* Англоязычное название фильма: The Seed of the Sacred Fig
“Любой тирании, чтобы утвердиться, нужно лишь молчание гражданского общества” ©
Драма “Семя священного инжира” Мохаммада Расулофа (Mohammad Rasoulof) рассуждает о подавляющем контроле, о том, почему люди подчиняются. И выясняется правда о том, что большинство подчиняется не потому, что подчинение – это правильно, а потому, что безопасно или удобно в условиях текущего режима. Также режиссёр заглядывает дальше устоявшегося правила – что, если подать свой голос и отказаться от статуса вечной жертвы. Установившиеся рамки рушатся – это показано и в фильме, но также последствия касаются и актёров. Актёры в этом фильме – самоотверженные люди, они очень рискнули ради точки зрения Мохаммада Расулофа.
Драма была показана в рамках основной программы кинофестиваля в Каннах 24 мая 2024 года. Ветви драма не получила, ей досталась лишь россыпь конкурсных призов, включая Специальный приз жюри (третья по значимости награда), а также приз от федерации кинопрессы (Фипресси), от экуменического жюри, от AFCAE (французской ассоциации киноискусств) и Приз Франсуа Шале (отмечена ценность журналистики).
В текущем наградном сезоне драма получила номинации в категории “Лучший фильм на иностранном языке” (BAFTA, Golden Globe и Oscar). Первые две статуэтки уже фильму не достанутся, но впереди ещё Oscar. Примечательно, что на церемонии Oscar “Семя священного инжира” выдвигается от Германии. Этот проект в основном производился в этой стране, сам режиссёр сейчас проживает там, именно эта страна выдала Мохаммаду Расулофу проездной документ, согласно которому он сможет посетить церемонию (по крайней мере ему хотелось бы, чтобы поездка не сорвалась). Сам режиссёр хотел бы, чтобы его проект был представлен именно от Ирана, его страны, но в его ситуации сейчас это невозможно.
Сюжет
Иман (в исполнении Миссы Зареха) получил повышение по службе: его назначили судебным следователем, а это сулит повышение зарплаты, улучшение жилищных условий и получение должности судьи через два года успешной службы. После повышения Иман под роспись получил табельное оружие, так как судебные следователи могут стать мишенью для людей, выступающих против современного режима.
У Имана есть семья – покорная жена Наджме (в исполнении Сохейлы Голестани) и две дочери, школьница Сана (в исполнении Сетарех Малек) и студентка Резван (в исполнении Махсы Ростами), которые отличаются от матери и отца более современными взглядами на жизнь и смелым поведением. Резван так и вовсе может дерзко ответить обоим своим родителям.
Вопреки ожиданиям, что продвижение по службе главы семьи сделает их жизнь только лучше, отношения между всеми ними стали только хуже.
Отношения начали портиться из-за новостей. Сана и Резван не верят тому, что сообщают по телевизору. Они посочувствовали студентке, которую арестовали из-за снятого хиджаба и которая умерла в заключении. В новостях сказали, что у неё случился удар, но Резван считает, что её убили.
Резван не может верить новостным сообщениям из-за своей подруги Садаф (в исполнении Нюши Ахши), которая пострадала, случайно оказавшись в числе протестующих. Садаф была ранена, а потом арестована, хотя ничего плохого не замышляла. Помочь ей было очень сложно: все находятся в страхе, что любой человек может оказаться опасным, в том числе и Садаф. Потому Резван восстала против своего отца, который ничего не делает против очевидной жестокости, направленной на невинных.
Ситуация достигает пика, когда у Имана пропадает табельное оружие, и он подозревает своих женщин в краже.
Из истории создания этого фильма
В 2020 году Мохаммад Расулоф очередной раз сидел в тюрьме за свои политические взгляды, критикующие современное правительство (он представил эти идеи в своём фильме “Зла не существует” о смертной казни в Иране). Пока он там находился, в Тегеране вспыхнули массовые протесты, именуемые "Женщина, жизнь, свобода", после смерти арестованной 22-летней студентки Джины Махсы Амини. Она была схвачена из-за того, что осмелилась снять хиджаб.
