Мы сидели в комнате за большим столом, накрытым расшитой льняной скатертью, и молча рассматривали друг друга. Не знаю, что они переживали, но я чуть волновалась, потому что теперь у меня были соратники.
Друзья у меня были в детстве, потом как-то потерялись. Не знаю почему. Я как-то сунулась с одноклассниками созвониться, но со мной так холодно поговорили. Даже не холодно, а настороженно, а ведь мы вроде дружили в школе. До сих пор тошно от того, что они всё время спрашивали: «Что надо? Зачем звонишь?» и не поверили, когда я честно сказала, что соскучилась.
Наверное, поэтому в институте я ни с кем близко не подружилась. Ходила на все вечеринки и дни рождения, но не получилось. Не знаю почему. Может, потому что общих интересов не возникло? Меня мама тогда завалила литературой, как классической, так и современной. Немецким я владела свободно, поэтому часто читала то, что другим было не доступно - не было переводов. Книги мне заменили друзей.
Вот теперь у меня появились коллеги, соратники, и не девушки, а парни. Друзья мальчишки были у меня только до пятого класса. Меня смущало, что у каждого из нас был свой долг. Они молчали. С другой стороны, это ведь и личное, и своеобразное доверие, если нам об этом сообщили.
Видимо, нужно разговаривать, а мне совсем не хотелось пережить то, что переживала, находясь рядом с мужем. Который использовал доверие для манипуляции. Я рассердилась. Что это я? Я не жениться собираюсь, а работать, поэтому отодвинула чашку и решительно взяла быка за рога:
– Начнём с меня, соратники! Нас же трое, значит слово напарники не очень подходит. Простите за уточнение, это во мне бывшая училка говорит. Так вот! Поставим знак, который теперь знак препинания над буквой, которую раньше писали иначе, то есть поставим точки над i. И так! Я никогда и никому не позволю себя считать существом второго сорта. Я не девочка, хоть и выгляжу на двадцать пять, но мне сорок пять лет, между прочим, в отличие от вас почти мальчишек. Да, мне пришлось родиться второй раз, потому что первый раз меня убили, но я никого не выгоняла из его тела! Никого! Девочка, отдавшая свое тело узнала что-то очень страшное, и за это её убили. Она бы выжила, но её предали самые близкие ей люди, к тому же, и бабушка девчонки подарила мне второй шанс, – глотнув чая для храбрости, я продолжила. – Конечно, я многого не знаю, не умею и не была охотником, но постараюсь быстро научиться. Это я хорошо умею! Мой долг найти убийцу девочки, потому что она была юристом и знала, что такое преступление. Мы потеряем время, если будем выполнять долг каждого, но я готова и на это, чтобы заслужить ваше доверие. Пусть я и дважды рожденная, но это не повод презирать меня! Я помню, как ты, Фарр, шарахнулся от меня, как от чумной, а ты, Бран, старался даже не смотреть мне в лицо. Всё!
Замолчав, я ждала из реакции. Услышав звук пропеллера Карлсона, мысленно прошептала ему, что не склонюсь. Звук пропеллера исчез. Я сумрачно взглянула на них и ахнула, потому что мои напарники переглянулись и вдруг захохотали, а Бранн вытирая от смеха, выступившие слезы, заявил:
– Коля! Мы не презирали, мы…
Фаррел резко встал.
– Мы старше тебя! Не смей нас называть мальчишками. Бранну на триста лет, я на четыреста старше тебя.
Бог мой, ко мне вернулись мои юношеские рефлексы! Я надула губы и фыркнула.
– О! Мне сказали, что подарили четыреста лет. Что я их смогу прожить, если не убьют, – они опять захохотали, я возмутилась. – Это сказал мой Куратор! Это он направил меня сюда. Я ему полностью доверяю.
– Ники! Детка! Да ты знаешь, что это добавок к твоим годам? Добавок! – Бранн горько усмехнулся. – Кстати, имею право так тебя называть. Бaлda молодая!
До меня неожиданно дошло, что тогда Лёва говорил про одиночество и что это не подарок, а наказание за трусость и неумение жить. Ух ты! Видимо, даже имя Лёвы прочищает мозги.
