Когда не повезёт, так сразу и надолго. Вот и мне явно не повезло наняться на этот фрегат. Команда какая-то разношёрстная, многие вообще первый раз в море. Попал я в матросы, хотя тут вполне сошёл был за боцмана. Загрузились мы чаем и пошли из Гонконга в Австралию. Капитан какой-то странный, офицеры мутные, боцман идиот, орёт почём зря. Ладно, дойдём до места, и я сойду на берег.
И вот в таком бардаке мы идём давно проторенным маршрутом, но при этом умудряемся сбиваться с него постоянно. Я же по звёздам вижу, каждые три дня мы снова возвращаемся на маршрут, а потом снова и снова сбиваемся. То ли компас чудит, то ли наш капитан так хреново следит за маршрутом. Еда дрянь, команда дрянь, всё дрянь.
В один совсем не прекрасный день, когда мы снова сбились с маршрута, на нас напали пираты. Честно говоря, я бы сдался без боя, но наш капитан решил сражаться. С кем, с теми, кто не понимает, что может его напарник, кто пушки заряжает с трудом? Идиот, нас бы всех вырезали, но тут этот придурок решил стать героем и взорвал крюйт-камеру.
Мне снова не повезло сдохнуть там, когда палуба встала дыбом, меня выкинуло за борт. Суда утонули в четверть часа, кто выжил, собрали плоты и ушли прочь, поставив остатки парусины. Очнувшись в воде, я осмотрелся и не нашёл ничего хорошего для плота. Когда высунул голову из воды, видно немного, и я поплыл, куда глаза глядят.
Не проплыв и двух десятков ярдов, я натолкнулся на большую бочку, заполненную морской водой. По этой причине я не рассмотрел её раньше, но сейчас забрался внутрь, вычерпав около трети ладонями. Она едва не потонула, но я лихорадочно принялся вычерпывать воду и остался с нею на поверхности. Это оказалось разумно, поскольку акул рядом хватало. Теперь оставалось вычерпать столько воды, чтобы бочка не потеряла остойчивости.
Сбалансировав своё «судно», я осмотрелся по сторонам. Ничего хорошего, весло и куча щепок, это мне сейчас особо не поможет. Стоп, а весло может и помочь, надо его выловить, пока не стемнело. Я грёб руками, пока не добрался до одинокого весла. Вот теперь надо немного вычерпать ещё и грести туда, где могут быть какие-нибудь острова.
Ночь в этих широтах наступает резко, а с темнотой появляются звёзды на небе. Выбрав по звёздам направление, я стал грести веслом, как на байдарке. Спросите, откуда матросу знать, куда плыть по звёздам? Так это пока я матрос, фортуна повернулась ко мне задницей, а так кем я только не был. Ходил на небольшой посудине, марсельной шхуне капитаном. Тонул, попал в плен к полинезийцам, а они не съели меня, а взяли в команду большой проа. Вот там я и научился определять курс по звёздам.
Потом на племя напали пираты и перебили почти всех мужчин. Пиратов убили британцы, а я уплыл с ними и вот теперь нанялся в матросы, жрать что-то надо. Лучше бы портовым грузчиком оставался, хоть не попал бы в такую ситуацию. Устал и заснул, присев в бочке, весло забрал в бочку, потерять его я не имею права.
Утром подул ветерок, и я решил устроить парус. Снял рубашку и поднял её на весле. Ход есть, хотя и такой слабый, что можно заплакать, зато перестало раскачивать бочку, вычерпал ещё воду, сейчас и меня хватает в качестве балласта. Бочка плывёт, я открениваю её своим весом, чего ещё желать от жизни, ещё бы дождь пошёл, чтобы напиться. Судя по звёздам, я иду правильно, впрочем, управлять нечем, куда дует, туда и иду.
