Работая следователем уже не первый год, Капуша Яков Эдуардович знал, что опрос свидетелей – дело крайне неблагодарное. Например, когда у. би. тый это пешеход, получивший несовместимые с жизнью травмы в результате дорожной аварии, то опрос свидетелей с места преступления превращается в полную фантасмагорию. Одни утверждают, что во всём виноват водитель грузовика, несшийся на огромной скорости и проехавший на красный свет. Другие корректируют ситуацию, заявляя, что дело обстояло именно так, но с одним уточнением: не грузовик это был – фура. Третьи сообщают, что видели легковушку, а ехала она на зеленый свет, пострадавший же (ныне по. кой. ный пешеход) решил сэкономить время – он перебегал дорогу на красный. Порой помогает прояснить ситуацию запись с установленных в соответствующих местах камер или видеорегистратора чьей-либо машины, но когда такой записи нет, дело значительно осложняется.
Когда же речь идет о преднамеренном у. бий. стве, одним только опросом уже не свидетелей, а граждан, обнаруживших т. ру. п, ограничиться нельзя. Приходится наносить визиты родным и близким у. би. того, соседям по дому, коллегам по работе и прочим иным с целью установить, мог ли кто-нибудь из них иметь мотив к совершению пре. ступ. ления, либо же в результате бесед (под протокол или нет – это уже отдельный разговор) получить «наводку» на пре. ступ. ника. Кроме того, в процессе осуществления данных действий узнаешь самую неожиданную и временами даже полярную информацию об у. би. том – одни утверждают, что он являлся примерным семьянином, был всеми любим на работе, уважал соседей, другие заявляют, что с женой он жил плохо (скандалили так, что аж стены тряслись), имел любовницу, затевал разного рода склоки в рабочее время, мешал спать соседям снизу громкой музыкой, а также прищемил хвост псу соседки с верхнего этажа.
В случае с у. би. тым профессором, Минаевым Аркадием Владимировичем, информация, собранная следователем Капушей, была довольно типичной и однообразной. Единственной личностью, открыто пребывавшей в конфликтных отношениях с убитым профессором, был другой профессор факультета, которого величали Василий Андреевич Войчик. Как стало известно из достоверных источников, коими выступили Наталья Тимофеевна, секретарь кафедры, где работали оба профессора, другие сотрудники факультета, а также подборка документов разного рода – профессор Минаев и профессор Войчик, выпустившиеся и пришедшие работать на факультет в один год, были ярыми противниками друг друга и конкурентами.
– Скажите, Василий Андреевич, достоверна ли та информация, что Вы после смерти Минаева Аркадия Владимировича возьмете на себя работу по выигранному им гранту? – задал вопрос профессору Войчику следователь Капуша.
– Да, уважаемый Яков Эдуардович, - нисколько не смутившись, ответил профессор следователю, - эта информация достоверна! И достоверна, я Вам скажу, в высшей степени! И не надо, Яков Эдуардович, держать меня за дурака – я прекрасно понимаю, чем обусловлены Ваши вопросы! Вы подозреваете меня в том, что мой коллега, профессор Минаев, ныне не здесь, не так ли?!
– Ну, Василий Андреевич, –ответил следователь Капуша, – я бы не был столь категоричен в формулировках!
– Ах, Яков Эдуардович, оставьте… Не надо со мной миндальничать, я ведь Вам – не девочка какая-нибудь. Но я Вам прямо скажу, я его не у. би. вал! Да, я его недолюбливал, да что там темнить – я его откровенно не любил, и было, знаете ли, за что! Но у. би. вать – не у. би. вал.
Далее из уст Василия Андреевича полился рассказ о временах его студенческой жизни:
– Мы ведь, Яков Эдуардович, в свое время были лучшими студентами на курсе… Но Вы ведь понимаете, что двоих лучших одновременно быть не может! Я ведь, Яков Эдуардович, тогда был очень скромным юношей, коренным петербуржцем, стоит сказать. А Аркадий Владимирович, тогда мы просто Кешей его звали, был типичным таким ушлым провинциалом, который приехал с одной целью – покорить нашу Северную столицу и сделать это любой ценой… Никаких моральных принципов у этого, я извиняюсь, гадёныша не было!
Василий Андреевич замолчал, постучал карандашом по столу, а затем продолжил:
– Я был очень умным и очень-очень талантливым юношей… Впрочем, и Кешка, стоит признать, не проигрывал мне в этом. Но Вы ведь понимаете, что одного ума и таланта недостаточно, чтобы сделать академическую карьеру! Нужно иметь ещё и соответствующий склад характера, быть хитрым, изворотливым… Знаете, один мой студент как-то употребил совершенно неприличное выражение, я прошу меня извинить, но я повторю сей перл: «Без мыла в ж. о. пу влезет». Так вот, как бы грубо и вульгарно это не звучало, но именно этим выражением можно было как нельзя лучше охарактеризовать Кешу! А во взрослые годы, знаете, чем он брал аудиторию? Одной сплошной показухой… Нет, я ничего не хочу сказать про его научные измышления – они были на уровне… Но и мой-то уровень был не меньше! Просто клоунадой я никогда не занимался, в отличие от него… Он петушился, пиарился и обещал студентам медные горы! И они шли к нему как завороженные... А я, знаете ли, придерживался классического стиля преподавания! И всегда говорил своим студентам только правду, без излишних преувеличений…
Профессор Войчик вновь замолк, подошел к окну и оттуда продолжил свое повествование:
– А сейчас, когда его убили, Вы знаете, я Вам честно скажу – в глубине души я даже рад! Я получил этот грант, который, между прочим, получил бы сразу, не вступи тогда в дело Кешка! И лучшие студенты в нашей научной отрасли теперь будут идти ко мне! И больше мне не придется «подбирать» тех, кто не прошёл к нему по конкурсу! Вы только представьте, он ещё и конкурсы устраивал!!! Но смерти я ему не желал. Когда он был жив, вот, скажу Вам как на духу – ни разу я не подумал, что хотел бы его смерти. А сейчас, когда нет его, да, это хорошо для меня. Но знаете, мне его даже жаль. В самом деле жаль.
Покидая стены факультета, Яков Эдуардович остановился на ступеньках лестницы и, достав свой рабочий блокнот, вычеркнул красной ручкой фамилию профессора Войчика из списка подозреваемых. «Нет, – решительно сказал себе следователь Капуша, – никак не тянет этот Войчик на у. би. йцу Минаева». «Ни при каких условиях!» – подвел итог он и покинул факультет.