В одной европейской столице жила маленькая девочка с пытливым умом, храбрым сердцем, склонностью к философии и желанием исправить этот мир. Девочка жила в теплой, уютной, просторной квартире с родителями и старшей сестрой, но жить ей было нелегко. Родителей она видела по воскресеньям, да и то, больше маму. На просьбы почитать с ней книжки, или сходить на концерт, на детский праздник или в гости, мама отвечала, что устала, что она и так тянет семью и хозяйство, и жизнь тяжела, и что Маша, - так звали девочку - тяготится понапрасну своими детскими трудностями, не думая о труде родителей. Папа вообще отдалился от семьи и от общения. Основной задачей папы стала борьба с двумя чудовищами - Кредитом и Ипотекой; девочка не до конца понимала, что это, но видела, что чудовища вытягивают из папы силы. В редкий момент присутствия дома, она сказала ему, что чудовища вытягивают из папы время на жизнь, ничего не предлагая взамен, а в ответ он рассмеялся. Потом задумался с недобрым видом, и ответил, что девочка еще мала и потому эгоистична, не понимает, что взрослые решают проблемы, а не нарочно не уделяют ей внимание.
Машенька умела сама себе готовить, часто и звала поесть сестру, но сестре все было безразлично. У нее была неведомая Машеньке болезнь – депрессия, из-за происшествия, возникшего после недельного отсутствия сестры дома, какого- то возбуждения уголовного дела, и чего- то связанного с ее однокурсницей. Сестра училась на менеджера антикризисного управления; Маша хорошо это выучила и гордилась сестрой, потому что это благородно: бороться с кризисами, - но училась она странно. Все больше она лежала дома, употребляя алкоголь, нездоровую пищу и запрещенные вещества с заходящими подругами, а последнее время, стала не только есть в постели, но и испражняться туда. Маше было жалко сестру, но она не знала, как ей помочь.
В один поздний вечер, когда за окном отбивал дробь дождь, родители решали проблемы, сестра храпела в грязной комнате, Машенька читала сказки Андерсена, где все короли и принцы, и слушала по радио трансцендентный этюд ля-бемоль мажор Ференца Листа. Она увидела, как лампа вспыхнула ярким теплым светом, обнажив угол напротив нее. В углу стоял красивый дядя в дорогом костюме и с детства знакомым лицом. Мужчина улыбался ей, и она искренне улыбнулась ему.
- Господин Президент!.. Какое чудо! А я только думала о Вас, я читала про короля и его сыновей…
- Я знаю. Я все знаю про тебя, Машенька, про твои горести, потому я явился, чтобы объяснить тебе их корень, природу их происхождения, а уж избавится от них ты можешь, если захочешь, сама. Не возражаешь?
- Нет, господин Президент! А как мы выберем, что является трудностью, а что естественно для хода вещей?
- Не выберем, а назначим. Бери меня за руку, полетели!..
Зазвучал ноктюрн ми-бемоль мажор Шопена. Девочка и Президент вылетели, пронизав ставшее бесплотным окно, и пролетев через ночные кварталы, оказались на городской площади у памятника поэту, но не ночью, а поздним вечером, и не осенью, а зимой.
Площадь наполняли люди, они держали плакаты и транспаранты, они были странно одеты, аляповато и потрепано, как и те авто, ржавые и старые, что окружали площадь. На парапете памятника кто- то выступал, выкрикивая наивные и запутанные предложения в мегафон.
- Где мы и кто это?
- Мы, Машенька, перенеслись на четверть века назад, и находимся на митинге оппозиции. Они выступают за скорейший распад страны, смену политического режима и общественного строя, и выбор ими же самими состояния так называемой свободы, условия которой им напишут другие.
- Класс! Я читала об этом. А как они собираются исправлять дела в экономике.
- Во-первых, чтобы исправлять дела там, в них нужно разбираться. А во-вторых, когда исправляют, то не разрушают, а строят. В-третьих, большинство протестующих к экономике близко не приближалось.
- А зачем они тогда здесь собрались?
- Смотри, Машенька, ты узнаешь того паренька, которого приветствуют радостным воем? Смотри, что он делает.
Знакомый на лицо парень, в мешковатой куртке и лыжной шапочке, под одобрительный вой и лай сжигал красную книжицу. Лицо было знакомое, но излишне худое, для знакомого Маше образа.
- Неужели, это мой папа? Что он делает?
- Да, молодец, ты узнала! Тот, кто узнает родителей и деяния их, наследует Землю. Твой папа сжигает комсомольский билет.
- Это билет организации, которая являлась помощницей партии. Которая дала папе образование, стипендию и отдых на турбазе, про которую он рассказывал?
- Верно. Ты хорошо знаешь историю. А сжигает он его как долговую расписку. Он не хочет быть ничем быть должным организации, которая помогала социальном лифтинге еще его родителям. Он хочет свободы от обязательств. Но называет он это протестом против правительства.
- А разве это возможно? Ведь человек не может быть свободен от обязательств перед обществом, находясь в нем, - так утверждал Маркс.
Президент очень добро и одобрительно улыбнулся, глядя на Машу.
- Конечно, не может. Это галлюцинация, массовый бред. Но сон разума порождает чудовищ. Ты правильно понимаешь постулаты исторической науки, но излишне буквально Маркса воспринимать не стоит.
- Почему?
Президент иронично поджал губы, и добро взглянул на девочку.
- Машенька! Ну разве ты не знаешь, что Карл Маркс- еврей. Так что, буквально все воспринимать не надо.
Президент взмахнул рукой, и они переместились в пространстве. Маша увидела летний город, проспект, старые машины на обочине у фонарей и вызывающе одетых девушек. Они были как на подбор, высокие, статные и с прическами в мелкие завитушки. Взгляд девочки остановился на одной, той, что зубоскаля, беседовала с пассажиром на заднем сиденье. Мини- юбка из джинсы, короткая куртка и завитые, выжженные перекисью волосы.
- Не может быть?! Мам?! Мамочка! Что она делает в такой неподобающей компании?!
Президент смутился.
- Сейчас, - сказал он, скрывая улыбку и иронию, - постараюсь объяснить. Понимаешь ли, - государев муж сделал паузу, - в то время, большинство людей не только не разбиралось в практике ведения хозяйства, но и воспринимали свободу, - о которой бредили, - как наклонную скользкую площадку, один конец которой уходил в пропасть. И наслаждение от жизни состояло в том, чтобы проехаться по этой поверхности, выполняя элементы обязательной программы фигурного катания. А после акселей, флипов и двойных тулупов не только не свалиться в ад, но и взойти обратно, но не к исходной точке, а еще и на пьедестал.
Маша обхватила лицо руками и присела на корточки, еле держась, чтобы не свалиться на воздушную волшебную плоть, на которой они стояли. Президент присел рядом и обнял ребенка за голову. Девочка всхлипывала.
- Неужели … неужели ей нечего было есть, и не было где работать, что она могла … Как она могла?!
- Было. Все было. И жилье, и работа, и еда. Но это было пресно и глупо, то, что было порядочно. Люди с радостью принимали и вкушали хлеб беззакония и пили вино порока. Так им было слаще. И они хотели насытиться такими продуктами. Но не плачь. Смотри, что я тебе еще покажу.
- Мама! Зачем она это, так?
- Для получения нового и неведомого, от чего прежние правители ограждали народ, выпасая его посохом железным на тучных землях у обильных вод.
Президент взмахнул рукой, и образы перед ними умчались прочь, и возникла иная картинка.
Танки в ее городе. Танки, взрывы в других городах, бегущие люди, люди на элегантных авто, банкетные столы в казино, толпы нищих, трупы и наркоманы, разоренные заводы в городах на окраинах страны. Беженцы с детьми с отваливших провинций на юге. Нездоровые и неумные люди во главе телеканалов и газет. Железные киоски, сникерсы, пиво в банках. Куртки кожаные и синтепон, лосины, жвачки, кассеты, автохлам европейский. Потоки племен, устремившихся в города. Девочка вычитала недавно новое для себя слово - остервенение. Вот оно, казалось, достаточно полно описывало увиденное.
Звучало адажио для струнного оркестра Самюэла Барбера. Проникновенная и трогательная музыка, вибрирующая на частотах подраненной души.
- И зачем я должна это видеть?
- Что бы понять, в чем причина твоих бед. Твой папа не хотел ответственности, а теперь он повязан кредитами как оковами. Мама хотела больше позитивных эмоций, а сейчас ей не до эмоций вообще, к тому же она не близка как прежде с папой. А папа отдалился и от нее, и от себя. И от своих родителей, и школьных друзей.
Девочка всхлипывала уже не так безудержно.
- Чем больше человек стремится к свободе, тем глубже он погружается в рабство. Если сформулировать свободу как осознанную необходимость, то мы должны разобраться с тем, что есть сознание. И если люди ведут себя как животные, то как им можно давать право изъявлять свою волю? Да и воля, это тогда, или низменные инстинкты?
- А почему, почему Вы, господин Президент, допускаете коррупционеров во власть? Почему кругом казнокрады, мерзавцы, почему на окраины идут дотации, а нам - шиш с маслом? Где справедливость?
- Давай разберемся. Во-первых, факт коррупции нуждается в доказательстве, а иначе не будет обоснования для его расследования. Или ты против правовой системы? Тебе ради справедливости нужно беззаконие?
- Справедливость и есть закон, господин Президент!
- Справедливость не юридическая категория, - как меня учили на юрфаке. И любая вещь, доведенная до своего логического завершения, превращается в свою полную противоположность. Так было со свободой, как ты увидела, так будет и со справедливостью. Во-вторых, ну пересажаем мы моих мерзавцев, с кем я останусь? С новыми мерзавцами? Ты заметила, что громче всех бюрократов и чиновников ругают те, кто не оказался на их месте?
Девочка всхлипывала.
- Быть правителем почетная, но трудная ноша. Если жизнь народа легка и безмятежна, люди перестают нуждаться в правительстве. Если тяжела - люди отчаиваются. Если правительство все время регламентирует и вмешивается, люди теряют инициативу. А если пускает на самотек- теряют голову.
- И что же, скажем, сестре моей делать?
- Так, давай разберемся по пунктам. Сестра со своей подругой отправилась в заведение пользующиеся дурной репутацией. Там они познакомились с неизвестной компанией молодых людей. Пили за их счет, употребляли запрещенные вещества. Поехали с ними в неизвестном направлении. Ну и кто виноват, если девушки преднамеренно вели себя как жертвы преступления, то есть, виктимно? Или они хотели так привлечь внимание родителей, что недополучили в детстве? Следствие не могло выяснить, где действия девушек носили добровольный характер, а где они стали жертвами насилия. И как сейчас себя ведет сестра? Разыгрывает жертву что бы вызвать жалость и относит свое притворство к мнимой депрессии. Раньше такое ремнем лечили. А подруга ее вообще по ту сторону добра и зла, пыталась покончить с собой, а сейчас в подражании одному философу находится в психбольнице, кушает свои, э-эээ…
- То, что совершается во имя любви, совершается по ту сторону добра и зла - процитировала девочка.
- Так и ситуация с народом, -продолжил политик, - ситуация, в которую он попал. Трудно разделить, где народ был жертвой, а где безответственной массой, берущей на себя роль жертвы.
- Как мне помочь своей сестре? - упрямым и собранным голосом, без намека и недавний плачь, спросила Маша.
- Подумай, как бы ты в такой ситуации помогла себе. Когда я был молод и занимался спортом, мне открыли, что есть два подхода : дзюдо для меня и дзюдо во мне. Это два разных пути деятельности и познания.
- Как нравственные императивы Канта?
- Совершенно верно! Если поможешь сестре выйти из преднамеренной роли жертвы, которая написана не ее сценарием, ты выполнишь задачу, разрешение которой гнетет тебя ... Мне было очень радостно познакомиться с тобой, Машенька! Наступает утро, мне пора на службу. Если еще будут вопросы, жду тебя в своей прямой линии или общественной приемной партии.
- Господин Прези-де-еент! - с негодованием и жутью прошипела Маша
- Ну, это шутка. Шучу! Вызовешь меня так же.
- Трансцендентный этюд Листа и сказка Андерсена?
- Я сразу понял, что ты очень сообразительная девочка. Можно и аудиокнигу, но в исполнении старых актеров.
- Прекрасно! У нынешних ужасная сценическая речь - образ Президента растаивал - Всего доброго! До скорого! - но он не ответил.
На город накатывал рассвет. Маша подошла к окну, и не в силах сдержать светлую улыбку и слезы умиления, запинаясь произнесла:
- Слава Президенту! Единой России слава! – и уже не тая слез - Крым наш!
*
(опубликовано на одном графоманском портале в 2018-м на конкурс сказок)