К вечеру на небо стали наползать тучи, если пойдёт дождь, я могу напиться. Неплохо бы и набрать воды, но у меня ничего нет для этого. Разве что в сапоги набрать, они вроде не дырявые. Снял с ног набухшие сапоги и вылил из них морскую воду. Это если ещё дождь пойдёт, а то и шторм может подняться.
Дождь на море видно издалека, но мне опять не повезло, он прошёл почти стороной, захватив меня краешком. Напиться удалось, а вот набрать едва полпинты. А потом разыгрался шторм. Моя рубашка не кренила сильно бочку, но вот волны стали захлёстывать внутрь. А я держу сапог с водой и выпустить его, значит, остаться без воды. Завернул голенище и зажал сапог в зубах, вычерпывая воду ладонями.
– А не дурак ли я? – сказал я сам себе и взялся за второй сапог.
Дело пошло, сапогом это намного удобнее, чем ладошками, теперь волны не успеют потопить меня. Ночь спать не пришлось, а к утру шторм утих, но и ветер тоже, я заштилел, а это в моём положении может стать роковым событием. Пришлось снимать рубашку и грести веслом, как на байдарке.
Небольшая акула подплыла близко, посмотреть, что за чудо-юдо. Мне повезло, что это было с той стороны, где у весла толстая часть. Удар по голове акула не пережила, а мой нож всегда висит на поясе. Вырезав печень, я вонзил в неё зубы. Большего просто не успел, на кровь примчались другие акулы и устроили пиршество. Ну и ладно, печень моя и я съел её всю. Когда голод подступит со всей неотвратимостью, будешь жрать что угодно.
Воду экономил, едва отхлёбывая пару глотков, но она всё равно исчезала с катастрофической быстротой. И тут подул лёгкий ветерок. Рубашка снова заняла место на «мачте», и моя бочка получила ход. Постепенно ветерок свежел, и я уже бодро шёл вперёд. Последнюю воду выпил, не представляя, что меня ждёт впереди. Смерть снова замаячила надо мной со всей реальностью, но сдохнуть снова не повезло.
К вечеру второго дня я заметил впереди по курсу остров, чайка пронеслась над головой, явно проверяя, не пора ли меня съесть. Но теперь я просто так не сдамся, впереди моё спасение. И снова невезение, меня несло мимо острова. Пришлось снимать мой «парус» и грести веслом. В голове немного помутилось и ничего, кроме желания достичь острова, у меня в ней не осталось.
Грёб я до утра, выбиваясь из сил, но бочка не особо обтекаемая, так что помесить океан довелось мне вдоволь. И тут снова не повезло, выхода на берег не найти, скалы спускались вертикально, и я грёб вдоль берега, пока не нашёл вход в бухту. Хвала небесам, внутри оказался крошечный пляж, к которому я и пристал, вытащив бочку подальше, а потом и откатил её на песок.
И снова невезение, вода капала со скалы в стороне от пляжа. Пришлось снова спускать бочку и грести к водопаду. Тонкие струйки, скорее слёзы, капали со скалы, а я набирал их в ладони и жадно пил, утоляя жажду. Пожалуй, стоит пока побыть тут, пока вода набежит в бочку, чтобы не плавать каждый раз, чтобы напиться.
Набрав изрядно воды, а вернулся на пляж, и тут выяснилось, что вытащить бочку я не в состоянии. Пришлось не меньше часа кантовать её из стороны в сторону, чтобы быть уверенным, что бочку не унесёт прилив. Обессиленный, я свалился на песок и заснул. Едва не умер от перегрева, но тут небо потемнело, и хлынул такой ливень, что я молился о спасении. Молнии били в остров, но мне не досталось ни одной.
Надо бы поймать рыбу, но вода от дождя стала почти пресной, и вся рыба уплыла в океан. Вдобавок ко всему, выхода наверх с моего пляжа не было вовсе. Я тыкался к скалам, выискивая хоть трещину, по которой можно забраться наверх. Бесполезно, подняться нет ни малейшей возможности. Вот что значит, не повезло, я почти неделю ничего не ел. Вдобавок, вода в бочке, и так вонявшая моими ногами, стала пропадать. Пришлось её вылить и плыть за новой.
