Предыдущие главы:
Глава 7
Вернувшись, с Мукачево на свой аэродром, Вячеслав продолжил службу.
Заканчивалась ночная смена, полковых полётов. Остаётся до окончания минут сорок, Вячеслав садится в кабину, уже без всякой надежды, но все – же, запрашивает разрешение на запуск, полет по маршруту рассчитан на сорок пять минут, то есть, время уходит, и, даже ушло уже на пять минут. Вдруг слышит голос командира АП Болдырева, (он руководил полетами):
«А, за двадцать пять минут, успеешь?!».
Вячеслав отвечает с надеждой на разрешение - «Должен!».
- «Запускай!» - говорит командир полка.
Вячеслав на радостях уже через пять минут взлетал! Оказывается, до полной выполненной плановой таблицы, не хватало, именно одного полёта. И «понесся» он, как «угорелый». Маршрут надо было ему пройти полностью и быстро. Объективный контроль следил и записывал его полет.
И вот он уже заходит на посадку, по времени вроде бы вписывается в окончание полёта. Вот тут, перед ближним приводом, метров семьдесят высоты, Вячеслав увидел красную ракету, а впереди, гаснут посадочные прожектора. Спрашивает РП: «Это мне?», в ответ жестко: - Садись!
А, что для прожектористов означает красная ракета? – конец полётов, значит, выключение прожекторов. Для лётчика это означает, «запрет посадки!». И если бы командир не был в нём уверен, не знал его уровень подготовки, он вынужден был бы его «угнать» на второй круг, а это ещё уйма вводных и предпосылка к лётному происшествию. Но командир полка и Вячеслав поняли друг – друга!
По - сколько свои фары выпущены заранее, «собрав глаза в кучу», садится под свет фар собственного самолёта, без прожекторов. По часам коснулся ровно «по нолям!».
Командир на разборе полётов похвалил его, но: «Садиться надо, молча, раз получил разрешение» - сказал он. На магнитофоне осталась запись, - «Это мне?!».
Из лётчиков никто ничего не понял, и хорошо! Командир АП, отлично знал уровень подготовки каждого лётчика, и что сегодня Вячеслав летал крайний, вывозной полёт на спарке с посадкой, без посадочных прожекторов, этому подтверждение.
Ракету запустил, поспешив, помощник РП на КДП. Поскольку у Вячеслава ещё не было допуска, и не выполнен контрольный полёт, пришлось его всё равно слетать. Это была одна из программ совершенствования лётного состава. Позже он получил и инструкторский допуск.
Нужно сказать, что серьезных аварийных ситуаций, отказов, в полетах у Вячеслава, не случалось, за исключением: отказы генераторов, преобразователей питания, гидросистем самолета, отказы выработки топлива. Все это взаимно заменялось, переключалось, дублировалось, и можно сказать, ничего серьезного.
Однажды у него уже в конце полетов случился отказ радиосвязи. Ничего конечно опасного и сложного, для летчика не представляет. Но опасность теперь появилась со всех сторон. То такой галдеж стоял в эфире, вклиниться с положенным докладом невозможно, и всем, срочно! А, тут тишина…, кажется, что и двигатель тише работать стал, и все как-то глухие и немые стали вокруг.
А для РП тоже проблема где этот НУРС (неуправляемый реактивный снаряд), летает и куда его «нечистая» потянет. Но не зря же летчики и днем и ночью изучают книгу «Инструкция самолета», где больше половины действия в особых случаях в полете. И все, как положено: Вячеслав занимает выделенный для этих случаев эшелон, идет на аэродром, докладывает на своих местах положенные доклады, выпускает шасси, проходит над стартом (аэродромом), покачиваясь с крыла на крыло.
А, вот перейти на канал радиокомпаса (АРК), забыл. Это тот канал, на частотах которого, работают привычные радиостанции ДПРС и БПРС, которым могут мешать радиолюбители- самоучки, которых в то время было несчетное количество единиц. Да и Вячеслав в юности был этим грешен, мешал своим выходом в эфир посадке самолета.
