Мягкий свет софтбоксов заливал студию, подчеркивая изящный изгиб шеи модели. Максим медленно опустил камеру и устало потер глаза.
— Я не вижу эмоций, Маша. Мы уже час работаем, а ты как манекен — просто принимаешь позы.
Девушка растерянно провела рукой по волосам.
— Я делаю все, что ты просишь, Макс. Может, скажешь конкретнее, что не так?
Максим поджал губы. Разве можно объяснить то, чего сам не понимаешь? То, что он искал — неуловимое, живое, настоящее.
— Хорошо, давай закончим на сегодня, — он выключил осветительное оборудование. — Материала достаточно для журнала.
Когда за Машей закрылась дверь, Максим открыл ноутбук и начал просматривать отснятый материал. Красивая девушка, профессиональная модель, идеальные позы... И совершенно пустой взгляд. Ни одного кадра, который бы цеплял, который бы заставил остановиться и всматриваться. Что-то было не так в его работе последние месяцы. Что-то важное ускользало от него.
Он открыл старую папку с фотографиями, сделанными несколько лет назад, когда его имя только начинало появляться в профессиональных кругах. Вот она — та самая серия, принесшая ему первую серьезную награду. "Откровение" — черно-белые портреты людей в момент получения важных известий. Радость, горе, шок, удивление — настоящие, неподдельные эмоции.
Куда всё это подевалось?
***
То утро выдалось пасмурным. Максим ехал на встречу с редактором модного журнала, который хотел заказать серию фотографий для специального выпуска. Мокрый асфальт блестел, дождь отбивал на крыше автомобиля монотонный ритм. На повороте его вдруг ослепили огни фар.
Визг тормозов. Скрежет металла. Крики.
Он среагировал автоматически, заворачивая руль, уходя от столкновения. Его автомобиль занесло, но каким-то чудом он избежал аварии. Другим повезло меньше. Прямо перед ним лежал перевернутый грузовик, а рядом — искорёженный до неузнаваемости легковой автомобиль. Из него доносились крики о помощи.
Максим выскочил из машины. Под дождём его куртка мгновенно промокла насквозь. Он бросился к разбитому автомобилю, инстинктивно доставая телефон, чтобы вызвать скорую.
И тут его взгляд упал на женщину за рулём. Лицо было залито кровью, но глаза... В них плескался такой первобытный ужас, такое отчаянное желание жить, что Максим застыл, не в силах отвести взгляд. Рядом с ней сидел мужчина с неестественно вывернутой шеей. Его рука всё ещё сжимала руку женщины.
Не осознавая, что делает, Максим вместо звонка в скорую начал снимать. Он ловил момент, когда жизнь боролась со смертью, когда страх и отчаяние смешивались с надеждой.
Он опомнился, только когда приехала скорая. Женщину извлекали из автомобиля, а Максим стоял в стороне, ощущая странное возбуждение и стыд одновременно.
Позже, уже дома, он просмотрел сделанные фотографии и понял, что нашёл то, чего ему не хватало прошедшие годы. Ни одна постановочная съемка не могла передать тех эмоций, которые он запечатлел сегодня. Это было настоящее искусство — сырое, честное, пробирающее до дрожи.
Он не стал публиковать эти фотографии. Но и удалить их тоже не смог — только на всякий случай переместил в защищённую папку в облачном хранилище. Так началась его личная коллекция.
***
Из выпуска новостей Максим узнал, что попавшая в аварию женщина выжила, а мужчина рядом с ней — её муж — погиб на месте. Это открытие вызвало в нем странное чувство. Он был рад, что она выжила, но в то же время... В то же время он не мог перестать думать о том, что запечатлел последние мгновения жизни мужчины. Их последнюю близость — руки, сплетённые вместе даже в момент смерти.
С этого момента что-то в нём изменилось. Максим был востребованным фотографом, его приглашали на престижные мероприятия, сделанные им фотографии украшали обложки престижных журналов, но с каждым новым проектом неудовлетворенность росла. Постановочные кадры казались ему пустыми, лишёнными души. Он искал что-то большее, что-то настоящее.
Однажды, просматривая новости, Максим наткнулся на объявление о похоронах известного бизнесмена. Что его толкнуло, он не знал, но он взял камеру и отправился на кладбище. Стараясь не попадаться никому на глаза, он фотографировал скорбящих родственников, их искажённые горем лица, слёзы, текущие по щекам.
Вечером, просматривая получившиеся кадры, он ощутил странную смесь удовлетворения и недовольства. Это было ближе к тому, что он искал, но всё ещё не то.
