Предложено – тот ча́с же осуществлёно. Дойдя до улицы Красная, бойкие приятельницы свернули направо, вышли на обратный маршрут, зашли в продовольственную лавку, с кричавшим названием «Модерато» (там же непринуждённо поменяли сто баксов), прикупили свеженькой выпечки, газированной «кока-колы» и, эффектно «почавкивая», направились к образовательному комплексу; он располагался вдоль центральной автомобильной трассы, по направлению к районному центру Райково. Двигаясь к намеченной цели, боевые девчонки настраивали себя на скорую схватку. Неудивительно, что, преодолев около полутора километров, они подходили к трехэтажному школьному зданию, изрядно взвинченные да надлежаще накрученные. Уверенная в собственных силах, Лисина сделала суровое предложение, показавшееся рыжеволосой подруге слегка необдуманным:
- Я останусь дожидаться на «воле», спрячусь за отдалённым углом. Ты пройдёшь в обучающие пенаты, найдёшь дерзновенную, ретиво крутую, обидчицу, позовёшь её чуть-чуть прогуляться – можно с подхалимками-прихлебательницами – будем бить каждую, кто только не сунется – а там, «лять», и посчитаемся с вашей высокомерной зазнайкой, и укажем ей нужное, по сути позорное, место. Короче, ступай, а я тебя обожду – на тот, как говорится, гипотетический случай, чтобы никто бы не догадался.
Они как раз миновали боковую ограду, изготовленную из металлической сетки-рабицы, и приблизились к одной из торцовых стен; она отмечалась крайними коридорными окнами да характерным спуском, позволявшим попасть в подвальное, расположенное снизу, пространство. Оно выпирало наружу, выступало примерно на пару метров, и показалось предприимчивой бестии на редкость удобным – именно за искусственно образованным треугольным выступом она, бравая и решительная, готовая к осуществлению справедливой расправы, предусмотрительно надёжно укрылась. Дожидаться пришлось недолго. Точь-в-точь к положенному времени закончился первый урок, и дружная стайка щебетавших девчушек, всей молодежной группировкой, незамедлительно устремилась наружу. Едва они очутились на приусадебном, скорее пришкольном, участке, как тут же столкнулись с рыженькой интриганкой; она выглядела, по их мнению, непозволительно торжествовавшей, излишне уверенной. Вперёд выдвинулась деловая блондинка и, демонстрируя прекрасные формы (они передавали высокий рост, точёную фигуру и стройные, длиннее обычного, ноги) приступила к уничижительному допросу:
- Ты, Палина, «кашки-борзянки», что ли, ненароком с «утряни» объелась, раз позволяешь себе бестактную позу? Ан нет! Наверное, я ошибаюсь, и ты, «хайли лайкли», - подразумевалось «вернее всего», - ещё разочек желаешь заполучить по рыжей тупой «бестолковке» да навсегда остаться без прежнего уважения – правильно, Любаха, я поведение твоё, глупое, сейчас понимаю?
- Конечно же, нет! - горделиво подбочениваясь, веснушчатая проказница провоцировала на затяжной, ни в коей мере непримиримый, конфликт; она посчитала, что просто обязана выделиться вызывающей интонацией, а для пущего эффекта отобразиться брезгливой, безумно презрительной, мимикой: - Пришла пора, «презренная стерва», примерно тебя наказать, да и воздать «наглой сучке» по всем бывалым заслугам! Пойдём, «трусливая тварь», отойдём-ка в сторонку, чуть-чуть «побазарим», – или скажешь, что испугалась?