Переход на этот запасной канал позволял принимать РП. Вячеславу осталось только зайти на посадку и сесть, то есть, одна команда – «Посадку разрешаю!». Добросовестно заходит, по привычке запрашивает посадку, и видит в ответ зеленую ракету по направлению посадки и хоть и, днем, но можно различить – «зеленые огни» посадки. До Вячеслава дошло, что он не слышал РП, но его они слышали, а он к обязательным докладам делал дополнения с подколками, уверенный в том, что передатчик не работает.
Сел нормально, зарулил на стоянку. На разбор полетов, РП принес магнитофон с записями «его радиообмена». Полчаса летчики хохотали, слушая его комментарии к докладу: «Сидят сочки на вышке! Хоть бы эшелон уточнили (возмущение при подлете). Перед третьим разворотом – «А полосу – то хоть освободили!». После запроса на посадку – «Хоть бы кто зелененькую запустил!».
Хотя все дружно и посмеялись, но в целом действия его оценили, как правильные. Канал АРК он включил, оказывается, просто он ему не понадобился. Все происходило визуально и для него привычно. Если до этого его звали «Электроником», то теперь он еще стал и «радистом». Все хорошо, что хорошо кончается.
Год одна тысяча девятьсот семьдесят девятый начался тяжело, да и заканчивался напряженно. Прошли полковые ученья в Мары, вернулись на родной аэродром в Староконстантинов. Осталась еще не выполнена, задача года – атаки наземных целей. Вот и выполняли ее на предписанном им полигоне.
Обещанного отпуска опять не получилось. У командира звена умер отец и, Вячеславу предложили заменить командира звена, быстренько слетаться в парах и преступить к полетам на полигон на атаки НЦ.
И вот уже он ведет звено на полигон. Погода прекрасная, все видно вокруг. Над полигоном распускаются по заданному маршруту, по одному. Руководит на полигоне командир полка полковник Болдырев. Два захода на цель отработали нормально, без замечаний, сбросили бомбы, пустили НАРы (неуправляемые Авиационные Ракеты), переходят на пушки.
Подходят к третьему развороту, а впереди летящего самолета Вячеслав не видит, тут он докладывает ему, что выполняет третий разворот. Подождал и он, «затянул» время. По команде начинает выполнять третий разворот и чувствует, опасность справа, повернул голову, а там сверху, прямо на него, падает самолет. Увернулся от столкновения, чудом, переворотом вправо (перевернул самолет «вверх ногами»). Никто на земле сближение даже не заметил.
Чтобы отстать от этого самолета, выходит в горизонт и выполняет боевой разворот влево в сторону мишеней. Все внимание за впереди летящим самолетом. Наконец он отстрелялся и выводит самолет. А, Вячеславу и целиться некогда, дальность до цели мала, а в пушке снарядов (как никогда), сто штук! Эти три секунды стрельбы, казалось, длились целую вечность. И что-то земля непривычно быстро начала приближаться.
Вячеслав начал делать вывод самолета, а он не «подчиняется», не хочет выходить из пикирования. Деваться некуда, взял РУС, (Ручка Управления Самолетом) полностью на себя.
Здесь начала, резко расти перегрузка, начало понижаться и зрение, последнее, что увидел, трава слишком низко. Когда стало темно, начал пропадать и слух, в последние секунды услышал, «Выводите!» с позывным - «третий». – «Слава, выводи!».
А ему просто оставалось ждать, что будет дальше. Что касается перегрузки в полете: Уровень, где нет перегрузки, это прямолинейный горизонтальный полет, он может быть на любой высоте. Перегрузка «вдавливает» мышцы лица к костям черепа. Действует она сверху вниз (положительная). Кровь с головы и тела вытесняется вниз, поэтому на ноги и живот одевают ППК(противоперегрузочный костюм). А из-за отсутствия крови летчик временно теряет зрение, потом слух.
