтверждается, как, впрочем, и Мценская (Орловская область), и Белёвская (Тульская область), и Свенская (Брянская область). Есть свидетельства, что некоторые вятичи продолжали поклоняться языческим богам вплоть до конца XIII века (а если верить фильму Тарковского «Андрей Рублёв», то и до начала XV века).
* * *
Ну, вот, пожалуй, и всё. Герой ненаписанного романа варяг Олаф пирует в Вальхалле. Копье его в скором времени будет передано исследователями в Калужский объединенный музей-заповедник и, надеюсь, займет достойное место в экспозиции. Ученые получили ценные дополнительные сведения о вятичах Верхнего Поочья. А у вас, уважаемые читатели, появились новые знания об истории родного края, и, хочется верить, усилился интерес к разгадке ее тайн.
➡️ Первая часть ➡️ Вторая часть
Автор Юрий Расторгуев.
Фото Игоря Малеева и Олега Прошкина.