— Простите, вы кто? — Артём замер в дверях собственной квартиры, не понимая, почему в его гостиной сидит незнакомая пара средних лет, уютно расположившись на диване с чашками чая.
Женщина вздрогнула и расплескала напиток на светлую обивку. Мужчина поднялся, неловко одергивая свитер.
— Э-э... добрый вечер. Мы тут... в общем... — он растерянно посмотрел на жену, словно ища поддержки.
— Нам ваш отец сказал, что можно осмотреться. Что тут всё готово для проживания, — женщина поспешно поставила чашку. — Ключи дал и сказал, что...
— Какой еще отец? — Артём перебил её, чувствуя, как внутри нарастает волна паники. — Что значит "для проживания"?
В этот момент в дверь за его спиной позвонили. Он машинально нажал на кнопку домофона.
— Это я, открывай, — раздался знакомый голос.
«Не может быть», — подумал Артём, но сказал: — Да, конечно, поднимайтесь.
Через минуту на пороге появился его отец, Виктор Палыч, как всегда подтянутый, в дорогом пальто. Заметив замешательство, он прошел внутрь, бросив мимоходом:
— А, вы уже познакомились. Отлично!
— Пап, можно тебя... на минуту? — Артём кивнул в сторону кухни, стараясь сохранять спокойствие.
Странная парочка на диване заметно напряглась.
На кухне Артём прикрыл дверь и резко развернулся к отцу:
— Что происходит? Кто эти люди? И почему они пьют чай в моей квартире?
Виктор Палыч невозмутимо облокотился о столешницу, словно обсуждал погоду.
— Николай Степанович и Ирина Васильевна, хорошие люди. Будут снимать у тебя квартиру. Я уже договорился.
— Что?! Без меня? — Артём ощутил, как кровь приливает к лицу. — Я никому не сдаю квартиру! Я здесь живу!
— Успокойся, — отец поморщился, как от зубной боли. — Ты переедешь к Лене. Давно пора. Сколько можно... это... в гражданском браке жить? Оформите отношения официально, будете копить на свое жильё.
— Удивительно просто, — Артём провел рукой по волосам — жест, который появлялся у него только в моменты сильного стресса. — Ты хоть понимаешь, что это МОЯ квартира? Не твоя. Моя!
— Твоя-твоя, — отец поднял руки в примирительном жесте. — Но кто тебе её подарил? Кто за ремонт платил?
— Подарил! Ключевое слово! — Артём понизил голос до свистящего шепота. — Это был подарок на двадцать пять лет. Три года назад. С документами на меня.
Виктор Палыч вздохнул, будто разговаривал с непонятливым ребенком.
— Слушай, там приличные люди. Врач и учительница. Платят вперед за полгода. Деньги тебе не помешают, сам знаешь.
— Нет, стоп, — Артём потер виски. — Я не буду никуда переезжать. Это мой дом. И точка.
В кухню без стука заглянула женщина из гостиной:
— Извините, мы, наверное, пойдем? У вас тут... семейное.
— Никуда вы не пойдете! — неожиданно резко ответил Виктор Палыч. — Всё в силе. Артём просто немного удивлен. Правда, сын?
«Я тебя сейчас выкину отсюда выставлю вместе с твоими квартирантами», — подумал Артём, но выдавил: — Не могли бы вы дать нам несколько минут? Нам нужно кое-что обсудить.
Когда женщина вышла, Артём в упор посмотрел на отца:
— У меня завтра важная презентация. И знаешь что? Я не собираюсь решать эту абсурдную ситуацию прямо сейчас. Пусть уходят. Мы поговорим на выходных.
— Нет, — отец скрестил руки на груди. — Они уже внесли предоплату. И перевезли часть вещей. Посмотри в гостевой спальне.
Артём выскочил из кухни и бросился в комнату, которую использовал как домашний офис. Там действительно стояли два чемодана и коробки с надписью "Кухня".
— Да как так, — только и смог выдавить он.
Тем временем отец вышел к "квартирантам", как ни в чем не бывало:
— Все в порядке! Артём завтра заберет оставшиеся вещи. У вас будет время спокойно обустроиться.
Артём замер, не веря своим ушам. Вцепившись в дверной косяк так, что побелели костяшки пальцев, он пытался совладать с собой.
— Извините, — обратился он к паре, стараясь говорить ровно. — Произошло недоразумение. Я не сдаю квартиру. Боюсь, вам придется вернуть ключи и забрать свои вещи.
Пара переглянулась. Николай Степанович (или как его там) нервно кашлянул:
— Но мы уже заплатили... и договорились... А как же наша старая квартира? Мы сегодня там последний день...
— Это не моя проблема, — отрезал Артём и тут же устыдился своей резкости. — Послушайте, я понимаю ваше положение, но я здесь живу и никуда не съезжаю.