К примеру: самолет весит десять тонн, чтобы он летел в ГП, нужна подъемная сила, то есть, десять тонн. Если увеличить, резко, подъемную силу в пять раз, нужно увеличить подъемную силу в пятьдесят тонн. При этом сам самолет, вместе с ним и летчик, становятся тяжелее в пять раз, то есть перегрузка в пять единиц.
Подъемная сила появляется при обтекании профеля всего самолета, а главное крыла, набегающим потоком воздуха. Если увеличить перегрузку, взятием РУ на себя, увеличивается угол атаки самолета, что и приводит к резкому увеличению подъемной силы. Этот эффект называют «летучего змея».
Когда наконец у Вячеслава появилось зрение, увидел, что самолет набирает высоту и начинает падать скорость. Пытается увеличить обороты двигателя, а они стоят на «максимале». Здесь до него и дошло, почему так быстро приближалась земля и почему самолет так «вяло» реагировал РУС.
Перевел самолет в горизонтальный полет, чувствует, что его ищут, доложил свои, азимут и дальность (место нахождения самолета) относительно центра полигона. Послышался голос командира.
- Слышу командир.
- Ну, ты даешь! Дам команду РП аэродрома заводить тебя подальше, с прямой, проверишь выпуск шасси и закрылков.
- Перехожу на стартовый канал радиосвязи, - сказал Вячеслав, - иду домой.
А в эфире, что – то тишина непривычная, обычно на стартовом канале такой гвалт стоит, когда полк летает. Сначала они не знали где его искать, почему-то искали на земле, видимо, предполагали катастрофу.
Увидели самолет только тогда, когда Вячеслав доложил о себе. Выходит на посадочный курс подальше (за 35-40 км.), как сказал командир. Шасси вышли нормально, но необычно, а с каким-то непонятным трением. Закрылки во взлетное положение вышли, но с каким-то скрипом в посадочное положение, выпуск привел к вращению, пришлось вернуть во взлетное. Так и зашел Вячеслав, на повышенной скорости и сел.
Руководитель полетов сказал: - ты на стоянку не рули, слишком много желающих тебя ждут, заруливай сразу на ТЭЧ (ремонтные мастерские), там встретят. Встречает Вячеслава толпа тех. состава, во главе с инженером полка. Вячеслав легко спустился с самолета. Техник подает ему журнал подготовки самолета и что-то заикается. Он ему говорит, что замечаний нет, так, по мелочи. А он пальцем указывает на самолет и что-то на глазах, белеет. Здесь и Вячеслав посмотрел на самолет...
Глава 8. Скелет с небосвода
Самолет превратился в «скелет». Полу - крылья и стабилизатор (хвостовое оперение) превратились в гармошку, торчат «ребра» нервюр. Картина неприятная. Это повлияла нагрузка, как на планер, так и на человека, и называется она, перегрузкой. В данном случае, была положительной.
Теперь началось время разборок и различных комиссий. А, прибыло их, аж, четыре: Две армейские – выявлять причины аварийных ситуаций и определять виновных. Медицинская, из столицы нашей, Москвы, поскольку до них дошла информация, что летчик допустил перегрузку недопустимую на данном этапе полета. Так же прибыла комиссия из конструкторского бюро, поскольку этот самолет на такой перегрузке не испытывался.
На маневрах скорость переменная, а вот на пикировании на цель (Ошибка, не выключил «Максимал»), скорость выросла девятьсот пятьдесят – тысячу километров в час.
Что мог в той ситуации сделать, Вячеслав, он сделал (Взял РУС на себя), все остальное сделал самолет. Инженеры со специалистами ОК (объективный контроль) проанализировали пленку САРПП (Самописец Автоматической Регистрации Параметров Полета), а еще называют «Черный ящик». На вид - это бронированная рыжая кассета, и даже с такой же, рыжей пленкой, похожей на фотоаппарат, только без объектива.
Так вот, по пленке выяснилось, что линия изменения перегрузки, в критический момент, вышла за пределы пленки, потом вернулась обратно.
