Раннее московское утро. Чемоданы стоят в коридоре. Мы с американским приятелем Майком летим в Барселону. Майк — журналист, три года проработавший в Москве. Загорелый, уверенный в себе парень с вечной полуулыбкой. Он думает, что знает о России всё. Он ошибается.
— Давай присядем на дорожку, — говорю я, садясь на диван.
Майк замирает в дверях. Его глаза расширяются, как у человека, который только что увидел что-то невероятное.
— Что? Зачем? Такси ждет, мы можем опоздать на самолет! — в его голосе смесь паники и недоумения.
Вы удивитесь, но именно такая реакция ждет иностранца, столкнувшегося с самыми обыденными для нас ритуалами.
А знаете, что шокирует иностранцев больше всего? Об этом я расскажу дальше, но сначала — о традициях, которые заставляют их смотреть на нас как на существ с другой планеты.
1. Сидеть на дорожку
Майк смотрит на меня, как на человека, внезапно заговорившего на марсианском языке. Его лицо — чистый холст, на котором написано непонимание.
— Ты хочешь сказать, что если мы не посидим минуту в тишине перед дальней дорогой, то путешествие пойдет не так? — его брови взлетают вверх, собираясь складками на лбу.
— Именно, — отвечаю я спокойно, словно объясняю очевидное. — Это старая русская традиция перед дальней поездкой. Момент тишины и сосредоточенности. Возможность собраться с мыслями.
Майк опускается на диван рядом со мной. Его движения медленные, будто он выполняет какой-то сложный ритуал.
— Сколько времени нужно сидеть? Есть какие-то правила? — спрашивает он с серьезностью ученого, изучающего новое явление.
Когда я начинаю рассказывать про домового, который «не замечает» уходящего в дальнюю дорогу, если тот присел на минуту, Майк сдерживает смех. Его губы дрожат от усилия.
— И много таких странных дорожных ритуалов у русских? — спрашивает он, косясь на часы.
О, если бы он знал, что мы только начали погружение в океан русских традиций...
2. Снимать обувь в доме
Джессика из Калифорнии. Блондинка с вечным загаром и безупречным маникюром. В Москве она впервые. Стоит на пороге моей квартиры, переминаясь с ноги на ногу.
— Разувайся, — говорю я, указывая на аккуратно расставленные гостевые тапочки.
Ее лицо вытягивается, как у ребенка, которому сообщили, что Санта-Клауса не существует.
— Серьезно? Ты хочешь, чтобы я сняла обувь? — она смотрит на меня, как на человека, предложившего ей пройтись по раскаленным углям.
— Конечно. А как иначе? — теперь моя очередь удивляться.
— В Америке в гостях обувь не снимают. Это... не принято, — она произносит это так, словно объясняет мне фундаментальный закон вселенной.
Но настоящий шок наступает, когда я предлагаю ей гостевые тапочки. Джессика отступает на шаг, ее глаза становятся размером с блюдца.
— Надеть чужую обувь? Ты шутишь? Это же как... использовать чужую мочалку!
В тот момент я понял: культурные различия могут быть глубже, чем Марианская впадина.
Удивлены? Это только начало. Вы не поверите, что еще из наших повседневных привычек вызывает у иностранцев настоящий культурный шок. Продолжаю список, но предупреждаю — дальше будет еще интереснее.
3. Не здороваться через порог
Йоуко из Финляндии. Высокий, светловолосый, с вечно невозмутимым выражением лица. На пороге моей квартиры он протягивает руку для рукопожатия. Я отступаю на шаг назад, вглубь прихожей.
— Зайди сначала, потом поздороваемся, — говорю я тоном, не терпящим возражений.
На его лице появляется выражение человека, которому предложили пересчитать все песчинки на пляже. Смесь недоумения и замешательства.
— Ты боишься меня? — спрашивает он с ноткой обиды в голосе.
— Нет, просто у нас не здороваются через порог, — объясняю я. — Плохая примета.
Его лицо остается непроницаемым, но глаза выдают: он считает меня суеверным дикарем.
— Порог — это граница между мирами, — продолжаю я. — Любое взаимодействие через него может привести к ссоре или беде.
— Но ведь это просто деревянная планка на полу, — говорит он с логикой инженера.
Вот так разбиваются культурные мосты — о деревянные пороги и железную силу суеверий.
4. Баня и веники
Три иностранца в русской бане — звучит как начало анекдота. Но это была реальность: американец Майк, британец Генри и француз Пьер согласились на настоящую русскую баню. Их лица, когда они увидели раскаленную парную, стоили того, чтобы увековечить их на холсте.
— Ты хочешь, чтобы мы зашли ТУДА? — Генри указывал на дверь парной с таким выражением, словно за ней была комната пыток.
— Там же адское пекло! — поддержал его Майк, вытирая пот со лба, хотя еще даже не зашел внутрь.
Но настоящий шок наступил, когда я достал березовые веники.
— Это что, инструменты для... пыток? — прошептал Пьер, непроизвольно отступая к выходу.
— Нет, это для массажа и улучшения кровообращения, — ответил я с улыбкой. — Сейчас я буду вас ими хлестать.
Мне кажется, в тот момент они всерьез задумались о побеге. Но самым поразительным было наблюдать за ними ПОСЛЕ бани. Их лица светились, как у людей, прикоснувшихся к тайне бытия.
— Это... это волшебство, — бормотал Генри, разглядывая свои распаренные руки. — Я чувствую себя заново родившимся.
Знаете, что они сказали мне потом? Это поразит вас еще больше, чем их реакция на веники. Но сначала давайте поговорим еще об одной русской привычке, которая вводит иностранцев в ступор.
5. Не свистеть в помещении
Летний вечер в Москве. Пьер из Парижа, худощавый интеллектуал в очках с тонкой оправой, сидит в моей гостиной и беззаботно насвистывает какую-то французскую мелодию. Его пальцы отбивают ритм по подлокотнику кресла.
Я резко перебиваю его:
— Не свисти в доме. Денег не будет.
Пьер замирает на полуноте. Его лицо выражает такое изумление, словно я только что сообщил ему, что Земля плоская.
— Прости, что? — он снимает очки и протирает их, словно это поможет ему лучше расслышать. — Какая связь между свистом и деньгами?
— У нас есть поверье, что свист в доме приводит к безденежью, — объясняю я. — Это старая традиция.
Пьер надевает очки обратно и смотрит на меня взглядом психиатра, оценивающего нового пациента.
— Ты действительно в это веришь? — спрашивает он осторожно, как будто боится задеть мои чувства.
— Дело не в вере, — пожимаю плечами. — Просто у нас не принято свистеть в помещении.
Когда я рассказываю ему историческую версию — что в древности свист ассоциировался с призывом ветра и нечистой силы, а в деревянных домах сквозняк мог погасить свечи — он начинает понимать.
— То есть это суеверие имело практические основания? — Пьер выглядит почти разочарованным тем, что нашел рациональное объяснение.
— Как и большинство наших традиций, — киваю я. — Они могут казаться странными, но за ними часто стоит практический смысл.
Он задумчиво качает головой:
— Удивительно, как глубоко укоренились эти верования. Во Франции мы тоже суеверны, но иначе.
В следующей статье расскажу о еще пяти наших привычках, которые вызывают у иностранцев настоящий шок.
Если вам интересны культурные различия разных народов, подписывайтесь на канал "Культурный компас".