Вот тут я и увидел что-то вроде грота, открывшегося в отлив. Надо исследовать его, но пока я набрал воду, отогнал бочку на пляж, и пустился вплавь к гроту. Акулы не заходят в гавань, они ненавидят недостаточно солёную воду. Я добрался до грота и заплыл в него, поразившись, насколько красивой бывает природа.
Нет, пиратского клада тут не было, но грот внутри оказался прекрасен. Отсветы скакали по стенам, но больше всего меня привлекло отверстие наверху. К нему можно было добраться, хотя и пришлось ползти, цепляясь всеми конечностями за небольшие выступы. И вот, я оказался наверху, в царстве птиц и деревьев. Рядом плескалось приличное озерцо, из него и сочился тот водопад, в котором я набирал воду.
Продвигаясь среди деревьев, я нашёл довольно вкусные плоды и подкрепился. Переедать не стоило, и мой живот немного взбунтовался. Чёрт, снова не повезло, но сам виноват, два дня пришлось жить наверху, приседая под каждым деревом. Зато я теперь знаю, что у меня есть, но надо переосмыслить мою жизнь, чтобы не стать жертвой болезней.
Запасать воду нет смысла, разве что найдётся какой-нибудь кокос для фляги. Напиться я могу теперь всегда, воды у меня много. А надо бы и рыбу добыть, иначе жизнь будет достаточно беспокойной и однообразной. Дров наверху хватает, их можно просто скинуть на пляж, что я и сделал. А вот рыба просто необходима.
Выбрав ровную палку, я привязал к ней нож и попробовал выплыть на своей бочке из гавани. Балласт бы не помешал, вода плещется и из неё балласт никакой. Напившись до отвала, я вылил воду и насыпал в бочку песка. Вот это теперь балласт, бочка стоит ровно и повинуется только моим движениям. Так я и направился в открытое море, надеясь загарпунить какую-либо рыбу.
Снова не повезло, рыбы не было, как назло. И тут рядом из воды показался акулий плавник. Большая белая акула, да ещё и довольно крупная. Я следил за ней, позабыв про всё на свете. По этой причине я и не заметил касаток, которые появились рядом и атаковали акулу. Для меня это что-то новое, но касатки знали, что делали. Они выхватили у акулы печень и уплыли.
Что мне оставалось, если я что и взял бы у неё, так это именно печень. Но пришлось довольствоваться куском мяса со спины, пока акула не ушла на дно. Вот тут и появились рыбы, акулы поменьше, барракуды и прочие твари, которые не прочь поживиться свежим мясом. Настала пора охоты, и я бил и бил своим «гарпуном», но при этом почти всегда мазал.
Наконец, большая барракуда решила выписать пируэт возле бочки, и я вогнал нож ей в бок. Осторожно, эта рыба весьма опасна, если она цапнет, то оторвёт серьёзный кусок мяса. Пришлось держать её над водой, пока не уснула, а потом разместить так, чтобы она оказалась вне бочки. Вот тут небольшая акула и откусила от неё голову с приличным куском. Зато теперь остальное можно бросить под ноги и плыть к берегу.
Однако, рыбалка получилась нервной, но жареная рыба стала мне наградой. Огонь разводить я научился у полинезийцев, а верёвку сплёл ещё наверху из довольно плотной травы. Огонь горит, рыба жарится, и я почти счастлив. В этот день я поел рыбы впервые за много дней, а на отливе снова поднялся наверх. Набрал плодов, которых переел поначалу, скинул ещё дров и вернулся.
Наступила ночь, но я раздул костёр, подбросил дровишек и принялся запекать на огне плоды. Вот теперь они оказались вполне вкусными, и живот не страдал от непривычной пищи. Надо бы обследовать весь остров, он невелик, но я пока не всё посмотрел. Похоже, птицы загадили местные скалы тысячелетиями и появилась плодородная почва. Семена они приносят на лапках, вот остров и обзавёлся зелёной «шапкой».