Но ведь жить долго – это так классно! Стой! Если парни не лгали и не состарились, то не означает ли это, что свой долг они так и не смогли отдать?! Боже мой! Что же им пришлось пережить и переживать, если у них это не получилось?! Стой! А сколько же лет было бабе Симе реально? А Леве? А если старость для работников Конторы – это очень много лет? Очень! Как очень? Сердце затрепыхалось из-за волнения, но я сообщила, что ничего не изменилось, и оно успокоилось. Я потрясла головой и положила кулаки на стол. Тоже мне! Я же решила, что я алмаз, ну или кошачий алмаз. Не знаю есть ли такие камни, если нет, то я уникальна! Вот так! Возьмем на вооружение взгляд, используемый кошками. Я посмотрела на них, как на творог, который не хочу есть и процедила:
– Добавок, ну и что?! Я сама всё выбрала! Меня никто не заставлял сказать, что буду работать в «Конторе». Да и мне самой интересно! Послушайте, я не знаю, как вы, но мне думается, что меня примут в Особый отдел, после контрольной проверки. Обязательно примут!
– Не так! – в комнату вошел здоровяк с роскошной рыжей гривой. Парни вскочили и склонили голову, тот усмехнулся. – Приветствую вас! Я глава Особого отдела Наомхан. Так вот я посмотрел результаты вашего тестирования. Вы уже приняты. Все трое! У нас возникла проблема, требующая быстрого разрешения. Все сотрудники сейчас заняты, а Серафима Андреевна ясно дала понять, что её внучка нашла что-то опасное. Да и из ФСБ сообщили о пропаже восемнадцати женщин. Вот вы этим и займётесь, по ходу оплатите долги.
– Можно подумать, что раньше женщины не пропадали? Да и маловато для такой страны, – усмехнулся Фаррел (ух ты, по-кошачьи усмехнулся!). – Хотелось бы узнать, в чём реальная опасность?
Удивительно, что неразговорчивый Фарр заговорил. Я читала, что косвенные признаки скрытого волнения – острые комментарии и ехидство. Его ухмылка это – волнение? Значит, работать в таком отделе – это честь? Вот почему он так волнуется!
Класс! Меня приняли работать в замечательный отдел.
Наомхан прошёл к столу и уселся, налив себе бокал с чаем, и стал его пить, заедая медом. Парни стали передвигать свои бокалы и стряхивать крошки со стола, а Бранен даже пальцем провёл по краю стола.
Точно! Очень волнуются!
Наомхан повздыхал, допил чай и пробасил:
– Конечно, Фарр, в этом ты прав. Пропадали и раньше. Мы и не собирались вмешиваться, для этого полиция и ФСБ есть. Однако выяснились интересные детали. Все девушки были определенного фенотипа: блондинки, возраст двадцать лет, рост 170 сантиметров, все почти абсолютно здоровы, у всех первая группа крови. Это ещё не всё! У всех отцы имеют гаплотипы: I1 и R1b, – Наомхан нахмурился. – Все послушные дочери, спортсменки, никогда не пили, не курили.
– Западно-германские племена и древняя скандинавия? – вскинулся Бранен. – Интересно! Избирательное похищение? Давно такое проделывают?
Наомхан опять вздохнул.
– Начали год назад. Их уже и не ищут. Однако один из наших сотрудников специально проболтался об удивительных пропажах дома, своей жене. Она могучий аналитик. Так вот он в разговоре заметил, как повысились требования работорговцев к товару для сексуального рабства. Жена сидит дома с детьми и сердится, что он не пускает её работать. Она очень заинтересовалась, а он попросил её заняться онтологией пропажи женщин. Ванечка, его жена, очень обрадовалась, что он подкинул ей работу.
Меня вдруг тронуло лапкой по сердцу. Ведь мужик пашет, чтобы его жена была в безопасности, и при этом заботится о её душевном спокойствии. Как, видимо, дорого им досталось их счастье?! Дай Бог им счастья! Не липкого и сладкого, а настоящего. Да, и чтобы дети их радовали!
Где-то за окном застрекотал моторчик Карлсона. Наомхан выглянул в окно и ухмыльнулся. Как же! Это мой персональный глюк, никто не сможет его увидеть. Спасибо толстячок, что поддержал, когда я опять чуть не занялась самокопанием.
Наомхан опять сел за стол.