Бесподобная, несказанно прекрасная, блондинистая особа, по красоте она не равнялась ни с кем из присутствовавших подруг. Правда, сейчас уподобилась мстительной фурии: лицевую окружность свело одичалым гневом; изумрудные глаза заблестели безжалостной яростью; смуглая кожа потемнела сильнее обычного (стала какой-то зеленоватой); белокурые длинные волосы, спускавшиеся к великолепным плечам, зашевелились как те зловещие змеи; пухлые губы вдруг стали бесцветными; прямой, чуть вздёрнутый, нос отвратительно сморщился. Если расценивать её внешний вид (кстати, он облачался в яркую розовую кофточку, потёртые синие джинсы, дорогие и модные, а также чисто «адидасовские» кроссовки), то сейчас он передавал не столько прилежную школьницу, ученицу десятого класса, сколько напыщенную ведьму, злобную и строптивую. Остервенело тряхнув шикарной причёской, Михайлова резко взмахнула правой рукой, призывая собственных спутниц (а их при ней было не менее десяти) следовать за собой, заносчиво толкнула предполагаемую противницу и надменной походкой, спесивой да горделивой, направилась за угол учебного заведения (где молодые люди обычно устраивали драчливые разбирательства и где теперь затаилась плутоватая, излишне хитроумная, бестия). Появилась Юла неожиданно, едва две бойкие леди, рыжая и блондинистая, свернули и едва и та и другая остановилась, успев обмолвиться лишь парочкой оскорбительных словечек. Нападавшие девушки как раз составили живой полукруг, не до конца окруживший раздухарившуюся шатенку, когда из-за подвального выступа показалась неописуемо красивая барышня, выражавшая непреклонную волю, бесстрашный характер. Показывая явное, во всём неоспоримое, превосходство, она неторопливо плыла, словно дивная лебёдушка по спокойным волнам; её величавая поступь отображала воинственный дух, непоколебимую боевую решимость, непобедимую бойцовскую силу. Лисина приблизилась к практически окружённой приятельнице, остановилась по правую руку, а ознаменовавшись нескромной позицией, вызывавшей на яростный поединок, приступила к оскорбительной словесной проверке. Остальные девчата, ошарашенные нежданной подмогой, немножечко расступились.
- Ты, что ли, та самая никчёмная Светка, что посмела подмять под себя всех добродушных, застенчивых школьниц и что не даёт им никакого покоя? - в уничижительных выражениях она нисколько не церемонилась. - Я лично тобою сейчас займусь да основательно тебя проучу, чтобы в будущем никому и в голову не пришло вершить господскую волю, обижать куда более слабых и устанавливать здесь собственные, по сути крепостные, порядки! Это понятно?!
- Да кто ты, вообще, такая, что смеешь дерзить, отъявленно разговаривать? - зеленоглазая блондиночка задыхалась от неуёмного гнева и готовилась перейти к активной, хотя и бездумной атаке. - Да я двумя пальцами только возьму и щёлкну, как верные подружки порвут тебя, «плюгавую стерву», на меленькие кусочки, на окровавленные клочочки, на грязные тряпочки!
- Не поймавши ясную «соколи́цу, заранее начинаешь перья ощипывать?! - перефразировав известную поговорку, Юла озарилась лукавой улыбкой, в чём-то озорной, но подлинно бесподобной (неторопливо пошла на сближение, максимально возможное и необходимое для нанесения упредительного удара, как правило, решающего исход всего девчачьего поединка); эффектно передвигаясь, она не забывала ехидно ёрничать: - Я – Лиса, подруга униженной Любки, и назидательно, наглую, тебя проучу – слабо́ подраться со мной один на один?! - вопрос являлся провокационным, склонявшим к единоличному, сугубо прямому, противоборству.
- Да без проблем! - прокричала разгорячённая вертихвостка и необдуманно кинулась на зарывавшуюся обидчицу; она попыталась схватить её за потрясающе роскошные волосы.
Местная девушка, не обученная приёмам рукопашного боя, да ещё и достигшая крайнего предела нервозного срыва, естественно, промахнулась. Что же Юла? Натренированная разведчица, прошедшая как специальную военную подготовку, так и жёсткую школу скитальческого бродяжничества, она легонько присела, предоставляя настырной сопернице схватиться с пустующим воздухом, а левым кулаком нанесла нехилый удар, чётко попавший в солнечное сплетение. Поражённая блондинка натужно закашлялась. Однако умелая неприятельница не собиралась остановиться в достигнутом преимуществе: она резко выпрямилась, снизу-вверх как следует вдарила, попав правыми костяшками в красивенький подбородок, а следом (ну так, для дополнительной убедительности) лбом добавила в изящную переносицу. Раздался непривлекательный хруст, предупреждавший о переломе носового хряща. Из обеих ноздрей заструилась багряная жидкость, зелёные глаза единовременно закатились… безвольно падая, поверженная красавица беспомощно лишилась сознания.
