— Ты должен на ней жениться! — голос Екатерины Валерьевны ударил, как молоток по наковальне. — Через месяц свадьба, приведи себя в порядок.
Глава 1. Знакомство с капканом
Егор Лаптин сидел на диване в своей просторной гостиной, лениво перебирая струны гитары. За окном мартовский вечер рисовал серые тени на мокром асфальте, а в комнате было тепло и уютно. Большая четырёхкомнатная квартира, доставшаяся ему от родителей, дышала свободой и спокойствием. Здесь всё было его: от старого винилового проигрывателя в углу до потёртого ковра, который он так и не собрался заменить. Егор любил эту жизнь — честную, простую, без лишних заморочек. Спорт по утрам, музыка по вечерам, иногда приставка с друзьями. И Наташа. Она появилась в его мире три месяца назад, как лёгкий ветерок — милая, улыбчивая, с искоркой в глазах. Егору казалось, что с ней всё просто и понятно. Казалось.
Сегодня она позвала его к своим родителям. «Познакомиться», — сказала Наташа, чуть нервно теребя край своей кофты. Егор пожал плечами, надел куртку и поехал. Почему бы и нет? Он был открыт к людям, верил в добро. Но, стоя теперь в их тесной гостиной, он чувствовал, как воздух густеет от напряжения.
Екатерина Валерьевна, мать Наташи, сидела в кресле, выпрямив спину, как генерал перед боем. Её взгляд буравил Егора, будто он был не гостем, а подозреваемым. Михаил Сергеевич, отец, маячил где-то в стороне, шурша бумагами. А Наташа… Наташа стояла у окна, опустив глаза, и молчала. Егору это показалось странным — она всегда была такой живой, болтала без умолку. Но сейчас от неё веяло холодом.
— Ты должен на ней жениться! — голос Екатерины Валерьевны ударил, как молоток по наковальне. — Через месяц свадьба, приведи себя в порядок.
Егор замер. Гитарные аккорды в голове сменились гулом, будто кто-то выключил звук в реальности. «Жениться? Через месяц? Это что, шутка?» Он медленно повёл головой из стороны в сторону, пытаясь собрать мысли. Внутри всё сжалось — не от страха, а от какого-то дикого недоумения. Он честный парень, всегда говорит, что думает, и ждёт того же от других. А тут… что это вообще такое?
— Так, Екатерина Валерьевна… — начал он, но голос дрогнул, и это его разозлило. Он не хотел казаться слабым.
— И слышать ничего не хочу! — она рубанула воздух рукой, словно ставя точку.
Егор сжал кулаки. «Да что за бред? Они меня даже не знают!» Внутри поднималась волна — не гнева, а какого-то горького изумления. Он-то думал, что родители Наташи просто строгие, ну, может, старомодные. Но это? Это было похоже на приказ. Он взглянул на Наташу — та всё так же молчала, теребя подол кофты. «Почему ты молчишь? Скажи хоть что-то! Это же про нас с тобой, нет?»
— Я настаиваю, чтобы вы выслушали! — Егор повысил голос, перебивая её. Отступать было некуда. Он чувствовал себя, как зверь, загнанный в угол, но знал: он прав. — Мы с Наташей встречаемся всего три месяца. Да, мы нравимся друг другу, но это слишком короткий срок, чтобы говорить о браке, это во-первых. И, — он вскинул руку, не давая Екатерине вставить слово, — во-вторых, с какой стати вы тут выступаете? Это не ваше решение, и вашим быть не может!
Последние слова он почти выкрикнул. Сердце колотилось, но он видел, как Екатерина замерла в кресле, будто не ожидала отпора. «Вот так. Я не марионетка». Егор перевёл дух, пытаясь унять дрожь в руках. Ему было не по себе — не от страха, а от того, что люди, которых он едва знал, вот так влезают в его жизнь. «Как вообще можно такое вытворять? Это что, нормально для них?»
В этот момент в гостиную вошёл Михаил Сергеевич с пачкой бумаг в руках. Его суровое лицо, будто вырезанное из камня, не выражало ничего, кроме уверенности.