Он повернулся к отцу:
— Верни им деньги. Немедленно.
Отец побагровел. Его вечно приподнятая правая бровь — верный признак назревающего скандала — поползла вверх.
— Не указывай мне, что делать. Ты неблагодарный... — он запнулся, бросив взгляд на незнакомцев. — Выйдем на лестницу.
В подъезде отец буквально взорвался:
— Да ты хоть понимаешь, что они специально выбрали твою квартиру? Это брат Михал Саныча! Ты знаешь, кто такой Михал Саныч?
— Понятия не имею, — отрезал Артём. — И знать не хочу.
— Он решает все вопросы с участком под новый ТЦ! Если сорвется из-за тебя...
— То есть, это бизнес-взятка?! Ты сдаешь МОЮ квартиру какому-то чиновнику, чтобы решить СВОИ вопросы? — Артём не верил тому, что слышал.
— Не передергивай. Это деловые отношения. Нормальная практика.
Из квартиры донеслась сдержанная речь — пара явно обсуждала сложившуюся ситуацию.
Артём достал телефон:
— Я вызываю полицию. Пусть разбираются.
— Совсем сдурел?! — отец схватил его за руку. — Какую полицию? Ты что, не понимаешь, что это... серьезные люди?
— А ты не понимаешь, что это незаконно? — Артём вырвал руку. — Ты не можешь распоряжаться чужой собственностью!
Он снова потянулся к телефону, но тут дверь открылась, и на пороге появился Николай Степанович.
— Мы, пожалуй, пойдем. Ирина уже собирает вещи, — он выглядел смущенным и одновременно раздраженным. — Виктор Павлович, так не делается. Надо было сперва с сыном всё согласовать.
Виктор Палыч изменился в лице:
— Николай, подожди, давай обсудим...
Но тот уже скрылся в квартире.
Артём привалился к стене подъезда, чувствуя, как адреналин постепенно отступает, оставляя только усталость и шок. Пока отец метался между квартирой и лестничной клеткой, пытаясь спасти ситуацию, Артём вспомнил, что должен позвонить Лене. Она ведь ждет его к ужину.
Когда через полчаса странная пара наконец покинула квартиру (неловко извиняясь перед Артёмом, но бросая недовольные взгляды на его отца), Виктор Палыч решил перейти в наступление:
— Ты хоть представляешь, что натворил? Михал Саныч никогда не забывает таких вещей! Он мне жизнь испортит!
— Пап, серьезно? — Артём обессиленно опустился на диван. — ТЫ сейчас говоришь МНЕ о том, что я тебе жизнь испортил?
Отец нервно ходил по комнате, то и дело проверяя телефон.
— Это был идеальный вариант! Тебе деньги, мне — решение вопроса, им — хорошая квартира в центре!
— А мое мнение тебя не интересует? Мое право жить в собственной квартире?
— Да какая разница? Ты бы переехал к своей... Лене, — он запнулся, словно имя давалось ему с трудом. — А через полгода, когда все решилось бы с участком, вернулся.
— Нет, пап, так не работает, — Артём покачал головой. — Я не пешка в твоих бизнес-играх.
В этот момент телефон Виктора Палыча разразился трелью. Он посмотрел на экран, заметно побледнел и вышел на балкон.
Артём наконец набрал Лену.
— Привет, ты где? — в её голосе слышалось беспокойство. — Ужин остывает уже час.
— Лен, тут такое... — он вкратце описал ситуацию.
— Господи, — выдохнула она. — Ты в порядке? Приезжай скорее.
— Не могу пока. Нужно закончить с этим безумием.
С балкона донеслись резкие реплики отца: "Да, я понимаю... Конечно, решим... Нет, это недоразумение".
Артём почувствовал, как внутри нарастает давно забытое детское чувство — странная смесь страха, обиды и желания, чтобы отец наконец заметил его, услышал. Оно всплыло, словно из глубокого колодца памяти — то же самое чувство, когда Виктор Палыч пропускал его школьные концерты из-за "важных встреч", когда забывал о дне рождения, когда рассказывал всем о "бизнесе сына", хотя Артём был простым дизайнером в рекламном агентстве.
Отец вернулся с балкона, сжимая телефон побелевшими пальцами.
— Всё, — коротко бросил он. — Можешь радоваться. Я всё испортил.
— Я не...
— Михал Саныч в бешенстве. Говорит, его брата унизили, выставили как бездомного. Контракт под угрозой.
Артём устало вздохнул:
— Пап, мне жаль, что так вышло. Но это твои проблемы, твой бизнес и твои договоренности. Ты не имел права...
— Да знаю я! — неожиданно выкрикнул отец. — Знаю...
Он опустился в кресло, вдруг ссутулившись и постарев на глазах.