На другой день, едва начался отлив, я поднырнул и поднялся наверх. Богатство растительности бросилось в глаза, тут со всех островов есть что-то. Деревья загажены птицами, их помёт и вызвал, вероятно, у меня отравление. Кокосов нет вовсе, а вот маленькие бананы росли небольшой полянкой. Это можно есть, едва сорвёшь, но вот достать непросто. Пришлось делать стремянку, но вначале сплести ещё верёвку. Удивил бамбук на такой высоте, но и он тоже был.
Это хорошо, можно сделать подобие вёдер и иметь запас воды. А пока я обследовал свой остров, надо же знать, куда меня закинула судьба. Каких тут только деревьев не было, не хватало мандаринов и манго, но эти растут далеко и сюда никак не могли попасть. Зато нет животных, кроме птиц. Никаких змей и ядовитых насекомых я не нашёл.
Зато в дальнем конце острова я нашёл пещеру. Ничего так, человек пять можно разместить вполне. Это хорошо, если придётся застрять наверху. Ладно, остров обследовал, пора заняться вещами, необходимыми для жизни. Первым делом свалил толстый бамбук. Ножом его резать непросто, но я справился.
Так до темноты и сделал себе одно «ведро», сходил к озеру и набрал воды, стараясь не взбаламутить воду. Пришлось ночевать в той пещере и спать на голом каменном полу. Не беда, сделаю себе матрас, хватает тут травы. Промучившись полночи, это вам не песок, утром сделал стремянку и нарвал бананов. Перекусил парочкой и оставил остальные на потом, занявшись матрасом.
Для него я сплёл тонких рыхлых верёвок, стараясь сделать их не особо плотными, а потом переплёл так, что получился неплохой коврик. Примерившись, я остался доволен, уже не так жёстко лежать, а под голову можно и сапог подсунуть. Спускаться вниз неудобно, и я решил сделать лестницу. Снова пришлось плести верёвку, но уже плотную, вот к ней я и навязал ступеней, как на вантах.
Теперь спуск и подъём стали вполне комфортными. Можно безопасно набрать фруктов и опустить их вниз, или поднять рыбу наверх. Вот теперь я зажил нормальной жизнью, даже округлился немного, на бананах и прочих фруктах. Рыба перепадает не часто, больно уж «судно» моё неуклюжее. Если удаётся добыть что-то существенное, то я поднимаюсь наверх и там жарю рыбу, ночуя в пещере.
Вот так однажды я заночевал там, пока была рыба, прожил пару дней, а между тем, в гавани развивались события, изменившие мою жизнь. Сюда вошли три пироги с аборигенами, которые вытащили немолодую женщину и собрались съесть её, разведя костёр. Дров для этого оказалось мало, и они начали совещаться, мол, надо было взять их с собой.
Перспектива людоедства меня совсем не вдохновляла, я уже читал себя хозяином острова. Подобрав хороший камень, я запустил его в тех, кто удерживал пленницу. Но и тут мне не повезло, я не попал, куда хотел. Зато «засветил» прямо в лоб самому важному и толстому. Тот всполошился и стал оглядываться. Но я не дурак, чтобы показываться им на глаза. Только камень приготовил и попал снова по толстому мужику, который оказался вождём.
Тот воздел руки к небу и стал просить богов о пощаде. Я плохо расслышал, но женщину обвиняли в колдовстве, а это требовало убить её и съесть, чтобы избавиться от злых чар. Пока я обдумывал, они уже собрались убить несчастную, но очередной камень в лоб вождя убедил того в порочности его намерений. Духи явно против убийства этой женщины. Получается, я спас её, а они оставили несчастную умирать на песке, и уплыли прочь с моего острова.