Такого никто не видел, расчеты показали: пик перегрузки определен, как тринадцать, тринадцать - с половиной единиц. Поэтому и появились Московские комиссии. Конструкторы удивлялись, - ведь этот самолет на испытаниях начинал ломаться при перегрузке десять с половиной – одиннадцать единиц. А, здесь тринадцать, при этом еще и сел.
Медики забеспокоились за состояние здоровья летчика. Если была потеря сознания, летчика надо «списывать». Госпиталь находился в черте гарнизона, там удобно было обследовать. Начали его крутить – вертеть, но ни нашли никаких отклонений. Анализ комиссии после обследования показал, что выходя из пикирования, самолет стал увеличивать углы атаки, и летчик принял полу - лежачее положение, что уменьшило воздействие перегрузки. Медики встали на сторону конструкторов, которые сказали, что если речь пойдет о списании, они предложат Вячеславу пойти к ним испытателем (наземным, либо в составе экипажей).
Пока на «верху» принимали решение, Вячеслав не знал, куда себя деть, и что ему делать в сложившемся положении дел. Конечно же, он хотел продолжить летать.
Видя его удрученное состояние, к нему пришел сосед по подъезду, уважаемый им командир авиа - эскадрильи, подполковник Бочаров.
- Если ты хочешь летать, как раньше, пришел тебе дать совет. Спустись вниз, в магазин, возьми хороший коньяк и коробку конфет, сходи в соседний подъезд к командиру полка, поговори с ним откровенно, по душам, я думаю, он тебя поймет!
Так и сделал, Командир встретил Вячеслава приветливо.
- Догадываюсь с чем пришел, летать хочешь, давай поговорим.
Сначала рассказал, как он сам видел и понимал картину случившегося: - Сближение на третьем развороте никто не увидел. Не было ни одного доклада. Насторожило только сближение с впереди летящим самолетом. Вот что снарядов в пушке у тебя много, я не учел. Но уже было поздно, самолет падал на мишенное поле. Крикнул о выводе я уже чисто для магнитофона. Тут образовалось огромное облако пыли, в которое и вошел самолет.
Дал команду на выезд мишенное поле аварийной бригаде, пожарной и скорой помощи. Заодно дал команду на аэродром, прекратить полеты. Пока отвлекся на распоряжения, необходимые в таких случаях, пыль рассеялась, а не пламени, ни дыма, ни взрыва, нет. И самолет пропал. Летчиков остальных успел отправить с полигона. И гнетущая тишина. И только твой доклад привел в чувство.
Затем он заговорил о проблеме с дальнейшими полетами, кто за, кто против полетов. Инженерно – технический состав во главе старшего инженера полка, на стороне Вячеслава, стал в защиту. Ведь самое дорогое двигатель, оборудование, системы вооружения, современный прицел – сохранены. Каркас конечно восстановлению не подлежит, скорее всего, много микротрещин.
Московские медики поддержали летчика. В таких случаях, на пленке ОК, при потере сознания появляются резкие изменения, «скачки» по крену и перегрузке. А, здесь все плавно синхронно и выдержано. Ну, а конструкторы сразу сказали: - Будите списывать, заберем к себе.
В его случае третий вариант, устраивал больше всего. Еще командир сказал, что и сам себя чувствовал от части, виноватым, когда не отпустил в отпуск, после семейной трагедии, вот и накопилось. Решение он уже принял, и хотел с ним идти к Вячеславу. Но он его опередил.
Далее посоветовал не расслабляться, не унывать и заняться делом.
- По сколько ты у нас еще и «электроник», дал команду инженерам обеспечить тебя радиодеталями, лампочками, мастерами и художниками. Осуществить твою мечту (и сверху) сделать электрифицированный стенд с отображением тактических маневров и приемов воздушных боев в класс тактики.
Пока наверху выносили решение, месяц прошел, Вячеслав с техниками сверлил, да паял схемы.
Здесь вызывает его в кабинет командир и говорит ему: - хватит заниматься стендом, дальше работу закончат художники, а ты займись повторением Инструкции летчику и готовься к полетам.