Расулоф и прочие политзаключённые обсуждали текущие беспорядки, а сам Расулоф уже 15 лет хотел сделать фильм на подобную тему политического преследования – он обдумывал варианты сюжета. Да, это очень рискованно, но гибель обычной студентки подтолкнула его всё же осуществить дерзкий замысел. В 2020 году протесты только усиливались, число задержанных росло, при этом пандемия внесла свою лепту, потому было объявлено всеобщее временное помилование, и Расулоф был освобождён.
Получив свободу, он приступил к работе, но в режиме строгой секретности, так как вынесенный ему вердикт предусматривал запрет на съёмку фильмов в течение двух лет. Он руководил съёмками из своего дома, используя засекреченный канал, зарегистрированный на чужое имя. Но, если ему всё же надо было проверить процесс на площадке, он приближался к ней не ближе ста метров.
Его отсутствие на площадке гарантировало безопасность для всего съёмочного процесса и всем причастным к нему. Это параноидальное ощущение в полной мере отражается в самом фильме. Судебный следователь Иман, получивший повышение по службе, испытывает невероятное давление со стороны прокурора, распоряжающегося чужими жизнями с невероятной лёгкостью. Рукой Имана он отправил на тот свет сотни заключённых без суда и следствия, так как Иман должен был без чтения досье подписывать смертные приговоры. Действие в фильме редко выходит за границы квартиры (стены как метафора ограничения тут крайне важны). Если действие и выходит за пределы помещения, то фигура человека помещается тут же в салон автомобиля. Это очень говорящий художественный образ – полное ограничение свободы и тотальный контроль. Женщины живут в страхе и подчинении перед своими мужчинами. Но и мужчины не так свободны. Иман, например, находится в полной зависимости от своей системы. В целом же иллюстрируется состояние полного подавления, страха и преследования. Это ощущение усиливается за счёт включения в повествование реальных записей протестов на улицах Тегерана, которые просматривают Сана и Резван тайком от своих родителей. Эти дети из нового поколения, не такого, которое хочет подчиняться режиму, как их родители. Они хотят сами выбирать цвет волос и своих друзей.
Всё тайное становится явным, в этом случае тоже не было исключения. Когда драма “Семя священного инжира” находилась на стадии пост-продакшена (монтаж проводился в Германии как раз), власти выяснили, кто является режиссёром. Так совпало, что тогда же Расулоф был снова приговорён к тюремному заключению за ранее вынесенные, но не приведённые в исполнение приговоры.
Мохаммад Расулоф после этого сбежал из Ирана в безопасное место. Он продолжал общаться с техническими работниками, занимающимися монтажом. Он просматривал фрагменты фильма, иногда прямо на своём телефоне.
Хотя это и было рискованно, Расулоф прибыл в Канны на премьеру своего фильма в 2024 году. Актёры и остальная съёмочная группа столкнулись с серьёзными последствиями из-за участия в съёмках. Три молодые актрисы – Нюша Ахши, Сетарех Малек и Махса Ростами – были вынуждены бежать из Ирана. Офис оператора Пуяна Агабабаи обыскали, конфисковали его вещи и запретили покидать страну. Сохейла Голестани находится под пристальным вниманием, против неё возбуждено дело за пропаганду против режима.
Каким получился фильм: наряжённым и захватывающим
“Подчинение– это беспрекословное повиновение. Глубокая любовь, воспетая в иранской литературе, часто романтизированная, является ещё одной формой капитуляции. Это подчинение распространяется и на нашу политику. Чего, в конечном счёте, требует от нас Верховный лидер Ирана? Беспрекословного подчинения. Полной преданности,” – говорит Мохаммад Расулоф, комментируя подтекст своего нового фильма.
Я думаю, что его фильм можно рассматривать как заявление о том, что не стоит недооценивать потенциал слабого (в рамках мусульманской культуры женщина рассматривается такой стороной).
Одно то, что главные роли в этой истории отданы именно женщинам, является очень важным моментом. У мужчины тут только видимость главной роли – и это внушительный режиссёрский ход. Пусть Мохаммад Расулоф начинает повествование с Имана – он получает оружие, ставит подпись за него в документе. Этот пистолет является символом его силы, выражением доверия к Иману со стороны системы. Ведь потеря оружия сильно дискредитирует его владельца – он потеряет доверие и получит срок. А наличие оружия – это повышение статуса.
По мере развития сюжета становится ясно, что Иман – это практически картонная фигура, которыми заставлен коридор прокуратуры, где он трудится последние двадцать лет. Эти фигуры (собственно, как и он сам) “застыли” в состоянии подчинения и веры, приложив руку к сердцу. Иман приучен к этому безоговорочному повиновению с детства (о чём свидетельствует старая фотография в доме его родителей). Иман уверен, что закон Аллаха не терпит изменений, и, если чьё-то мнение противоречит законам Аллаха, с такими людьми нужно рвать отношения. А это значит только одно для его дочерей – они просто не смогут ни с кем построить отношений.
Режиссёр подводит к тому, что Иман, глава семьи, не желающий признавать, что времена меняются, сталкивается с прогрессивным мнением своих дочерей, которые не хотят, чтобы он вмешивался в их отношения с Аллахом, они хотят идти дальше и иметь своё мнение (красить волосы и ногти, приглашать подруг в дом). И женщины выходят на первый план, становится понятно, что главные героини в истории именно они.
В то время, когда Иман превращается в функцию, всего лишь в украшенную перстнем руку, подписывающей смертные приговоры один за другим, его дочери показывают неизбежное желание перемен. В какой-то момент этот смертный приговор коснётся и его самого.
Дочери не соглашаются с тем, что происходит. Они спорят с матерью, которая принимает происходящее, оправдывая это законами страны и Аллаха. Дочери считают, что законы могут быть неправильными. Своим поведением Сана и Резван показывают, что они радикально отличаются от своего отца.
Их мать Наджме находится в сложной ситуации: она борется с преданностью мужу и страхом за его действия, но также она хочет быть хорошим другом своим дочерям. Она желает, чтобы и отец не отдалялся от них. Она боится, что у Саны и Резван будет такая же ситуация как у неё – отец Наджме любил только вечеринки и азартные игры, семьёй он не интересовался. Если Иман будет так переживать за свою работу, его дочери тоже останутся без должного мужского участия в их воспитании. И в сюжетной линии отношений Имана и его женщин разбивается миф о глубокой любви; глубокая любовь не должна быть беспрекословным подчинением, в любви человек не должен превращаться в подчинённое существо без прав. Со стороны Имана порой кажется, что он бы лучше относился к домашнему животному, чем к своим жене и дочерям.
В качестве эпиграфа использовано описание растения Ficus religiosa: “Священный инжир – дерево с необычным жизненным циклом. Его семена, содержащиеся в птичьем помёте, попадают на другие деревья, и воздушные корни прорастают до земли. Затем ветви обвиваются вокруг дерева-хозяина и оплетают его. В итоге священный инжир растёт сам по себе”. Сана и Резван – семена священного инжира, которые проросли сами по себе, судя по их критическому мышлению и желанию всё подвергать сомнению. Они не хотят контроля – ни от Аллаха, ни от отца. Они просто ломают идеологическую систему мусульманского мира. Эти две девушки словно показывают несогласие всех протестующих против хиджабов женщин (точнее, против использования хиджаба как средства контроля над ними).
Этот фильм действительно провокационный и жёсткий. В нём Мохаммад Расулоф показывает, что оружие буквально стреляет по своим же. “Мой киноязык изначально был очень метафоричным. Я верил, что метафоры помогают мне преодолевать ограничения, но в конце концов понял, что просто помогаю цензуре. Я хотел быть честным с самим собой. После моего первого ареста в 2010 году я сказал себе, что как режиссёр должен делать то, что хочу, не сдерживаясь," – говорит режиссёр. У него получается.