Дверь была не заперта, Светлана просто потянула ее на себя и отступила на шаг, пропуская в дом брата и его жену.
— Сейчас бы кофе, - сказала Вера.
Светлана кивнула.
— Мне тоже, - сказал Митя вслед сестре, направлявшейся в кухню. - Из машины. Эспрессо.
Отец любил крепкий кофе и пользовался кофемашиной, подаренной Митей, до того дня, как его разбил инсульт.
Они сели в гостиной, уставленной книжными шкафами.
Через несколько минут Светлана принесла три чашки кофе и сахар на подносе.
— С книгами сам разбирайся, - сказала она, размешивая сахар в своей чашке. - Они теперь только место занимают.
Вера подошла к книжному шкафу, провела пальцем по корешкам юридических томов, остановилась.
— Чехов!
— Мать любила Чехова, - сказал Митя. - Отец тоже. У каждого был свой Чехов. Отец любил посмеяться, мать — поплакать.
— Это все, что у нас от нее осталось, - сказала Светлана.
— От матери?
Митя кивнул.
— Ты не рассказывал...
— Просто не хотел, - сказал Митя.
— Она всех нас предала, - сказала Светлана.
Митя опустил голову.
— Ну а что? - Светлана пожала плечами. - Теперь-то — что? Возьми и расскажи.
— Теперь-то да... - Митя вздохнул. - Я бы закурил.
Светлана вытащила из под кресла пепельницу и поставила на стол.
— Митя, - сказала Вера.
Муж убрал пачку сигарет в карман.
— Я беременна, - сказала Вера, смущенно улыбнувшись Светлане. - Седьмая неделя.
— Когда это было, Света? Восемь лет назад... восемь?
Сестра кивнула.
— Восемь лет назад она влюбилась в своего ученика. Писала ему стихи. Парень жил с теткой, которая закрывала глаза на их шашни, - вот у нее, у тетки, они и встречались. Никто ничего не знал, никто не догадывался. А потом она вдруг перерезала ему горло, а сама повесилась. У отца случился инсульт, его досрочно отправили на пенсию — скандал...
Он посмотрел на жену — Вера отвела взгляд.
— Свете тут досталось.
Сестра вздохнула.
— Понимаю, - тихо сказала Вера. - Маленький город, слухи, сплетни...
— Известная семья, - сказал Митя. - Он — прокурор, она — уважаемая учительница. Можешь себе представить...
— Могу, - сказала Вера, не глядя на мужа. - Еще как могу.
— На похороны матери собрался весь город...
— Зрители.
Митя кивнул.
— После похорон отец вынес ее вещи во двор, поджег и упал. В больнице сказали — инсульт. Потом были восемь лет мучительной жизни. Когда пришел в себя, стал выискивать в доме вещи, связанные с женой, и уничтожать их, и так восемь лет...
Светлана тяжело вздохнула.
— Даже сковородки.
Странно, что он не поджег дом, - сказал Митя. - Дом, в котором они прожили тридцать с лишним лет. - Помолчал. - Уничтожил, кажется, все, что напоминало о ней. Кроме дома и сада. Ну и нас со Светой не тронул. Вот и все. - Повернулся к сестре. - А что у тебя с этим парнем? Он из Владимира, кажется...
— Из Мурома. Сделал предложение.
— Поздравляю. Уедешь к нему?
— Продам дом и уеду. Половина денег — твоя...
— Тебе нужнее. Если нужно какие-нибудь бумаги подписать, - скажи, подпишу.
— Какие бумаги?
— Ну что я отказываюсь от своей доли наследства и тэ дэ.
— Да обойдемся как-нибудь, между собой решим.
— А где Марина?
— У соседей. - Взглянула на экран телефона. - Пора бы ее домой звать... да, Митя, а ключи от сейфа у тебя? А то я отцовых не нашла...
Митя достал из кармана связку ключей.
— Сам посмотри, - сказала Светлана. - А я ужином займусь.
Она вышла из гостиной, звякнула чем-то в кухне.
— Какая Света крупная...
— Чемпионка России по гребле на каноэ. А потом попала в аварию — и все, конец карьеры.
— По ней не скажешь.
— Что-то неврологическое.
— Марина — дочь?
— Ты ж видела ее на кладбище.
— Светленькая? С зелеными глазами?
— Ну да. От кого она — не спрашивай. Никто не знает.
— Здесь переночуем или как?
Митя пожал плечами.
— Это твой ребенок, Митя.
— Как скажешь.
На глазах у Веры выступили слезы.
— Ты ж обещал. Говорил, что преодолеешь... что простишь...
— Обещал — значит, обещал. - Встал. - Пойду взгляну на сейф.
Он быстро поднялся наверх, хлопнул дверью спальни.
Светлана в кухне включила электромясорубку.
Выждав минут десять, Вера промокнула платком глаза и пошла наверх.
Толкнула дверь налево и поняла, что ошиблась: комната с компьютером и мягкими игрушками, видимо, принадлежала Марине.
Дверь напротив вела в спальню родителей Мити.
Он сидел на краю кровати перед столиком.
Вера взглянула на открытый сейф, перевела взгляд на столик.
— Что это?
Чулки, - сказал Митя сдавленным голосом. - Шелковые чулки. Мать обожала шелковые чулки и туфли на шпильках. Когда бывали в Москве, обязательно покупала несколько пар чулок со стрелкой. Отец говорил, что в этих чулках она... - Помолчал. - Что в них она божественна...
Голос его вдруг пресекся, и Митя уронил голову в руки.
Вера села рядом с мужем. Она молчала, боясь пошевельнуться.
Внизу хлопнула дверь.
— Марина! - крикнула в кухне Светлана. - Ты?
— Я! - крикнула в прихожей Марина. - Голодная, как три собаки.
— Зови гостей — ужин готов.
— Чего?
— Зови дядю Митю и тетю Веру — обед готов!
— Ага.
— Пойдем ужинать,- сказал Митя.
— А когда умножился грех, стала преизобиловать благодать.
Он посмотрел на нее.
— Это Клодель, - сказала Вера. - Извини.
— Пойдем, - сказал Митя. - Нас ждут.
Она взяла его за руку, и они пошли вниз.