- Ну?.. Есть ещё кто, желающая быть хорошенечко битой? - изображая злобную фурию, кареглазая бестия, вмиг заручившаяся непревзойдённым авторитетом, прыгала от одной очумевшей девушки и сразу к другой; она заставляла их трусливо пятиться взад да занимать выжидательную позицию, отчасти нейтральную, а частью опасливую. - Говорите! Я сегодня добрая – на хлёсткие зуботычины.
Желающих очутиться в том неприглядном положении, в каком пребывала их верховная предводительница, и распластаться, опозоренным, на свежей весенней травке, видимо, не нашлось; напротив, все, ещё совсем недавно безраздельно преданные подруги (да и просто тупые зеваки, охочие до увлекательных зрелищ), неизменные участницы «группы поддержки», теперь трусливо сбегали – оставляли бессознательную заводилу на произвол злосчастной судьбы да милостивое великодушие напористой победительницы. Постепенно, одна за другой, они завернули за угол и быстрее-быстрого, страшно напуганные, напропалую бросились врассыпную.
- То-то же! - Юла помахала вслед прелестным, изящно женственным, кулачком (хотя на поверку он оказался твёрдым, более чем умелым). - То-то же! Только попробуйте ещё кто-нибудь Любку тронуть – и вы у меня жестоко поплатитесь! - И довольная легко добытой победой, она торжественно возвратилась назад, зашла на боковое пространство, с фасадной части не видимое.
Недолго двум юным соратницам представилось наслаждаться заслуженно добытым победным триумфом… Недавно неслыханно агрессивные, едва лишь чуточку «загнобившись», подленькие подружки первым делом бросились в кабинет директора школы; они обстоятельно ей о свершившемся избиении сообщили. Пока Юлия Игоревна (надо отдать ей должное!) пыталась привести побитую соперницу в чувство и, присев на шикарной груди, энергично растирала ей бледные щёки, из-за кирпичного выступа вывернула незнакомая сорокалетняя женщина; она быстрым шагом направилась прямо к ней. Оценив её напористый вид, стройный и худощавый (одетый в строгий серый костюм, пошитый из дорогущей материи), Лисина сделала правильный вывод, что колючие серенькие глаза, разгневанная привлекательная физиономия и решительная поступь красивых ножек (обутых в эффектные чёрные туфельки) не несут с собой ни доброго, ни хорошего. Как лишнее свидетельство, бескровные губы поплотнее сжимались, чуточку сморщивались, подведённые брови грозно нахмуривались, белокурые волнистые волосы живописно развевались по ве́тру. Худшие опасения подтвердились пронзительным криком: «Лиса, убегай! «Подленькие сучки» на нас настучали!» - прозвучавшим из лужённой глотки задушевной, истинно настоящей, подруги; она первой оценила серьёзную ситуацию, да ещё и, сверх прочего, попала в «плен» к подоспевшим «трусливым гадинам».
Зрелищно прыгнув кверху, как грациозная пантера, великолепная и изящная, Юла отскочила немного назад, развернулась в воздухе на сто восьмидесятый градус – и… прекрасно осознавая основную поставленную задачу и нисколечко не желая её позорного срыва, скорого и постыдного, быстро-быстро пустилась тика́ть. За ней было кинулись трое подружек, наиболее прибли́женных к блондинистой злыдне; но все они скоро поняли, что их спринтерская подготовка (в отличии от прилежной воспитанницы суворовского училища) оставляет желать наилучшего. Обогнув старую, давно замороженную, котельную, скоростная бегунья вымчалась в бескрайнее, по-русски чистое, поле и, огибая посёлок с восточной части, постепенно приблизилась к окраинной улочке; на неё несколькими часами ранее она повстречалась да удачно познакомилась с Любанькой Палиной. Убедившись, что её никто не преследует, пронырливая плутовка забежала в знакомое внутреннее пространство, а оставшись одна и оказавшись во вре́менной безопасности, позволила себя немножечко отдышаться. Шла первая половина дня, до вечера ещё далеко; а значит, в свете волнительных неприятностей, возникла острая необходимость где-то надёжно спрятаться да до поры до времени спокойно, без лишних залётов, пересидеть. Сломленная великой усталостью, не задумываясь о скверных деталях, юная особа безвольно повалилась на «плотское ложе». Несколько раз натужно вздохнула и разом провались в глубокий, беспробудный, целительный сон.
