Наш дворовый хулиган Колька Ивлев рассказывал в конце семидесятых: «Есть такой ансамбль в Америке — «Чикаго» называется. Его русский мужик организовал, Панков фамилия. Ему здесь не давали рок играть, он уехал и там теперь наяривает».
В кругах более продвинутых, чем Колька, была другая версия: Панков — потомок российских эмигрантов первой волны. А на практике оказалось, что James Pankow и не русский вовсе, а обычный немец.
Если о самом факте существования группы Chicago я услышал в своем дворе, то первым, что я о ней узнал, была новость «Голоса Америки» в передаче «Программа поп-музыки-2». Она звучала примерно так: «Гитарист группы Chicago Терри Кэт в присутствии свидетелей выстрелил себе в голову из револьвера и скончался на месте. Пока неизвестно, продолжит ли группа свою деятельность без Кэта».
«Вот это круто, — подумал я. — Чувак прилюдно вышиб себе мозги, офигеть». Я поделился информацией с Колькой. «Знаю прекрасно, — сказал постоянный клиент детской комнаты милиции. — Как его, Кэт? Тоже из России, настоящая фамилия Кац».
Следующая весть неожиданно пришла из самого надежного, самого официального источника. Я решил посмотреть, что пишет о рок-музыке Большая советская энциклопедия — только что вышедшее 3-е издание в багровом переплете. Думаю, должна же быть хотя бы ругательная статья. Взял том на букву «Р», но ни «рока», ни «рок-музыки», ни «рок-н-ролла» не обнаружил. Типа, нет в природе такого явления.
Зато в томе на букву «П» я обнаружил статью «поп-музыка». Естественно, ругательного характера. Причем по ее содержанию было ясно, что речь в ней идет о роке. Но это простительно советским авторам, на западе тоже путали термины «поп» и «рок» вплоть до середины семидесятых.
В общем, читаю о низкопробных потугах псевдомузыкантов, вдруг идет фраза: «Несмотря на усиленную эксплуатацию поп-музыки дельцами буржуазной эстрады, отдельным ансамблям («Битлз», «Чикаго» и др.) удалось создать в этом жанре ряд подлинно художественных произведений».
«Надо срочно слушать Chicago, — подумал я. — Раз даже БСЭ признает их произведения подлинно художественными, да еще в один ряд с Битлз ставит». Увы, послушать группу мне удалось только спустя лет десять, где-то в конце восьмидесятых. Хотя еще в 1974 году на советском сборном миньоне «Вокально-инструментальные ансамбли» была песня Chicago Someday — далеко не лучшая, переведенная почему-то как «Борьба», но даже этот миньон мне ни разу не попался.
Есть группы, обреченные на сравнение с кем-то еще. Chicago из таких: всю жизнь их сравнивают, понятное дело, с Blood, Sweat & Tears. Как хард-рокеры полвека спорят, кто круче — Deep Purple или Led Zeppelin, так и джаз-рокеры спорят про своих кумиров. Хотя ответ очевиден и там, и там — оба круче. В нашем случае разница лишь в том, что Chicago — это скорее рок-группа с дудками, а BST — больше джазмены, использующие роковую эстетику. Несомненно, что в Chicago моральный климат был лучше, там состав не менялся более десяти лет, за исключением добавленного в 1974 году перкуссиониста и замены Кэта после его трагической гибели в 1978 году. А в BST состав менялся практически каждый год.
В Blood, Sweat & Tears были более отточенные, более виртуозные дудки, но в Chicago более основательная ритм-секция, поддававшая драйва. У Chicago не было такого вокалиста, как Клейтон-Томас, но был невероятный гитарист Терри Кэт — тот самый игрок в русскую рулетку. Внешне он напоминал медвежонка: плотный, неуклюжий, лицом похожий на Тыниса Мяги (последнего в музыкальной среде называли Пенис Мягкий). Но когда Кэт начинал играть, аж дух захватывало.
Его гитара звучала на редкость разнообразно, но всегда убедительно, в любом диапазоне. В низких и средних регистрах он часто использовал перегруженный, слегка скрежещущий звук, непринужденно переходя от риффов к соло и арпеджио. Играл страстно, местами весьма неожиданно, свободно владел и роковой, и джазовой техникой. Чувствовалось, что он хорошо знает не только Хендрикса и Клэптона, но и Уэса Монтгомери. К сожалению, Кэт не получил должного признания, хотя по музыкальному мышлению он был на одном уровне с этими выдающимися гитаристами. Кстати, Джими восхищался его игрой, и тому много свидетельств.
Терри был командный игрок, он старался ради всей группы, не выпячивая себя без необходимости. Его коллеги признают: если бы Кэт в конце шестидесятых сделал свою группу в формате пауэр-трио, типа Terry Kath Experience, его слава была бы многократно выше.
Мне больше других нравится первый альбом группы — Chicago Transit Authority (1969). Мощный, захватывающий, адская смесь Хендрикса и Чарли Паркера. Видно, что парни хотели самовыразиться, а не занять место в чартах. Кэт идеально взаимодействует с дудками: он солирует, дудки подчеркивают гармонию; дудки солируют, он вешает акценты, причем всегда в самую точку, как, например, в песне Listen. Шедевральная Poem 58 — образец наивысшего драйва. Кавер I’m A Man превосходит оригинал от Spencer Davis Group — убрали слащавость, добавили драматизма, вещь сразу зазвучала. Великолепны South California Purples c аллюзиями к битловской I Am The Walrus и улетная Liberation — практически бенефис Терри Кэта.
Поздний Chicago, на мой взгляд, совершенно неинтересен. Уж лучше бы группа вовремя распалась, как BST. Кстати, этот крен в сторону коммерческой поп-музыки наметился сразу после гибели Кэта, став к середине восьмидесятых уже совсем неприличным.
А «русский» Джеймс Панков играет в группе по сей день.