Счастью Вячеслава не было предела. Значит, решение было принято, допустить к полетам, служба продолжается!
Вначале он восстановился на спарках, потом и на боевом вылете. Но обязанности командира звена уже не исполнял. Начали слётывать в составе пар, в новом составе звена.
Оказывается, готовили звено для замены. А вот куда…? Ведь в звено набрали одних отличников…
Невольно, вспомнишь слова: «Если дали человеку полетать, а тем более научили, он и на метле будет хотеть летать».
Глава 9. Тридцать первый гвардейский
Когда встал вопрос, кого послать в Германию в Фалькенберг, на замену звена, у которого истекал срок пребывания в гарнизоне, командир полка – Болдырев, не задумываясь, рекомендовал в том числе, кандидатуру Вячеслава, так как был в нем абсолютно уверен. Он не подведёт.
В одна тысяча девятьсот семьдесят девятом году он отбыл в Германию, гарнизон Фалькенберг, в составе звена из четырёх человек, командиром звена был капитан Горбан.
Добрались они до Фалькенберга, переводится то ли старая гора, то ли старый медведь, но это не важно, без приключений. Важно, как их встречали: за ними был прислан на станцию автобус с гарнизона. Приказано командиром, отправить их сразу на ужин в столовую.
Заходят они в зал, а там, как в ресторане, приглушенный свет, легкая музыка, на стенах красивые картины с природой, на столах цветы. То есть, создан хороший психологический климат для тех, кто посещает эту столовую.
Появились стройные девушки в ажурных передничках и колпачках, предложили летчикам места за столом, затем блюдо, на выбор. Попробовав пищу, убедились, что приготовлена она очень вкусно. Вдруг обслуживающий персонал засуетился, построились рядом с летчиками во главе с заведующей столовой.
Открывается дверь и заходит огромный полковник, в повседневной форме одежды, а на груди золотая звезда Героя. Все летчики вскочили со своих мест, стали по стойке смирно. Полковник взял стул, подсел рядом, уговорил растерявшихся ребят присесть. Осмотрел не спеша всех и голосом, «как молотом» по голове, произнес: «Ну и на какой чёрт, вы мне сосунки, тут нужны?!». Вячеславу на тот момент было двадцать пять лет. – «Ладно, посмотрим на вас, завтра при параде, на представлении полку». Обратился к заведующей столовой и сказал: «Организовать молодежь в профилакторий, принести им чай на ночь».
Так состоялось первое знакомство с командиром полка – Богданом Петровичем Хтей.
Профилакторием оказалась с улучшенным комфортом гостиница. Две комнаты, в спальне красиво застеленные деревянные кровати, шкаф, тумбочки, бра. В зале сервант с посудой, диван – кресла, телевизор. Почему я так, тщательно, описываю обстановку комнат, чтобы мой читатель мог понять одно, для летчиков создавали комфорт во всем, и они могли хорошо отдохнуть перед полетами.
Весь вечер летчики готовили, гладили форму, чистили до блеска обувь. Перед сном девушки принесли горячий чай, булочки, масло, и варенье. Покушав, легли спать.
Завтра у них начнется новая служба на новом месте, там, где когда-то с боями на Берлин прошли их деды. Гарнизон был расположен недалеко от места, где встретились войска Красной армии, с американскими войсками. («Встреча на Эльбе»).
Отношение всего гарнизона к летному составу проявилось с первого дня службы. Построение было приказано провести с участием всего состава гарнизона, то есть, с участием и частей обеспечения. С выносом знамен частей. Все должны были знать в лицо новых летчиков полка. Именно они будут продолжать традиции полка.
Об этом говорил командир, представляя четверку новых летчиков полку, обозначив не только фамилии, имя, отчество, но и краткую биографию каждого.
Это говорило о том, что вся работа и служба гарнизона должна быть направлена на то, чтобы летный состав выполнил успешно, поставленные перед ними задачи. Конечно, такое отношение к ним было и приятно и ответственно. Они платили своим старанием, вкладывая в службу знания и накопленный опыт.
