Мужчина кричит час, то повышая голос до визга, то хрипя и булькая. Инно же стоит у дверей в подвал и следит, чтобы другие беженцы не вломились. Впрочем, они слишком заняты своими страхами и горем, чтобы обращать внимание на крики, заглушаемые толстыми стенами и дверью. Только семья добровольца смотрит на Инно со смесью ужаса и ненависти. Детям не объяснить, что их двойной паёк оплачен жизнью отца. Женщина же отводит взгляд и будто задаётся вопросом, как быть дальше.
Рядом с Инно стоит Безглазый, чьё увечье спрятано повязкой из чёрной ткани. Трансформация не до конца выжгла человеческое, и он насвистывает под нос мелодию. Забыв начало и конец, бесконечно повторяет середину. Других со временем можно научить отвечать на вопросы и даже вести куцый диалог, но не более. Да и говорить с ними сложно, всякий раз появляется жуткое чувство, что они лишь притворяются людьми.
Отчасти так оно и есть.
Осознание этого делает ситуацию совсем уж безысходной. Инно старается не смотреть на нового «напарника». Проводит взглядом над людьми во дворе и вдоль стен. Пока о возвращении барона не прознала Тайная Служба, там почти успели закончить первый ряд бревенчатой стены. Теперь возводят второй, а меж них насыпают камни и песок.
Массивные ворота распахнуты, и у кучи гравия стоит карета с гербом Ферланда. Посол прибыл несколько часов назад. У барона часто бывают гости, в основном другие аристократы... аристократки. Да, барон часто принимает женщин, и многие остаются. Но стараются не пересекаться в поместье, по крайней мере, днём.
Инно повернулся к напарнику, которого прозвал Так, за привычку начинать любую фразу с этого слова. Кроме песенок, ведь в них слов нет.
— Эй, Так, а зачем вам глаза вырезают?
Безглазый повернулся на звук, и Инно почудилось, что его видят.
— Так... видеть нельзя, видимое уничтожает.
— Это больно?
Вопрос дурацкий, особенно под крики будущего безглазого за стеной. Но Инно не может не задать его. Это как спросить упавшего в овраг, в порядке ли он. Конечно же, нет, но вопрос обязателен.
— Так... больно было видеть.
— Ясно.
Ни черта неясно. Вообще, ничего не ясно, кроме того, что с бароном сгинет и сам Инно, и все причастные. Уж лучше бы отправился на юг, к тёплому морю, и забыл про север, как про страшный сон. Наёмник вздохнул и отвернулся.
В поместье-крепости полным ходом идёт подготовка к долгой ночи. Помимо стен и башен, тренируют добровольцев из числа бывших крестьян. Не подошедших на роль безглазых. Позади усадьбы вырыли землянки, что проживут до весны. Всего за несколько месяцев наёмникам удалось выкупить и привести около тысячи человек. Несколько сотен уже умерло. Кто от тягот, а кто... не всякий может стать безглазым. Даже из числа отобранных. Да и твари всё чаще выбираются из леса.
Большая Ночь решит судьбу. Жить людям в королевстве или нет. Инно ощутил лёгкую дрожь в коленях, как и всякий раз перед большой дракой. Странно, он прошёл через бессчётные сражения, а дрожит каждый раз. Даже не от страха, просто дрожит. В молодости даже прозвище было Трясунчик.
А вот теперь бой будет... сложный. Возможно, даже последний.
От этой мысли разум заволокло муаровой тьмой, Инно опустил взгляд. Как наёмник, он сражался за деньги и то, на что мог их потратить. Вино, женщины. Но теперь, встав перед лицом смерти, золото не кажется достойной вещью для сражения.
Так, вновь затянул песенку, ему уже всё равно. Он обеспечил своих родных, как смог, он отдал СЕБЯ за будущее. А что сделал Инно? Ничего.
— Если выживу, найду сына. — Пробормотал наёмник, глядя в землю и чувствуя холодный ветер на макушке.
— Так. — Отозвался безглазый, но не продолжил.
Белёсые облака разошлись над лесом, на угрюмый мир взглянуло демонически голубое небо. Инно поёжился.
***
Я остановился перевести дыхание. В груди клокочет, а на губах закипают пузыри. По лицу под шлемом сбе́гают струи пота, не успевающие впитаться в подшлемник. Чародейка выглядит лучше, даже свежо. Только раскраснелась от бега. Снег позади нас девственно чист, но вдали видны стены города, освещённые светом из прорехи в облаках.
Магичка махнула рукой, и я провалился в снег по колено, проломив толстую корку. Она же осталась на ней, невесомая, как пёрышко.
— Мана кончается. — Пояснила она. — Не будь доспехов, пробежали бы дольше.
— Ну нет. — Просипел я. — Уж лучше я так пойду, чем бежать... вот так!
Магия не убрала вес, но создавала под стопой плотную площадку в воздухе. Вроде бы лучше, чем проламываться через снег, но опора была твёрдая настолько, что отдача бьёт в колени. Вдобавок скользкая, как стекло. В любом случае мы ушли достаточно далеко, чтобы след не нашли сразу. Того нам и надо.
Чародейка промяла снег, медленно погрузилась до середины голени.
— На нас охотится величайший маг и вся тайная служба. — Сказала она, оглядываясь на далёкий лес и засыпанный снегом тракт. — Что будем делать?
— А что тут делать? К королю идём.
— Зачем?
— В случае заговора такого масштаба я должен защищать монарха.
Взгляд чародейки сузился, она шагнула ко мне, качнулась и раскинула руки, удерживая равновесие.
— Ты, видимо, не понимаешь. — Сказала она. — Тысячи людей погибнут, королевство... весь континент попросту обречены!
— Я... я обязан защищать короля, а не королевство!
Чародейка фыркнула, вздохнула и покачала головой.
— Ладно, пойдём к королю. Учитывая, что аркмагос при нём, так или иначе нужно навестить.
Последние слова произнесла с холодком, сравнимым с ледяным кинжалом. Я двинулся через снег, ломая наст и оставляя за собой широкую борозду. Чародейка, чуть погодя, последовала. Есть в ней странное, становящееся тем виднее, чем дольше она рядом. Движения, повадки... Проклятье, ей не хватает сигареты в зубах!
— О чём задумался, молчишь?
— Думаю, как справиться с магом такого уровня. — Пропыхтел я.
— Ничего сложного, — заверила чародейка, — нож в печень и готово.
— А обязательно в печень?
— Ну, человек в принципе плохо переживает проникновение ножа в тело. Как правило. А маг, пусть и великий, остаётся человеком.
Белый н’га раньше был человеком. Я сжал новый кулак, рука слушается, как родная. Не в этом ли цель аркмагоса? Стать чем-то отличным от человека. Но зачем?
Автору на кофе и вдохновение:
Сбербанк: 2202 2036 2359 2435
ВТБ: 4893 4703 2857 3727
Тинькофф: 5536 9138 6842 8034