Надо сказать, что брошенная на верную смерть не отличалась красотой и молодостью. Узнать возраст полинезийки сложно, они не ведут счёт годам, но и позволить умереть с голоду я не мог. Нарвал бананов, спустился в грот и выбрался из него. Пришлось нырять, прилив как раз достиг высшей точки, но в тропиках он невелик. Вынырнул я, как чёрт из табакерки, изрядно напугав даму.
– Здравствуй, что случилось? – ну не дурак ли, она упала на колени, как перед божеством и бухнулась лбом в песок.
Пришлось объяснять, что судьба привела меня на этот остров, когда я спасся с огромным трудом. Язык я выучил, когда был в плену у полинезийцев. Она поняла меня с трудом, но улыбнулась. Зубы целые, значит, не старуха, в принципе, морщин тоже нет, просто красотой не отличалась, не повезло мне опять. С другой стороны, полинезийки хороши молодыми, а годам к тридцати утрачивают прежнее обаяние.
Закусив бананами, она принялась меня рассматривать. Потрогала руки, ноги, спину, живот, а потом заинтересовалась, что у меня в штанах. Я почему-то смутился и решил добыть рыбы, забравшись в бочку, поплыл к выходу из гавани. Она разделась и поплыла за мной, порой ныряя и забрасывая в бочку моллюсков. Рыбы, как назло, снова не было, но тут она вынырнула рядом и попросила гарпун. Пришлось отдать, а она занырнула и через пару минут принесла мне хорошую рыбину, которую загарпунила на глубине.
– Там же глубоко! – удивился я.
– Не очень, примерно, как эти скалы, – показала она на отвесные скалы острова.
Неплохо, десяток метров для неё неглубоко. Впрочем, дети океана плавают в нём с самого рождения. Это я не привык нырять так глубоко, а ей совсем не тяжело. С рыбой мы и вернулись в бухту, где я зажарил её на костре, разведя огонь. Это её зажарить дров мало, а рыбу, вполне хватило, даже осталось.
После обеда я повёл её осматривать остров, благо, сейчас отлив и нырять не пришлось совсем. Она с радостью смотрела на всё разнообразие растений и птиц на острове, а в пещере настойчиво занялась мной. Что мне оставалось? Пришлось… да ладно, сколько у меня не было женщин. В общем, все остались довольны.
Так я и стал жить на этом острове, деля общество с женщиной. Она оказалась не полинезийкой, а баджо. Те украли её и захотели выдать замуж, но детей у неё не случилось, зато пророческие высказывания напугали аборигенов, и они решили убить её и съесть. Но делать это на своём острове не стали, а повезли на первый попавшийся остров, который и оказался моим. Живём мы хорошо, только она порой говорит такое, что может напугать кого угодно.
– Ты останешься здесь навсегда, пока чайки не склюют твоё тело, – как-то поведала она мне.
Вот что мне делать, убить её и съесть, как дикари? Ну уж нет, живём же, что ещё надо. Через полгода она заявила, что у нас будет малыш. Интересное дело отцом мне ещё не доводилось быть. Что же поделаешь, от этого бывают дети, почему у неё их раньше не было, я не понимаю. Видимо, это решает небо, когда зарождается новая жизнь.
Живот у неё уже довольно большой, но она по-прежнему ныряет за рыбой и моллюсками, не доверяя мне эту работу. Как я не стараюсь, но донырнуть до дна вне острова мне никак не удаётся. Этому надо учиться с детства. В гавани нет рыбы, песчаное дно и не более того, не беда, мы добываем её не каждый день, но нам хватает. Бочка выполняет свою функцию грузового судна и порой я привожу обратно три, а то и четыре хороших рыбы, не считая гребешков и прочей мелочи, которую мы едим сырыми.
И вот однажды, когда мы расположились в пещере, я заметил паруса, входившие в нашу бухту. Она оказалась неправа, эти моряки могут забрать нас с острова. Увы, марсельная шхуна оказалась пиратской. Чёрт бы их побрал, но уж пиратов я увижу сразу. Им нужна была вода, и они приметили нашу бочку. Подогнав её под водопад, они стали набирать воду и переливать в бочки поменьше, действуя со шлюпки. Пока эти трудились, остальные расположились на нашем пляже, занявшись пьянкой. К вечеру они почти набрали нужную воду, и все отправились на берег, обсуждая, как хорошо они пощипали торговца.
Эти люди, если и заберут нас с острова, то продадут в рабство, а такая перспектива меня не устраивала. С другой стороны, маленький ялик на корме не давал мне покоя. Дождавшись собачьей вахты, а ещё заметив, что на шхуне остался один матрос, я спустился вниз, поднырнул и попал на борт шхуны. Теперь спустить, как можно тише на воду ялик. В помощь мне небо послало грозу. Пираты перевернули шлюпку и забрались под неё. А я спустил ялик на воду и стал думать, как его спрятать.
Пришлось топить лодочку, а потом заводить в грот, когда борта едва торчали над водой. В тихую ночь меня бы легко обнаружили, но тут гроза помогла мне изрядно. Оставленный матрос спустился в трюм, чтобы не мокнуть зря. Я накренил ялик и заставил начерпать бортом воды, так и притопил его, а потом завёл в грот. Ливень помогал мне в этом деле, поливая всё вокруг изрядно.
В гроте я поднялся наверх и втянул за собой лестницу, нечего оставлять врагам путь. Утром протрезвевшие пираты вернулись на шхуну, обнаружили исчезновение ялика и едва не повесили того, кто оставался на борту. Впрочем, ограничились показательной поркой и вышли из гавани в открытое море.
Мы снова полноправные хозяева нашего острова, а вскоре моя женщина родила славного карапуза. Я таскал воду, чтобы обмыть малыша, да и ей не помешает гигиена. Спускаться вниз она пока ещё слаба, так что о рыбе пришлось позаботиться мне. Это едва не кончилось печально. Большая белая акула решила попробовать на зубок ялик, на котором я вышел на рыбалку.
Спасли меня снова касатки, как же они любят акулью печень. Резкая атака и мощные челюсти вырвали кусок бока у акулы вместе с печенью, вторая доела то, что ещё оставалось и обе уплыли прочь. Зато вокруг началось пиршество. Акулы и барракуды принялись рвать тело большой белой акулы, не стесняясь, что жизнь ещё не окончательно покинула её тело.
Загарпунив парочку больших барракуд, я счёл за благо вернуться в гавань. На несколько дней у нас есть еда. Пришлось даже распластовать одну рыбу и повесить проветриваться на ветру, зато вторую я зажарил и накормил роженицу. Бананы, это хорошо, но и рыба не помешает. Через неделю она уже плавала за рыбой, как ни в чём не бывало.
Так мы и живём на нашем острове, растим детей, ловим рыбу, иногда таскаем яйца у олуши, не забирая всё, чтобы не сократить поголовье. Уплывать с острова я теперь и не мечтаю. Мне нравится тут, у меня всё есть для счастья, только вот дети вырастут и надо будет найти им пару. Но иногда мимо проплывают на своих пирогах дикари, а там видно будет, можно попробовать с ними договориться.
Хорошо ещё, что наша бочка осталась с нами, хотя мы больше и не выходим в море на ней, но как-то уверенно себя чувствуешь, когда знаешь, что дома есть что-то такое, что всегда выручит. Со временем я сплёл и сеть, небольшую, но она кормит нас вполне, не всегда же мы сможем нырять за рыбой и моллюсками. Наш первенец уже ныряет с мамой, пришлось сделать ему костяной гарпун из большой рыбы, мама притащила со дна акулье ребро. Она права, я так и останусь тут до самой смерти, но ни капельки не жалею об этом. Если долго не везёт, то потом повезёт обязательно.