– Ванечка выяснила, что пропало на самом деле тридцать женщин, такого же возраста и такого же фенотипа, в разное время, все в одном регионе – Среднее Поволжье. М-да… Их до сих пор не нашли. Она узнала, что у отцов последних пропавших девушек брали кровь на генетический анализ для установления отцовства – были конфликты в семьях. Образцы сохранились, и Ванечка попросила провести анализ гаплотипов. Её смутило, что девушки все были очень похожи между собой. После чего она немедленно забила тревогу. Вчера, она обобщила еще одну группу ранее пропавших. Пропало пятнадцать женщин, давно, три года назад. Брюнетки и шатенки. У их отцов были гаплотипы: R1a-Z93, R1a-Z280.
Бранен озадаченно прошептал:
– Тюрки и славяне. Не понимаю. Это что происходит?
– Типа подбирают женщин по породам для похищения? – я покраснела от своего вопроса, потому что не всё поняла про гаплотипы, хотя и знала, что многие народы имеют несколько гаплотипов, зависящих от основателей. – Они что, новую расу людей выводят?
– Не знаю! – криво усмехнулся Наомхан. – Так вот, теперь вы понимаете, зачем понадобилась новая группа. Ребята из других групп, конечно, готовы помочь, но они ведут сразу несколько дел, да и на обычной работе дел хватает. Подумайте и скажите. Сможете ли вы расследовать это дело? Сразу замечу, что будут проблемы. Кто-то работает, используя какую-то новую магию, потому что мы никак не можем понять, кто так лихо прячет все концы. Полиция абсолютно бессильна в этом случае.
Фаррел нахмурился.
– Что значит новую? Как это вообще возможно?
Наомхан сжал свои руки в здоровенные кулачищи.
– Это не старинные заклятья. Не обращение к стихиям. Есть подозрения, что используется энергия жертвенности, но так никогда её не использовали.
Жертвенности! Баба Сима тоже пожертвовала собой. Я прикусила губу. На мне же долг! Несмотря на заявление парней про то, что они старше, я воспринимала их ровесниками. Парни хмуро уставились на меня. Мне стало стыдно. Если обещала найти убийцу бабе Симе, значит найду. Найду! Теперь я многое умею, о чём раньше и не подозревала. Чуть позже, но найду!
Сейчас же пропали женщины! Надо понять, что происходит? Как это полиция проворонила такое количество? Стой! Ведь наш начальник не вызвал нас к себе, а пришёл сам, судя по прочитанным мною детективам, это могло означать только одно.
– Простите, Наомхан! Ведь опять пропали женщины? Недавно?!
– Да, вчера. Похитили нагло! Праздновали свадьбу дочери одного чиновника средней руки на Седьмой просеке в Самаре, а утром не досчитались трёх подружек невесты. Брюнетки, все из очень хороших семей. Их хватились сразу. Всё и всех обыскали. Скандал ужасный! Полиция рыщет, но даже следов не нашли. Все были пьяными, никто ничего не видел. Кто-то всем профессионально отвёл глаза.
Мои будущие коллеги молча переглянулись и уставились на меня. Напрасно они не доверяют бывшим учителям, мы научены наблюдать и делать выводы. В школе без этого не выжить.
– Едем! – они нахмурились, я встала. – Едем же?!
Фаррел кивнул.
– Едем, Коля! Потом займемся твоим делом. Какова наша легенда? Где мы будем жить? Кто из полиции нам поможет? Нельзя в таком деле без местных правоохранительных органов. Думаю об этой пропаже все болтают.
– Жить будете в Самаре, – Наомхан легко выложил нами, как колоду карт несколько фотографий, которые, как мы только на них взглянули, тут же сгорели. – Белобрысый, это – Ион, оперативник из Отдела Лёвы. Леву вы знаете. Ион нашёл вам квартиру. Остальных по ходу встретите. Это те, кто работать будет вместе с вами. По легенде вы занимаетесь генетической археологией. Коля будет специалистом по древним рукописям, Фаррел – антропологом, Бранен – генетиком. Вас интересует фиксация генов, привнесенных в эту область войсками татаро-монгол и Тимурленга. Материалы по делу прочтёте в поезде, на вокзале вас встретят. Вы из Германии, у вас грант.
– Как мы доберемся до поезда? – поинтересовался Бранен. – И одежда…
– Быстро. Жду отчёта! – рыкнул Наомхан и исчез.
Мы озирались, оказавшись в купе поезда.
Я в сером спортивном костюме и красных шлёпанцах, парни также в спортивных костюмах синем и чёрном и также в шлепанцах, озадаченно осматривали друг друга.
Бран проворчал:
– Надо посмотреть, что у нас в сумках, а то где-нибудь проколемся.
