В начало, к первой главе:
В прозрачную воду небольшой лужицы падали густые капли крови. Красные ручейки бежали из подбитого носа, сочились из несчётных ссадин и царапин. Афоня сорвался с поезда. Из уезжающего состава что-то кричал растерянный Виталик, он спрыгнуть уже не мог. Бродяга упал на каменную насыпь, все его тело превратилось в ушиб. Хорошо – ничего не сломал. Хотя на тот момент Афоня не мог сказать, чего он там сломал, чего нет. Было тяжело, встать не хватало сил. От головы до ног пронизывала сильнейшая боль. Такая, словно прыгал в речку с огромной высоты и шлёпнулся о воду пластом. Вот только упал Афоня не в воду, а на камни. Две бутылки водки, отсутствие сна и мокрые перила объединились, так и не дав ему добраться до солнечной мечты. Несчастный лежал и громко стонал, слёзы вперемешку с кровью безотчётно ползли по щекам.
Окончательно своё положение он осознал только к вечеру, когда с трудом смог приподняться и сесть. Один среди нескончаемых рельс и бескрайнего поля. За спиной палатка и рюкзак с едой, Виталику остались тёплые вещи, деньги и небольшая часть консервных запасов. Афоня достал последнюю бутылку водки, отпил глоток и лёг обратно на щебёнку – путешествие, кажется, кончилось. От водки боль утихла, немного прояснилась голова. По крайней мере, жив, а до цели и один дойдёт, мир клином на юнце не сошёлся. Он отполз от путей, еле-еле разложил палатку и залез внутрь с остатками водки в руке. Добил бутылку и вырубился.
На следующий день проснулся от того, что рядом грохотал гудящий поезд. Тело как после пыток, каждое движение давалось с трудом. За ночь ещё и простудился, тёплая одежда сейчас была где-то в сутках пути от него. Выпил воды и снова лёг, сил не было, голова раскалывалась, опохмелки не осталось. Промелькнула мысль, что это, наверное, худшее похмелье в жизни.
Только через полдня стало хоть немного легче. Афоня позавтракал холодными консервами, стал думать, что делать дальше. Запрыгивать на поезд одному – не вариант, не знает, куда ехать и где пересаживаться. Назад вернуться тоже проблематично. Вдруг бродяга вспомнил, что где-то недалеко стоит деревня «Полевая». Надо с местными поговорить, а уж там видно будет. Хорошо, хоть палатка осталась, а Виталик парень находчивый, сам разберётся.
***
Погода ни холодная, ни тёплая, облачно. Ветер колыхал траву, волосы, листья. От лета оставалось только эхо, гулко звучащее в осеннем пространстве. Афоня свернул на тропинку, и через пять минут перед ним появилась деревня. На вид довольно большая, она уходила далеко за горизонт. Первые два дома оказались заброшенными – один сгоревший, а другой наполовину разобранный. Затем несколько домов целых, ухоженных, но пустых. И вот, наконец, хоть один, где в окошке горел свет. Афоня подошёл ближе. Окна занавешены, вокруг тишина. Он осторожно открыл калитку, поднялся на крыльцо и постучал в дверь. За дверью послышался детский голос, никто не открывал. Афоня постучал снова. За дверью – тяжёлые шаркающие шаги. На пороге появилась бабушка, полная седая женщина в простеньком летнем платье. Она вперила в Афоню удивлённый вопрошающий взгляд.
- Здравствуйте, меня Афоня зовут. Я мимо ехал, по пути небольшие трудности приключились. Можно у вас переночевать, пожалуйста?
- Конечно-конечно, проходите. Да у вас всё лицо в крови, давайте я помогу. Что случилось то?
Бабушка провела Афоню в гостиную, усадила на диван и пошла рыться в аптечке.
Дом был бедный, это бросалось в глаза, почти пустой. Но несмотря на это очень уютный и опрятный. Гостиную составляли: диван, столик и книжный шкаф – всё самое простое и старенькое. В дверном косяке, меньше чем на минуту, появилось лицо ребёнка – маленького светловолосого мальчишки. Он с интересом и некоторым страхом смотрел на гостя. Но когда бродяга с ним поздоровался, засмущался и убежал. Вернулась бабушка, которая тоже плохо скрывала тревогу, принялась обрабатывать раны. Сначала тёплой водой смыла кровь, затем обмакнула ватную палочку в зелёнку и прошлась по всем отголоскам падения.
- Кто ж это тебя так?
- Да вот, повздорил с одним нехорошим человеком. Ограбили меня.
- Ужас какой, так это у нас в «Полевой» что ли?
- Нет-нет не у вас, до сюда я потом дошёл. Да ничего страшного, с кем не бывает. Я у вас переночую только.
Бабушка снова засуетилась – пошла готовить гостю кровать. Потом на кухню, ещё минут двадцать гремела посудой. Когда закончила – позвала Афоню ужинать.
Кухня была чуть больше наполнена вещами, но сохраняла на себе отпечаток бедности – шкафчики, тумбочки, стол со стульями, электроплитка с чайником, печка. Если приглядеться, можно было увидеть ещё небольшую полочку с иконами, детские рисунки, хаотично развешанные по стенам, старенькие часы с кукушкой.
На столе – почти ресторанный обед из двух блюд. На первое миска борща, на второе макароны с колбасой, к чаю карамельки. Афоня без вопросов налетел на еду, не думая, что бабушка, может, и за целый день меньше съедает. Всё-таки она сама предложила, а на одних консервах долго не просидишь. Хозяйка села напротив, глаза её теперь излучали жалость и любопытство, страха в них больше не было.
- Меня Зинаидой звать. А ты, Афоня, сам откуда? Куда едешь?
- Сам из глубинки, отсюда не близко. Если честно, погорелец я, бездомный, так что считай ниоткуда. А еду и сам не знаю, думал, на юга, к морю, да видишь, не получилось. Кто знает, куда меня теперь занесёт. А у вас что за жизнь? Это дом, или так, дача?
- Да если бы дача – это всё, что есть. А жизнь теперь у всех паршивая. Доченька вот у меня была, внука родила, с мужем они жили, ведь и не ссорились ни разу. Авария – погибли.
Бабушка задумалась, на какое-то время повисла тишина.
- Так я Серёженьку одна и воспитываю. А у меня, сам видишь, дом – голые стены. Сложно старухе одной то. Тебе если идти некуда – ты оставайся у меня. Я еду состряпаю, бельё обстираю, а ты со своей мужской силой на работу навалишься – огород, да дров наколоть, да по дому чего. На всех и хватит, а то силы меня оставляют, не могу одна хозяйство тащить.
Афоня слегка нахмурился.
- Ну, давай так. Но смотри, я зиму пересижу, а потом не знаю. Может и уеду.
- Хорошо, ты оставайся, а там жизнь покажет.
Хозяйка показала спальню, бродяга пожелал «спокойной ночи» и выключил свет. Бабушка Зина какое-то время ещё убиралась на кухне, мыла посуду, затем со скрипом разложила диван и легла спать.
Несчастная, отчаявшаяся. Первого же встречного бродягу позвать жить… Афоня лежал на кровати и размышлял. Кругом дух затхлого дома и старости, из форточки ночная прохладная свежесть. Эти запахи сливались воедино и оживляли в памяти кусочки забытого детства. Уставшее Афонино тело, ещё не отошедшее от падения, расслабилось, будто расплылось по кровати, бродяга уснул. В эту ночь он был удивительно спокоен. Всё было хорошо.
К следующей главе:
Также на канале вы можете найти мои стихотворения. Подписывайтесь, ставьте лайки, комментируйте — буду рад каждому.