Максим приобрёл любительскую рацию и тратил многие часы на прослушивание каналов ДПС и полиции. Трагедии в большом городе происходили нередко, и он часто успевал приехать на место вовремя, чтобы запечатлеть балансирующих на грани людей в критических ситуациях. Его коллекция росла, но он никому не показывал эти работы. Они были для него чем-то личным, почти интимным.
Но даже эти фотографии со временем перестали удовлетворять его. Ему нужно было что-то более... художественное.
***
Первый раз был случайностью. Или, по крайней мере, так он убедил себя.
Евгений Петрович, его пожилой сосед, часто жаловался на сердце. Однажды утром Максим, отправляясь на работу, обнаружил его на лестничной площадке — прислонившись к стене, старик тяжело дышал, прижимая руку к груди. Лицо было искажено болью, губы посинели. На глазах у Максима он стал медленно оседать на пол.
— Вызовите... скорую, — прохрипел Евгений Петрович, заметив соседа.
Максим кивнул, но телефон доставать не стал. Вместо этого он опустился на колени рядом со стариком и начал делать снимки. Крупным планом — посиневшие губы, расширенные от ужаса зрачки, пальцы, судорожно цепляющиеся за рубашку на груди.
— Что... вы... делаете? — прошептал Евгений Петрович.
— Просто расслабьтесь, — мягко ответил Максим. — Помощь скоро придет.
Но он знал, что это не правда. Он продолжал снимать, пока жизнь не покинула глаза старика.
Когда всё закончилось, Максим вызвал скорую и полицию. Он сказал, что нашел соседа уже мёртвым. Конечно, ему поверили — в конце концов, старик давно жаловался на сердце.
Той ночью Максим не мог спать. Он сидел перед компьютером, просматривая фотографии умирающего человека, и ощущал странное возбуждение. Это были лучшие кадры, которые он когда-либо делал. В них была та самая искренность, которую он так долго искал.
И тогда он понял, что ему нужно делать дальше.
***
Профессиональное имя открывало многие двери. Люди доверяли Максиму, гордились возможностью поработать с известным фотографом. Никто не подозревал, что его настоящая работа начиналась тогда, когда студийная съемка заканчивалась.
Он тщательно выбирал свои "особые модели". Обычно это были одинокие люди, без семьи, без тех, кто стал бы искать их слишком настойчиво, задавать вопросы. Он предлагал им эксклюзивные фотосессии в необычных локациях — заброшенные здания, глухие леса, безлюдные берега живописных водоёмов.
Каждую "сессию" он планировал заранее, продумывая детали до мелочей. В лесу это могла быть замаскированная яма с кольями. В заброшенном здании — ослабленные перила, которые обламывались под весом человека. На пляже — отравленный напиток, вызывающий судороги и ведущий к мучительной смерти.
Максим всегда находился рядом, чтобы запечатлеть момент осознания, момент перехода от жизни к смерти. Он не испытывал садистского удовольствия от самого процесса убийства — его интересовали только эмоции, только тот неуловимый миг, когда человек понимал, что сейчас умрет.
После каждой такой "сессии" он тщательно уничтожал улики. Тела он обычно закапывал глубоко в лесу или топил. Никто никогда не связывал его с исчезновениями людей — известный фотограф, успешный, состоятельный, зачем ему это?
За три года он собрал коллекцию из семнадцати "последних мгновений". Каждый был шедевром, каждый запечатлел то, что невозможно было сыграть или повторить.
Иногда, в особенно тёмные ночи, ему казалось, что он слышит голоса своих моделей, видит их лица, искажённые ужасом. Но разве это такая уж большая плата за искусство в чистом виде. Он достиг вершин фотографии. Если ради великих картин художники Ренессанса могли препарировать трупы, почему он не мог пойти ещё дальше ради своего искусства?
***
Кристина была идеальной — яркая брюнетка с выразительными карими глазами, приехавшая из какого-то глухого села покорять большой город. Она представилась начинающей актрисой, которая мечтала о портфолио от известного фотографа. Когда Максим предложил ей эксклюзивную фотосессию в его загородном доме на опушке леса, она согласилась без колебаний.
— Это будет что-то особенное, — обещал он. — Нечто, что откроет в тебе новые грани.
— Я готова к экспериментам, — с энтузиазмом ответила она. — Всегда хотела попробовать что-то необычное.
Максим улыбнулся. Она даже не представляла, насколько необычной будет эта фотосессия.
В пятницу вечером они отправились в небольшой деревянный дом, стоящий на краю густого соснового леса. Место было уединённым — ближайшие соседи в нескольких километрах, идеальное расположение для его работы.
— Здесь восхитительно, — выдохнула Кристина, выходя из машины. — Такая атмосфера!
— Да, здесь особая энергетика, — согласился Максим. — Я чувствую, что работа с тобой будет тоже особенной.
Вечер прошёл в непринужденной беседе. Максим был обаятельным собеседником, умел расположить к себе. Он рассказывал ей о своих проектах, о путешествиях, о планах. Кристина слушала с открытым ртом, явно очарованная. А он внимательно изучал ее лицо, оценивая, как оно будет выглядеть, искажённое страхом и болью.
— Завтра начнем на рассвете, — сказал он. — Утренний свет идеален, в нём ничего нельзя скрыть.
Ночью, когда Кристина уснула в гостевой спальне, Максим вышел в лес, чтобы в последний раз проверить заранее подготовленное место. В паре сотен метров от дома среди деревьев была естественная впадина, которую он расширил и углубил. На дне он установил заостренные колья, тщательно замаскировав их листьями и ветками. Место для камеры находилось рядом — небольшое возвышение, с которого открывался идеальный вид на будущее место трагедии.
Всё было готово. Завтра коллекция пополнится еще одним шедевром.
***
Утро выдалось туманным. Молочная дымка окутывала лес, придавая ему мистический, потусторонний вид. Максим разбудил Кристину на рассвете.
— Утро идеальное, — сказал он. — Нужно поторопиться.
Взволнованная девушка собралась быстро. Максим предложил ей надеть лёгкое летнее платье бледно-голубого цвета.
— Оно будет контрастировать с зеленью леса, — объяснил он. — Ты будешь выглядеть как лесная нимфа.
Они углубились в лес. Максим нес штатив и несколько камер, Кристина следовала за ним, восторженно оглядываясь по сторонам.
— Куда мы идем? — спросила она.
— Есть одна полянка, — ответил он. — С удивительным светом. Ты будешь выглядеть на фотографиях как существо из другого мира.
"Так и будет", — подумал он, ощущая привычное волнение. Скоро, совсем скоро, он увидит тот самый взгляд — когда осознание неизбежной смерти затопит её глаза.
Ещё несколько минут, и они будут на месте. И тут что-то изменилось.
Лёгкая утренняя дымка вдруг сгустилась вокруг них плотным коконом. Звуки леса стихли, даже птицы перестали петь. Максим ощутил странный холодок, пробежавший по спине. С каждым шагом в нём нарастало беспокойство. Что-то было не так с лесом. Деревья будто сдвинулись ближе, протягивая к людям ветви. Воздух сгустился, стало трудно дышать.
Максиму стало казаться, что он заблудился, хотя как это было возможно, он не понимал — до нужного места было рукой подать.
И тут он услышал шёпот. Едва различимый, на грани слышимости. Словно кто-то говорил совсем рядом, но слова невозможно было разобрать.
Максим резко обернулся. Никого, кроме Кристины, рядом не было.
— Ты что-нибудь слышала? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал нормально.
— Нет, — она покачала головой. — А что я должна была услышать?
Он не ответил. Может быть, просто ветер в ветвях деревьев. Или собственное воображение играет с ним шутки. Нужно сосредоточиться на цели.
— Мы почти пришли, — сказал он. — Ещё немного.
А шёпот стал громче. Теперь Максим уже отчётливо различал голоса. Множество голосов. Казалось, они звучали отовсюду — из-за деревьев, из-под земли, с неба.
"Я вижу тебя..."
"Посмотри на нас..."
"Твоя очередь..."
Максим замер, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. Он медленно огляделся по сторонам. Лес был неподвижен, но в этой неподвижности чувствовалась затаённая угроза.
— Кристина, — позвал он, не оборачиваясь. — Кристина, нам нужно вернуться.
Тишина.
— Кристина?
Он обернулся. Девушки нигде не было видно. Только туман, сгустившийся ещё больше.
— Кристина! — крикнул он, чувствуя, как паника поднимается внутри. — Где ты?
— Я здесь, Максим.
Голос прозвучал совсем рядом, но в нём было что-то неправильное. Холодное. Безжизненное.
Кристина появилась из тумана. Но это была уже не та девушка, с которой он познакомился. Её кожа была бледной, почти синюшной, глаза — настолько тёмными, что казались бездонными колодцами. А от жуткой улыбки по телу Макса прошла очередная волна дрожи.
— Что с тобой? — выдохнул Максим, делая шаг назад.
— Со мной? — она наклонила голову, как любопытная птица. — Со мной уже ничего. А вот с тобой... С тобой всё только начинается.
Туман расступился, и Максим увидел, что они стоят на краю той самой поляны, где он готовил ловушку. Но яма, которую он выкопал, была разрыта, колья выброшены на поверхность, будто что-то вылезло изнутри.
И тогда он увидел их.
Они выходили из леса со всех сторон. Его модели. Все семнадцать. Но они были искажены, изуродованы смертью и разложением. У кого-то не хватало конечностей, у кого-то была разбита голова, у кого-то из разорванного живота вываливались внутренности. Они двигались неестественно, дёргано, как марионетки на нитях.
— Нет, — прошептал Максим, пятясь. — Нет, это невозможно. Вы не можете быть здесь. Вы мертвы!
— Мертвы? — Кристина засмеялась, и её смех подхватили остальные. Звук был омерзительным — влажным, булькающим. — Да, мы мертвы. Из-за тебя.
Лицо девушки смазалось, а потом черты вновь оформились, но теперь это был совсем другой человек, точнее, другая его "модель", третья по счёту. Анна, которую он сбросил с обрыва неподалёку.
Мертвецы приближались, окружая его плотным кольцом. Максим судорожно схватился за камеру, как за оружие, как за щит.
— Не подходите! — крикнул он. — Я не хотел... Я просто... Это было искусство!
— Искусство? — Кристина-Анна шагнула вперед. — Тогда давай создадим его вместе. Последний шедевр. С тобой в главной роли.
Одна из фигур протянула к нему руку. Максим с ужасом узнал Евгения Петровича — его первую жертву.
— Ты хотел запечатлеть смерть, — прохрипел старик. — Теперь смерть пришла за тобой.
Максим закричал и, с омерзением оттолкнув мертвеца, бросился бежать. Но лес словно восстал против него. Корни поднимались из земли, цепляясь за его ноги, ветви хлестали по лицу, расцарапывая кожу до крови. Он спотыкался, падал, снова поднимался и бежал. Но всё было зря.
— Не убегай, Максим, — голоса звучали повсюду. — Разве ты не хочешь стать частью своего искусства?
Он продолжал бежать, не разбирая дороги, глотая воздух, моля о спасении. Лес становился все гуще, туман — плотнее. Он больше не понимал, где находится, куда бежит. Он просто хотел убраться подальше от этих созданий, от этих голосов, от этих глаз, полных смерти.
И тут лес внезапно расступился. Максим вылетел на поляну и замер, ослеплённый неожиданным светом. Он сделал несколько шагов и остановился, тяжело дыша.
Перед ним была яма. Та самая, которую он выкопал для Кристины. Но теперь она выглядела совсем иначе. Была глубже. Шире. И на ее дне что-то шевелилось. Что-то тёмное, бесформенное.
— Время для последней фотосессии, Максим, — раздался позади него голос Кристины-Анны. — Покажи нам настоящие эмоции. Покажи нам страх смерти.
Он снова хотел бежать, но не смог сдвинуться с места — из земли поднялись бледные руки, вцепившиеся в него мёртвой хваткой.
— Нет! — закричал он. — Пожалуйста, нет!
Руки потянули, и он упал на спину. Еще больше рук появилось из земли, хватая его за плечи, за волосы, за шею. Они тянули его к яме, к тому кошмарному месиву, что ждало внизу.
Максим кричал, умолял, но его словно не слышали. Кристина наклонилась над ним, поднимая фотоаппарат.
— Улыбнись, — сказала она, и ее лицо снова начало меняться, плавиться, превращаясь в нечто нечеловеческое. — Сделаем последний, твой самый настоящий, кадр.
Щелчок затвора был последним звуком, который услышал Максим, прежде чем его стащили в яму, в объятия мертвецов, жаждущих его плоти, его души, его вечных мучений.
***
Полиция нашла его тело через неделю — исчезновение модного фотографа обнаружили быстро, а его влиятельные клиенты способствовали тщательным поискам. Кто-то вспомнил и об уединённом домике.
Максим лежал на маленькой поляне в лесу, в такой позе, словно каждая кость в его теле была сломана. Рядом валялся его фотоаппарат.
Все, кому довелось увидеть содержимое карты памяти, испытывали шок. На последних кадрах было запечатлено лицо Максима — искаженное неподдельным ужасом, неописуемым страхом.
Никто так и не узнал, что случилось с Максимом Верницким, известным фотографом, который искал настоящие эмоции и нашёл нечто гораздо большее. Никто не узнал о его жертвах, о его одержимости, о его последней фотосессии.
Но говорят, что иногда в том лесу до сих пор слышатся щелчки затвора фотоаппарата. И если прислушаться, можно уловить шепот: "Улыбнись. Покажи мне настоящие эмоции".
Автор: Нина Зорина