Сразу по прибытию в полк Вячеславу была выделена двухкомнатная квартира улучшенной планировки. Получив контейнер из дома, он обставил квартиру. К Новому году приехала жена с дочкой. Новый одна тысяча девятьсот восьмидесятый год, встречали вместе. А спустя время им предоставили трехкомнатную квартиру в новом трехэтажном доме, построенном немцами.
Для быстрейшего повышения уровня подготовки и классности, летчиков разделили по разным эскадрильям. Вячеслав, старший летчик, старший лейтенант попал во вторую авиаэскадрилью, под руководством майора Касторнова. Общая обстановка в полку, характеризовалась тем, что все, кроме прибывших троих старших лейтенантов имевших второй класс, (четвертым был капитан) в эскадрильи были все от капитана и выше с первым классом.
Занимались восстановлением навыков, но на более высоком уровне и групповой слетанностью в новых боевых порядках на самолетах МиГ-23м и, спарке МиГ-23уб. Уставали сильно от напряженности, уж очень не хотелось в чем-то проколоться, новый аэродром, новые обстоятельства, поэтому, вначале, все как-то действовало на нервы.
Летчики, выполнив свою боевую программу, собрались в комнате отдыха, посидеть, расслабиться. Перед ними нарисовался самый молодой в эскадрильи старший лейтенант Гоша Наливайкин. Он любил травить байки про авиацию, но не свою. Спросили как-то у него, а почему не про истребителей, ответил, что дядя ему дал такую, затрещину, услышав его очередной «бред», что он отказался от этой затеи навсегда. Если даже его рядом нет.
- Слушайте, мне эту байку рассказал один мой друг – вертолетчик. Учился он в училище, маршруты учебных полетов отдельной вертолетной эскадрильи пролегали над ландшафтами Таджикистана. Горы сменялись долинами, засаженными, обычно бахчевыми культурами. Борта периодически, не смотря на строгое запрещение незапланированных посадок, садились возле бахчей с целью «оказания помощи» аборигенам в сборе урожая. И даже платили за это – если конечно, было кому.
Дело было в середине августа, самая пора для сбора арбузов, они уже хорошо прогрелись на солнышке, набрали сладости и на рынке стоили буквально, копейки. В тот день, военный вертолет Ми-24, «плюхнулся» возле такого поля, и когда поднятая им пыль слегка улеглась, экипаж узрел старого аксакала, сторожившего бахчу, с которым тотчас вступил в торг, вылезший из вертолета бортинженер.
Однако аксакал был явно не настроен на короткий и продуктивный диалог, пятнадцать минут бортинженер пел перед ним соловьем, но дед упрямо ему твердил: «Дэсят!». И растопыривал две пятерни.
- Десять рублей за мешок арбузов – на рынке таких цен нет, настоящий грабеж! Возмущался бортинженер.
Призыв к совести и здравому смыслу, сын Востока игнорировал: казалось, весь запас русских слов ограничивался, этим словом – «Дэсят». Надо было срочно определяться, дальнейшая задержка с взлетом была чревата не хорошими последствиями... Но, и порожняком улетать не хотелось.
Командир принял мудрое решение. Протянув старому вымогателю, его червонец, (на губах деда появилась презрительная усмешка, не умеют, мол, русские торговаться), командир заорал второму пилоту, - Серёга, тащи чехол от лопасти!
Хотя чехол от несущего винта и был уже, обычного мешка, но крупный арбуз входил в него легко. Что же до длины… Дед перестал улыбаться уже на стадии разворачивания «мешка». А, когда экипаж тащил к борту на полусогнутых ногах, чудовищный восьмиметровый стручок, набитый отборными арбузами, аксакал почтительно встал.
Когда погрузка закончилась, дедок подошел к командиру и сказал: - Командыр, ты больше такой мэшок нэ прилэтай.
Все летчики сидели, расслабившись, как на физиотерапии, на лицах улыбки, усталость, как рукой сняло.
Продолжение:
Предыдущая часть: