На остановке сидела женщина средних лет в чёрном монашеском одеянии. Проходящая мимо брюнетка вдруг пригляделась и задержала шаг:
- Настя? – воскликнула брюнетка. – Настя Шумагина, это ты?
- В миру была Настя, - с достоинством ответила монашенка. – А теперь – сестра Прасковья. Здравствуй, Люся Гайкина. Я тебя узнала.
- Зато тебя не признать, - Люся присела рядом, с любопытством изучая скромный наряд Прасковьи. – То-то я думала: давно Настю не видно… а ты вон что! В это самое, стало быть… в веру обратилась?
- Обратилась, - кивнула Настя-Прасковья. – Отринула суету, ушла от искушений сластолюбивых. Живу размеренно. Трудимся. Молимся. Служим… наша служба и опасна и трудна.
- Э-эх! – сказала Люся несколько завистливо. – Вот бы и мне к вам! А то такой иногда депрессняк накатит! Сидишь и гадаешь: зачем это всё надо? Для чего я живу? Одни заботы да разочарования.
- У каждого свой путь… - нейтрально сказала Прасковья. – Я в чужие дела не мешаюсь.
Красивая Люся Гайкина поёрзала, осенённая какой-то идеей.
- Настя! – сказала она. – То есть Прасковья! Смотрю на тебя – завидно немного…
- Зависть – от лукавого! – тут же приструнила Прасковья. – Не завидуй ближнему своему.
- Ага. Я хочу сказать: тоже бы махнуть на всё рукой – и в монастырь! Туда вообще сложно поступить? Документы какие подать или экзамены пройти? Чего сделать-то надо?
- Созреть надо внутренне, вот что! – сказала Прасковья поучительно. – Созреть духовно и телесно. Абы кого не берём. Ты небось даже крестным знамением осенить себя не умеешь?
- Да вроде умею! – сказала Люся. – На днях утром с таким додиком проснулась – сразу креститься начала, едва глаза открыла!
- Чур тебя – с додиком! – отшатнулась Прасковья. – Грешный образ жизни ты ведёшь, душа заблудшая, а в монахини нацелилась. Постовать, поди, тоже не привыкла? Вон какие бока отъела. Погрязла в чревоугодии!
- Твоя правда, покушать люблю! – Люся погладила живот. – Порой встану перед зеркалом и говорю: уважаемая Гайкина, жрать надо меньше, надо меньше жрать! И объявляю себе строгий пост с понедельника!...
- И что?
- В понедельник с утра до обеда держусь как скала! – похвасталась Люся. – Правда, с небольшими перекусами. А после обеда… После обеда сила воли берёт отгул и я иду вразнос! В смысле, сначала иду в лавашную, а оттуда уже – прямым ходом вразнос.
- Что и требовалось доказать, - сказала Прасковья укоризненно. – Не созрела ты, Люся. Бесами одержима, плоть в тебе возобладает над духом. А вот ответь честно: небось ты и …
Она нагнулась к уху Гайкиной и что-то прошептала.
- Конечно, было! – воскликнула Гайкина. – Да сколько раз – не сосчитать!
- Нехорошо, сестра! – сказала Прасковья, покраснев. – А, может, ты ещё и …
Она снова пошептала на ухо Люсе. Теперь краской залились обе.
- И это тоже! – согласилась Люся. – И не только с ним!
- Заблудшая ты, падшая душа и прелюбодейка! – отчитала Прасковья громко. – А вот так ты делала?...
Она опять приникла к Люсиному уху.
- Ясен пень! – сказала Люся, поиграв грудью. – Кстати, это не так страшно, как думают некоторые девушки!
- Не примут тебя в обитель, не отмолиться тебе! – вынесла приговор Прасковья. – И ещё, наверное, ты …
Прасковья в очередной раз перешла на шёпот.
- Да, - вздохнула Люся, выслушав. – И такое практиковала. Но скажу по секрету: с Борей как-то не очень выходит. Вот со Стасиком эта штука получалась лучше. А ещё я пробовала вот что…
Гайкина воровато оглянулась по сторонам: не подслушивают ли? – и сама зашептала на ухо Насте-Прасковье.
Женщина в чёрном вздрагивала и бледнела, испуганно прикрывала рот ладонью, таращилась на Гайкину со смесью ужаса и восхищения – но слушала не отрываясь.
– Свят-свят-свят! – бормотала она. – Ох, креста на тебе нет! Да разве можно?... Вот прямо так? Ох и стыдоба ты, Люся!... Спасай свою душу!
Наконец Гайкина закончила и отодвинулась с невинным видом.
– Как-то так, – сказала она. – И это только половина того, что я вспомнила!
Мелко крестясь, Прасковья подобрала юбки и встала.
- Гадость! – сказала она. – Гадость несусветная! Порочная ты дева, Люся Гайкина! Уму непостижимо!
Брюнетка Люся молча вздохнула, подтверждая свою греховность и испорченность.
- Одного я не пойму, Гайкина, - подытожила Настя-Прасковья. – Если у тебя всё это есть – чего тебе мало, чадо непутёвое? Тут радоваться впору, а не в монастырь идти!
Махнула рукой и полезла в подошедший автобус.
Мира и добра всем, кто зашёл на канал «Чо сразу я-то?» Отдельное спасибо тем, кто подписался на нас. Здесь для вас – только авторские работы из первых рук. Без баянов и плагиата.