— Просто хотел как лучше. Для всех.
В наступившей тишине Артём рассматривал отца — седина на висках стала заметнее, возле глаз глубже пролегли морщины. Когда они в последний раз просто разговаривали? Не о деньгах, не о бизнесе — просто как отец с сыном?
— Пап, — Артём помедлил. — Почему ты не спросил меня? Почему просто не позвонил и не обсудил эту ситуацию?
Виктор Палыч поднял глаза — в них читалось искреннее недоумение:
— Зачем? Я же всё продумал. Хорошие люди, приличные деньги... — он запнулся. — Думал, обрадуешься.
— Обрадуюсь, что меня выселяют из собственного дома?
— Да какое выселяют? — отец всплеснул руками. — Временно! У тебя же есть девушка! Могли бы пожить вместе, притереться перед свадьбой...
— Мне тридцать два года, пап. Я сам решаю, где и с кем жить.
Телефон отца снова зазвонил. Он взглянул на экран и сбросил вызов.
— Ладно, проехали, — он тяжело поднялся. — Извини за... это всё. Я найду другой выход.
Направляясь к двери, он вдруг остановился:
— Кстати, почему ты не познакомил меня с Леной? Два года встречаетесь, а я видел её только мельком и издалека.
Артём хотел ответить что-то резкое, но сдержался:
— Потому что ты её не одобришь. Как и всех моих предыдущих девушек.
— Почему это?
— Она учительница в школе. Вечно нет денег, зато полно идей, как изменить образование к лучшему, — Артём невольно улыбнулся. — И ей плевать на статус, связи и прочую чепуху, которая для тебя так важна.
Отец замер с рукой на дверной ручке.
— Учительница? — он произнес это так, словно услышал что-то невероятное. — А в какой школе?
— В 156-й, — машинально ответил Артём, не понимая, к чему этот вопрос.
— Елена Сергеевна? — отец медленно повернулся. — Русый хвостик, очки с красной оправой?
Артём напрягся:
— Откуда ты...
— Твою мать, — отец провел рукой по лицу. — Ирина Васильевна, которую ты только что выставил, работает в той же школе. Они с Леной в одной учительской сидят.
Неловкая пауза затянулась.
— Не может быть, — наконец выдавил Артём. — Лена бы сказала...
— А она знает, что ты — сын того самого Виктора Ильина, который строит торговые центры? — отец невесело усмехнулся. — Может, ты ей тоже не всё рассказываешь?
Не дождавшись ответа, он вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Артём остался один в тишине квартиры, которая внезапно показалась ему чужой и холодной. Он бессмысленно смотрел на след от чайной чашки, оставленный на журнальном столике.
Телефон завибрировал — Лена снова звонила. Он сбросил вызов и открыл мессенджер школы, где Лена иногда показывала ему фотографии коллектива. Пролистал до учителей начальных классов... и увидел знакомое лицо. Ирина Васильевна, та самая женщина, которую он только что выгнал из квартиры, улыбалась в окружении первоклашек.
Еще один звонок от Лены. На этот раз он ответил:
— Привет, извини, тут такое... В общем, я сейчас приеду и всё расскажу.
— Артём, — её голос звучал странно. — Ко мне сейчас пришла Ирина Васильевна. Она плачет. Говорит, что...
— Я знаю, — перебил он. — Я уже понял.
— Но почему ты не сказал, что она сняла квартиру у тебя? И почему ты её выгнал? У них же нет сейчас жилья! Они должны были освободить старую квартиру сегодня!
«Потому что это не я сдавал квартиру, а мой сумасшедший отец!» — хотел крикнуть Артём, но вместо этого сказал:
— Я всё объясню. Скоро буду.
Когда он приехал к Лене, в её маленькой однушке на окраине города обнаружились не только она и пресловутая Ирина Васильевна, но и её муж Николай, и даже отец — Виктор Палыч. Они сидели с чашками чая, словно давние знакомые. Артём замер на пороге, не понимая, что происходит.
— А вот и виновник торжества, — натянуто улыбнулась Лена.
Вечер превратился в сюрреалистический кошмар. Оказалось, Лена давно знала, кто его отец — "вся школа знает главного застройщика района". Более того, она организовала благотворительный сбор на школьную библиотеку именно через компанию отца, не подозревая о родстве с Артёмом.
Ирина Васильевна и Николай оказались искренне растерянными:
— Мы думали, это согласованное решение! Виктор Павлович сказал, что его сын сдает квартиру, потому что переезжает к невесте...
Отец выглядел странно притихшим, почти смущенным:
— Я всё объяснил. Моя вина. Полностью.
— И что теперь? — Артём посмотрел на всех по очереди. — Где будут жить Ирина Васильевна и...
— Николай Степанович, — подсказала Лена.
— У меня предложение, — неожиданно сказал отец. — У меня есть квартира, которую я держу для командировочных партнеров. Сейчас она свободна. Могут пожить там, пока не решится вопрос с постоянным жильем.
Все замолчали, переваривая информацию.
— То есть, у тебя была свободная квартира, но ты решил сдать мою? — Артём не верил своим ушам.
— Там нет ремонта, — отец развел руками. — Не мог же я предложить Михал Санычу такой вариант.
Лена вдруг начала смеяться — нервно, но заразительно:
— Простите, но это какой-то фарс! Мы все знакомы, но не знаем об этом. У вас есть свободная квартира, но вы сдаете чужую...
Артём посмотрел на неё с изумлением — никогда раньше она не позволяла себе такого тона с малознакомыми людьми.
Через три часа, подвозя в такси Ирину Васильевну и Николая Степановича к отцовской квартире в соседнем районе, Артём пытался понять, как его жизнь сделала такой крутой поворот за один вечер. Его отношения с Леной оказались под угрозой — она была возмущена тем, что он два года скрывал, чей он сын. "Думал, я на деньги твоего отца позарюсь? Или что постараюсь к нему подольститься ради карьеры?" — кричала она, когда они наконец остались одни.
Отец, в свою очередь, был разочарован, что сын скрывал от него серьезность отношений с Леной. "Я бы давно помог с этой библиотекой, если бы знал!" — возмущался он.
Квартиру Ирины Васильевны и Николая Степановича затопили соседи сверху как раз в тот момент, когда они увозили последние вещи. Теперь им действительно некуда было возвращаться.
А главное — контракт с Михал Санычем оказался под угрозой, и это поставило под удар финансовое благополучие строительной компании отца.
Выгрузив чемоданы "погорельцев" в отцовской квартире, Артём сел в такси и назвал свой адрес. Ему хотелось побыть одному, собраться с мыслями.
Вернувшись домой, он обнаружил, что ключи не подходят к замку.
Позвонив в дверь и не получив ответа, Артём набрал отца. Телефон был отключен. Чувствуя нарастающую тревогу, он позвонил Лене — она не взяла трубку.
В отчаянии он снова надавил на звонок — долго, настойчиво. Дверь распахнулась. На пороге стоял незнакомый мужчина.
— Вам кого? — недовольно спросил он.
— Я... это моя квартира, — ошарашенно произнес Артём.
— Чего? — мужчина насторожился. — Какая еще квартира? Я её купил три часа назад. У Виктора Павловича Ильина. Всё по закону, с документами.
Артём почувствовал, как земля уходит из-под ног. Как отец мог продать квартиру, оформленную на него? И почему Лена не отвечает?
Последний звонок он сделал их общему другу, Сереге:
— Серый, ты не знаешь, где Лена?
— В аэропорту, — удивленно ответил тот. — Она улетает на стажировку. На полгода. Ты разве не знал?
— Какая стажировка? — Артём почувствовал, что в этом безумном дне появилась еще одна сюрреалистическая деталь.
— Ну та, которую ей устроил твой отец. Через какого-то своего финского партнера. Она всем в школе рассказывала последний месяц. Сегодня улетает.
Артём стоял посреди улицы, глядя на окна своей бывшей квартиры, где уже горел чужой свет. Иногда жизнь напоминает здание, которое ты считал прочным и надежным, но внезапно обнаруживаешь, что фундамент трескается, стены кривые, а крыша вот-вот рухнет тебе на голову.
Его телефон пискнул — сообщение от отца:
"Извини за экстренные меры. Михал Саныч согласился на сделку только при условии получения именно твоей квартиры. Деньги на новую жильё я перевел на твой счет. Документы у Лены. Она всё объяснит, когда прилетит. Мне нужно было срочно уехать в Финляндию. Созвонимся."
Артём беззвучно рассмеялся. Оказывается, его жизнь уже давно планировалась и распределялась без его участия — отцом, теперь еще и Леной, какими-то неведомыми Михал Санычами. Как в дешевой пьесе, где герой узнает, что все вокруг него — актеры, разыгрывающие спектакль.
Он решительно пошел к метро. В кармане лежал паспорт и банковская карта — единственное, что у него осталось. Это было и ужасающе мало, и неожиданно много. Достаточно, чтобы начать новую жизнь. Где-нибудь, где его никто не знает. Где нет отца, распоряжающегося его судьбой, и Лены, молча принимающей правила этой игры.
С каждым шагом плечи расправлялись, а дыхание становилось свободнее. Завтрашняя презентация, карьера в рекламном агентстве, планы на будущее — всё это внезапно показалось неважным, игрушечным. Потеряв всё, он впервые почувствовал себя по-настоящему свободным.