— Я всё посчитал, — начал он, словно весь разговор до этого был ему известен. — На свадьбу потребуется полтора миллиона. Егор, ты заложишь свою квартиру под ссуду, а потом за год отработаешь у меня на заводе…
Дальше Егор уже не слушал. Слова Михаила гудели где-то на фоне, как шум поезда вдалеке. «Заложить квартиру? Отработать? Это что, сделка какая-то?» В голове закрутился вихрь. Он открытый человек, всю жизнь жил по совести, а тут… Это был не просто план — это был капкан. «Они серьёзно? Они правда думают, что я вот так возьму и отдам всё, что у меня есть?» Егору стало тошно. Не от злости, а от того, как легко люди могут врать, манипулировать, плести сети. «Я же ничего плохого не сделал. Почему я?»
Михаил что-то говорил про проценты, про «полпятницы в подарок», но Егор уже отключился. Внутри осталась одна мысль: «Надо выбираться. Срочно». Он глубоко вдохнул, собирая остатки самообладания. «Первое — завершить этот цирк. Второе — уехать домой. А там разберусь».
— Михаил Сергеевич, — Егор перебил его, стараясь звучать спокойно, — сейчас я поеду к себе и позже поговорю с Наташей. В конце концов, это наше дело, разве не так? Вы уже всё спланировали, супер! — он выдавил улыбку и вскинул большой палец вверх, как в дурацкой рекламе. — Но куда вы так торопитесь? Плюс-минус день для вас ничего не решит.
Он чувствовал, как внутри всё кипит, но держался. Если сейчас сорваться — проиграешь. «Спокойно, Егор, ты справишься». Он повернулся к двери, бросив через плечо:
— Так что всего доброго, я вам позвоню.
За спиной повисла тишина — густая, тяжёлая, как бетон. Егор шагнул в коридор, закрыл за собой дверь и только тогда выдохнул. «Что за подстава? Я похоже вляпался. Но я выберусь». Он спустился по лестнице, сел в машину и поехал домой. Впереди ждала неизвестность, но одно он знал точно: доверять теперь нужно осторожнее.
Глава 2. Трещина в иллюзии
Егор влетел в свою квартиру, хлопнув дверью так, что гитара на подставке в углу жалобно звякнула. Сердце всё ещё колотилось, а в голове крутился рой мыслей, как осы в потревоженном гнезде. Он бросил куртку на диван, прошёл на кухню и налил себе воды. Руки дрожали, стакан чуть не выскользнул. «Спокойно, Егор, соберись. Это какой-то абсурд, но ты разберёшься». Он сделал глоток, глядя в окно на тёмный двор. Свет фонарей дрожал в лужах, и это почему-то напомнило ему Наташу — такую же неуловимую, ускользающую.
Он достал телефон и набрал её номер. После трёх гудков она ответила.
— Привет, — голос Наташи звучал тихо, почти шёпотом.
— Привет, — Егор постарался говорить ровно, хотя внутри всё кипело. — Ты где?
— Дома. С родителями, — пауза. — Ты как?
— Как? — он усмехнулся, но смех вышел горьким. — Наташ, что это было? Твои родители только что пытались меня женить и заложить мою квартиру. Ты в курсе вообще?
Молчание на том конце провода было таким долгим, что Егор успел допить воду. «Она молчит. Опять молчит. Почему она всегда молчит, когда надо что-то сказать?» Ему вдруг вспомнилось, как они гуляли в парке пару недель назад. Она смеялась, рассказывала про свои лекции, а он думал: «Вот оно, простое счастье». А теперь? Теперь он чувствовал себя дураком.
— Егор, я… — начала она, но голос дрогнул. — Это не я придумала. Это они.
— Они? — он резко поставил стакан на стол. — А ты что, марионетка? Наташ, ты стояла там и молчала! Я думал, мы с тобой… ну, не знаю, вместе что ли. А ты даже не попыталась их остановить!
— Ты не понимаешь, — её голос стал чуть громче, но в нём слышалась неуверенность. — Они меня заставляют. Мама сказала, что я должна выйти замуж, что это мой шанс. А папа… он вообще не спрашивает. Они решили, и всё.
Егор закрыл глаза и потёр виски. «Заставляют? Шанс? Это что, Средневековье?» Ему было тошно от одной мысли, что люди могут так жить — подчиняться, плести интриги, продавать свою жизнь за какие-то деньги. Он-то всегда был честным. Если говорил «да» — значит да. Если «нет» — значит нет. А тут… «Они её заставляют? Или она сама этого хочет?»
— Наташ, — он постарался смягчить тон, — ты же взрослая. У тебя своя голова есть. Почему ты не сказала мне раньше?
— Я не могла, — она почти шептала. — Они бы… я не знаю. Егор, прости. Я правда не хотела, чтобы так вышло.
— Не хотела? — он покачал головой, хотя она этого не видела. — А что ты хотела? Чтобы я женился на тебе, заложил квартиру, а потом что? Выкинули бы меня на улицу?
— Нет! — она вскрикнула, но тут же замолчала. Егор услышал приглушённый голос на фоне — кажется, Екатерина Валерьевна что-то резко сказала. Наташа кашлянула. — Мне надо идти. Поговорим завтра, ладно?
— Ладно, — буркнул он и сбросил вызов.
Телефон упал на стол с глухим стуком. Егор прошёл в гостиную и рухнул на диван, глядя в потолок. «Что за чёрт? Она не хотела? Да ладно!» Внутри всё клокотало. Он не мог поверить, что Наташа, та самая Наташа, которая пела с ним под гитару и смеялась над его дурацкими шутками, могла быть частью этого. «Но она же сказала, что её заставляют. Может, она заложница? Или врёт?» Егор сжал кулаки. Ему было противно — не от неё даже, а от того, как люди могут так легко предавать. Он-то думал, что мир устроен иначе. Что если ты честен, то и с тобой будут честны. А тут…
Телефон завибрировал. Сообщение от Наташи: «Егор, я правда не хотела тебя обидеть. Давай встретимся завтра, я всё объясню». Он прочитал и отложил телефон. «Объяснит она. Ага. А что тут объяснять?» Ему вдруг захотелось взять гитару и сыграть что-нибудь громкое, злое, чтобы выгнать эту тоску из груди. Но вместо этого он просто сидел, уставившись в стену.
На следующий день Егор встретился с Наташей в кафе недалеко от его дома. Она пришла чуть раньше, сидела за столиком у окна и нервно крутила ложку в руках. Егор сел напротив, скрестив руки на груди.
— Ну, рассказывай, — сказал он, глядя ей в глаза. — Что это за цирк с твоими родителями?
Наташа вздохнула. Её пальцы задрожали, и ложка звякнула о стол.
— Они хотят, чтобы я вышла замуж, — начала она тихо. — Мама говорит, что я должна устроить свою жизнь, пока молодая. А папа… он просто хочет, чтобы я ушла из дома. Им надоело меня содержать, понимаешь? Они решили, что ты подходишь.
— Подхожу? — Егор прищурился. «Подхожу? Как вещь на полке в магазине?» — И ты с этим согласилась?
— Нет! — она вскинула голову, но тут же опустила взгляд. — То есть… я не знаю. Они давят на меня, Егор. Мама каждый день твердит, что я должна слушаться, что это для моего же блага. А папа… он вообще не разговаривает, только приказывает. Я не могу им перечить.
— Почему? — он наклонился вперёд. — Наташ, ты же не рабыня. Скажи им «нет» и живи своей жизнью!
— Ты не понимаешь, — её голос сорвался. — У меня нет выбора. Они мои родители. Если я их не послушаю, они… я не знаю, что они сделают. Выгонят меня, наверное. Или хуже.
Егор откинулся на спинку стула. «Нет выбора? Серьёзно?» Ему хотелось встать и уйти, но он остался. В её глазах было что-то похожее на страх, и это его зацепило. «Может, она правда заложница? Может, это не она такая, а они её сломали?» Но другая часть его кричала: «Не верь! Она играет с тобой!» Он не знал, чему верить.
— Ладно, — сказал он наконец. — Допустим, они тебя заставляют. Но что дальше? Ты же не думаешь, что я просто женюсь и отдам всё, что у меня есть?
Наташа замялась. Её щёки слегка покраснели, и она отвела взгляд.
— Я не знаю, — пробормотала она. — Они сказали, что всё будет просто. Что ты согласишься, а потом… ну, потом они что-нибудь придумают.
— Придумают? — Егор стукнул ладонью по столу, и Наташа вздрогнула. — Наташ, ты хоть слышишь себя? Это не «придумают»! Это обман! Ты понимаешь, что они хотят меня кинуть?
— Я… — она сжала ложку так, что костяшки побелели. — Я не хочу, чтобы ты пострадал, Егор. Правда. Но я не знаю, как их остановить.
Он смотрел на неё и чувствовал, как внутри что-то ломается. «Она не знает, как их остановить? Или не хочет?» Ему было больно — не от любви, а от того, что он доверился человеку, который оказался совсем не тем, кем казался. «Как люди могут так жить? Врать, подставлять, использовать друг друга?» Егор встал.
— Я подумаю, что делать, — сказал он холодно. — Но ты должна выбрать, Наташ. Или ты со мной, или с ними. Всё.
Он вышел из кафе, не оглядываясь. В груди было пусто, но в голове уже зрел план. «Надо узнать больше. И держать ухо востро».
Глава 3. Случайный свидетель
Егор шёл по улице, засунув руки в карманы куртки. Холодный мартовский ветер трепал волосы, но он его почти не замечал. В голове крутился вчерашний разговор с Наташей, её дрожащий голос, её «я не знаю». «Не знает она. А я теперь знаю слишком много». После кафе он полночи не спал, прокручивая всё заново. Ему было тошно от мысли, что люди, которых он впустил в свою жизнь, могли так хладнокровно его подставить. «Я-то думал, что честность — это норма. А для них это, похоже, просто слов».
Он решил зайти в спортзал — выбить дурь из головы. Егор занимался там уже пару лет, любил железо, штанги, запах резины и пота. Это было его место, где всё просто: поднимаешь вес — становишься сильнее. Никаких интриг, никаких игр. Сегодня он планировал встретиться с Лёхой, старым знакомым из зала. Лёха был здоровым, как шкаф, с громким смехом и привычкой болтать без умолку. Егору он нравился — прямой, как рельс, и всегда готов помочь.
В зале было людно. Гул голосов, лязг железа, ритмичный топот беговых дорожек. Егор переоделся, взял лёгкую штангу и начал разминаться. Мысли потихоньку отпускали, но внутри всё ещё скребло. «Как я мог не заметить? Она же три месяца со мной была, и ни намёка. Или я слепой?» Он сжал гриф сильнее, чем нужно, и чуть не уронил вес.
— Егор, ты чего как зомби? — Лёха хлопнул его по плечу, чуть не сбив с ног. — Девка бросила, что ли?
— Не бросила, — Егор выдавил улыбку, ставя штангу на место. — Хуже.
— Ого, — Лёха присвистнул. — Давай, колись, что за триллер.
Егор вздохнул. Ему не хотелось вываливать всё на Лёху, но держать в себе было невыносимо. Он коротко рассказал: про Наташу, про её родителей, про их план свадьбы и квартиры. Лёха слушал, прислонившись к стойке, и хмурился всё сильнее.
— Серьёзно? — он почесал затылок. — Это они, что ли, тебя развести решили? Типа, женишься, а потом развод и полквартиры их?
— Похоже на то, — Егор кивнул. — Только я не понимаю, Наташа в этом или нет. Она говорит, что её заставляют, но… не знаю, Лёх. Мне кажется, она врёт.
Лёха хмыкнул, глядя куда-то в сторону. Потом вдруг напрягся, как собака, учуявшая след.
— Погоди-ка, — сказал он, понизив голос. — Ты сказал, её отец — Михаил Сергеевич? Начальник производства на заводе?
— Ну да, — Егор удивился. — А что?
Лёха наклонился ближе, будто собирался выдать государственную тайну.
— Слушай сюда. Я ж на том заводе пару месяцев подрабатывал, в охране. И слышал кое-что. Там один мужик, Санька, шофёр ихний, трепался в курилке. Говорит, Михаил Сергеевич хвастался, что дочку скоро замуж выдаст, а потом через годик разведёт, и они с женой на половине какого-то имущества заживут. Я тогда подумал — брехня, мало ли что люди болтают. А теперь смотри, как совпало.
Егор замер. Что обрушилось на него сейчас? «Хвастался? Они это заранее спланировали?» Внутри всё похолодело. Он представил Михаила Сергеевича, его суровое лицо, бумаги в руках, и голос: «Заложишь квартиру». А рядом Екатерина Валерьевна с её «через месяц свадьба». И Наташа, которая молчит. «Они все в этом. Все трое».
— Ты уверен? — Егор посмотрел на Лёху, надеясь, что тот сейчас скажет «шучу».
— Ну, я ж не записывал, — Лёха пожал плечами. — Но Санька тот ещё трепло, он бы не выдумал. И даты сходятся — это пару месяцев назад было, как раз когда ты с ней начал встречаться.
Егор опустился на скамью, глядя в пол. «Это не случайность. Они выбрали меня. Как добычу». Ему стало противно до дрожи. Он-то жил открыто, возможно немного наивно, а они… «Как люди могут так? Сидеть, планировать, улыбаться тебе в лицо, а за спиной нож точить?» Он вспомнил, как Наташа пела с ним под гитару, как смотрела на него в парке. «Это всё было игрой? Или она правда заложница?» Но теперь, после слов Лёхи, сомнения таяли. Пазл сложился.
— Лёх, — Егор поднял голову. — Это конец. Я с ней больше не буду.
— Правильно, — Лёха хлопнул его по спине. — Гони её в шею. А если что, зови, я с её папашей поговорю, у меня кулаки чешутся.
Егор невольно улыбнулся. Лёха был прост, как три копейки, но в этом и была его сила. «Вот бы мне так. Не думать, не копаться, просто жить». Но он не мог. Ему нужно было разобраться до конца.
Вечером он позвонил Наташе. Она взяла трубку сразу, голос дрожал.
— Егор, ты чего молчал весь день? Я волновалась.
— Волновалась? — он усмехнулся. — Наташ, я всё знаю. Про твой план. Про развод. Про квартиру.
На том конце повисла тишина. Егор слышал её дыхание — быстрое, прерывистое. «Попалась!».
— Кто тебе сказал? — наконец выдавила она.
— Неважно, — отрезал он. — Важно, что это правда. Ты знала с самого начала, да? Встречалась со мной, чтобы потом развести и забрать половину?
— Нет! — она почти крикнула. — Егор, я не хотела! Это они! Они сказали, что так надо, что это мой долг перед семьёй. Я не могла им отказать!
— Не могла или не хотела? — он повысил голос. — Наташ, хватит врать! Ты могла сказать мне сразу, могла уйти от них, могла хоть что-то сделать! Но ты молчала и играла. Всё, между нами конец. Собирай вещи и вали к своим родителям.
— Егор, подожди… — начала она, но он сбросил вызов.
Телефон лёг на стол. Егор прошёл на кухню, налил ещё воды и сел, глядя в темноту за окном. «Она не хотела? Да ладно». Ему было больно, но не от потери — от того, как легко люди ломают чужие жизни ради своих хотелок. «Я доверял ей. А она… заложница? Нет, соучастница». Он сжал стакан так, что чуть не треснуло стекло. «Больше никогда. Доверяй, но проверяй».
Через час раздался звонок в дверь. Егор открыл — Наташа стояла на пороге, с сумкой в руках и красными глазами.
— Я уйду, — сказала она тихо. — Прости меня.
— Прощать нечего, — холодно ответил он. — Ты сделала выбор. Удачи.
В молчании Наташа собрала те немногие вещи, что успела перевезти к Егору, и ушла. Дверь закрылась. Егор вернулся на кухню, чувствуя пустоту. Но где-то внутри росла решимость. «Они ещё пожалеют, что со мной связались».
Глава 4. Шаг в новую жизнь
Егор проснулся от звука сообщения на телефоне. За окном светило слабое мартовское солнце, пробиваясь сквозь серые тучи. Он потянулся, чувствуя, как ноют мышцы после вчерашнего зала, и взял телефон. Номер незнакомый. «Если не отдашь половину квартиры, пожалеешь. М.С.» Егор хмыкнул, перечитал ещё раз и бросил телефон на кровать. «Михаил Сергеевич, значит. Ну-ну». Угроза была настолько топорной, что он даже не разозлился — просто закатил глаза. «Серьёзно? Это всё, на что они способны?» После вчерашнего разговора с Наташей он ждал чего-то подобного, но всё равно удивлялся. «Как люди могут быть такими? Жить в этом болоте лжи и шантажа?»
Он встал, прошёл на кухню и включил кофеварку. Пока кофе булькал, Егор смотрел в окно на двор, где соседские дети гоняли мяч. Обычная жизнь — простая, незатейливая. «Вот бы и у меня так». Но вчерашний день всё перевернул. Наташа ушла, оставив после себя только горький осадок. Егор до сих пор не мог понять, как он не заметил подвоха раньше. «Три месяца. Улыбки, прогулки, её смех. И всё это ради развода?» Ему было противно — не от неё даже, а от того, что он доверился. «Я же... Почему я должен за это платить?»
Телефон снова пиликнул. Ещё одно сообщение: «Подумай хорошенько». Егор фыркнул. «Пугать меня вздумали? Да идите вы». Он решил не тянуть и разобраться с этим раз и навсегда. У знакомого был юрист, Артём, с которым Егор пару раз пересекался на вечеринках. Надёжный парень, спокойный, с острым умом. Егор набрал номер.
— Артём, привет. Есть минутка? — начал он, когда тот ответил.
— Для тебя всегда, — голос Артёма был бодрым. — Что стряслось?
Егор коротко рассказал: про Наташу, её родителей, план с квартирой и свежие угрозы. Артём слушал молча, только иногда хмыкал.
— Понял, — сказал он наконец. — Егор, расслабься. У них на тебя ничего нет. Квартира — наследство, это не совместно нажитое имущество. В разводе её бы не поделили, даже если бы ты женился. А угрозы? Это пустой трёп. Они рассчитывали, что ты испугаешься и побежишь договариваться. Но бояться тебе нечего.
— Точно? — Егор почувствовал, как внутри отпускает.
— Точно, — Артём усмехнулся. — Если что, сохрани сообщения, вдруг пригодятся. Но я бы на твоём месте просто забил. Они блефуют.
— Спасибо, — Егор выдохнул. — Ты меня прям спас.
— Обращайся, — Артём хохотнул. — И выбирай девушек повнимательнее, а то в следующий раз могу не успеть.
Егор улыбнулся, попрощался и отключился. «Блефуют. Ну конечно». Он налил себе кофе и сел за стол. Угрозы Михаила теперь казались смешными, как детская страшилка. «Они думали, я сломаюсь? Не на того напали». Ему вдруг стало легче — не только от слов Артёма, но и от того, что он сам справился. Выгнал Наташу, узнал правду, не дал себя обмануть. «Я сильнее, чем думал».
К вечеру он решил позвать Лёху — поболтать, расслабиться, выкинуть весь этот мусор из головы. Лёха примчался через час, с пакетом пива и дурацкой ухмылкой.
— Ну что, герой, выжил после семейного триллера? — он плюхнулся на диван, открывая банку.
— Выжил, — Егор сел рядом, беря пиво. — Даже угрозы получил. Михаил Сергеевич пишет, что я пожалею.
— Да ты шутишь! — Лёха расхохотался так, что чуть не пролил пиво. — И что ты?
— Ничего, — Егор пожал плечами. — Поговорил с юристом. Квартира моя, они ничего не сделают. Просто пугали.
— Красавчик, — Лёха хлопнул его по плечу. — А я уж думал, придётся ехать разбираться. У меня кулаки чешутся на таких уродов.
— Не стоит, — Егор усмехнулся. — Они и без того в бешенстве. Наташа вчера ушла, а сегодня эти сообщения. Представляю, как их корежит.
— А девка-то что? — Лёха прищурился. — Плакала небось?
— Плакала, — Егор кивнул. — Говорила, что не хотела, что родители заставили. Но я ей не верю. Она могла сказать «нет», могла предупредить меня. А вместо этого три месяца играла.
Лёха присвистнул, откинувшись на спинку дивана.
— Жёстко. Но ты молодец, что раскусил. А то бы женился, а потом сидел без штанов.
— Да уж, — Егор сделал глоток пива. «Без штанов — это мягко сказано». Он представил, как мог бы сейчас бегать по банкам, закладывать квартиру, работать на заводе у Михаила. «И всё ради чего? Чтобы они обогатились?» Ему стало тошно от одной мысли. «Как люди могут так жить? Врать, манипулировать, ломать чужие судьбы?» Он покачал головой. «Нет, это не мой мир».
— Знаешь, Лёх, — сказал он вслух, — я всегда думал, что если сам честный, то и другие такие же. А тут… Наташа, её родители — все в одной упряжке. И ведь она даже не сопротивлялась. Сидела под их каблуком и тащила меня в эту яму.
— Ну, не все такие, — Лёха пожал плечами. — Есть нормальные люди. Просто ты на гадюк нарвался. Бывает.
— Бывает, — Егор кивнул. — Но я теперь буду осторожнее. Доверяй, но проверяй — вот мой новый девиз.
— Мудро, — Лёха поднял банку. — За это и выпьем. Чтоб больше никаких Наташ с их папашами.
— За это, — Егор улыбнулся. Впервые за последние дни он почувствовал себя свободным.
Они сидели на кухне допоздна, болтая о всякой ерунде — о зале, о машинах, о том, как Лёха однажды уронил штангу себе на ногу. За окном шумел ветер, но в квартире было тепло и спокойно. Егор смотрел на друга и думал: «Вот оно, настоящее. Без обмана, без подвоха». Ему ещё предстояло пережить этот урок до конца, но одно он знал точно — больше он не даст себя провести. Жизнь продолжалась, и теперь он был готов к ней как никогда.