– Видимо, что-то случилось ещё, если нас так отправляют. На моём веку, такое было два раза, – добавил Фарр.
Дверь лязгнула, в купе вошёл сердитый Лёва, за ним семенила проводница, лепеча.
– Вот свободное место! Пожалуйста, располагайтесь! Я тех пьянчуг просто растерзаю, но ведь спят! Не волнуйтесь! Вот эти пассажиры очень спокойные. Сейчас я чаёк принесу, у меня тортики и печенье есть.
Лёва кивнул ей и сунул тысячу в карман.
– Вызовите кого-нибудь из ресторана. Надо нормально поужинать.
– А что надо? – заинтересовалась проводница.
– Копченая колбаска, хорошая, лимон, крекеры. Чая побольше, если есть кофе, то это лучше. Тортик, чтобы свежий!
– У меня всё есть! Очень свежее! – взвизгнула от усердия проводница, и пулей вылетела из купе.
Меня кольнуло предчувствие беды, да и в глазах Лёвы пряталась печаль. Я смиренно уставилась на него, парни встревоженно нахмурились. Лёва тяжело сел, его лоб прочертила горькая складка.
– Вчера вечером убили нашего стажёра Ростислава, убили в его собственной квартире. Обычно в это время у него бывал его друг, второй наш стажер, Миша, но в этот день он подвернул ногу и решил утешить себя тортиком у друзей. Так что, его, возможно, спас случай. Такого не было давно. Мы вас суём в пекло сразу. Ион считает, что ваш образ надо сделать немного нахальным и агрессивным.
Я растерянно сглотнула.
– Идет охота? На «оперённых»? – это первое что мне пришло в голову. – Лёва, ведь Ростик и Миша из твоего Отдела? Я права? Кто-то знает о твоём Отделе?
– Нет, никто ничего не знает! Не уверен я, что идёт охота! ФСБ уже подключилось. Они нашли одного – хакера, но он мало что сообщил. Он заметил, что Ростик вычислил какие-то крупные поставки гормональных импортных препаратов в Самару. Видимо это оказалось таким опасным, что кем-то было принято решение сразу ликвидировать Ростика. Про Михаила хакер ничего не знал. Хакера кто-то обработал специальными психотропными препаратами, обещал ему бессмертие. Он ничего не помнит, но сообщил, что данные по Ростику отправил сразу. Адрес сообщил, но сами понимаете, там уже пусто. Умолял, чтобы его спрятали, потому что догадался, что и его тоже убьют. Он так и сказал, что его бессмертие, видимо, только на том свете ждёт его. Кто убивал, он не знает.
Лицо Фаррела стало хищным.
– Надо было бы дождаться нас. Мы бы узнали, на кого он работает, никакая амнезия не помогла бы.
Лёва криво усмехнулся.
– Мы тоже не без рук, Фарр! Но ему ввели старое средство – «Соломонов огонь» в кровь, таким уже никто и не пользуется. Он умер сразу после вопроса, кто его начальник. Сгорел. Так сгорел, что мы даже с мозга не смогли списать информацию.
Мне стало плохо, впервые я видела, как страдают мужчины. Мой бывший муж вечный нытик, у меня начисто стёр мысли, что мужчины – люди и могут страдать, а не ныть. Теперь я видела боль души – от Левы буквально струилась печаль. Может ему «Валерьянки» попить?
Лёва покачал головой.
– Коля, прекрати! Хочу сказать, что я решил, что с вами будет работать Миша, иначе он дров наломает. Он чудесный трансформер и очень молод. Миша переживает ужасно, они с Ростиком были не только друзьями, но и напарниками. Мы решили, что он будет вашим сопровождающим от ФСБ. Вы же немцы, и такое наблюдение естественно.
Мы не успели ничего спросить, как дверь в купе откатилась и, пыхтя от тяжести подноса, в купе ввалилась проводница. Стол обогатился термосом с кипятком, стаканами, блюдом с нарезанной дорогой колбасой, зажаренными кусочками хлеба, банкой кофе и даже сливками. Торт она притащила в коробке, таща его на мизинце.
Я восхитилась её способностями, а Лёва небрежно бросил на опустевший поднос две пятитысячные, проводница присела от восторга и, метнувшись куда-то, ещё принесла блюдо с нарезанными персиками и лимоном. Мы кивнули ей, и она испарилась.
Продолжение следует...
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: