Я сидела в полупустом больничном коридоре, механически перебирая направления к врачам. За окном моросил дождь, а на душе было так же промозгло и серо. Кто бы мог подумать, что в свои шестьдесят два я окажусь здесь – в областной больнице, вдали от семьи, от сына.
– Можно присесть? – раздался голос. Я подняла глаза – передо мной стояла женщина примерно моего возраста, с добрым, немного усталым лицом.
– Да, конечно, – кивнула я. – Все равно составляю компанию только своим мыслям.
– Плохие мысли? – она присела, поставив перед собой чашку с кофе.
– Не то слово. – я горько усмехнулась. – Знаете, как бывает – вроде хотела как лучше, а получилось.
– Расскажите, – просто сказала она. – Иногда легче поделиться с чужим человеком.
Я помолчала, разглядывая узоры на скатерти. Может, и правда стоит выговориться?
– Все началось три года назад, когда мой Димочка привел в дом эту. Лену, – начала я. – Я сразу почувствовала – что-то с ней не так. Материнское сердце, оно ведь не обманешь.
– А что было не так?
– Все! – я всплеснула руками. – Во-первых, откуда она взялась? Якобы познакомились на работе, она там бухгалтером. Но я навела справки – оказалось, до этого она успела дважды побывать замужем! В двадцать семь лет! И от первого брака есть ребенок, девочка, которую она оставила бывшему мужу.
– Может, были причины? – осторожно спросила моя собеседница.
– Какие причины могут быть у матери бросить ребенка? – я покачала головой. – Нет, тут что-то нечисто. Я пыталась поговорить с Димой, но он словно ослеп. "Мама, это в прошлом, у каждого своя история". История! А то, что она окрутила его за два месяца? Это тоже история?
Я отпила остывший чай и продолжила:
– Свадьбу они сыграли скромную, только близкие. Я, конечно, была против, но Дима. Он впервые тогда на меня голос повысил. Представляете? На родную мать!
– Любовь часто меняет людей, – философски заметила соседка.
– Любовь. – я скривилась. – Знаете, что я думаю? Она просто нашла хорошую партию. Мой сын – ведущий инженер, квартира, машина. А она что? Разведенка с темным прошлым.
Я замолчала, вспоминая тот день, когда все изменилось окончательно.
– А потом родились близняшки, – тихо сказала я. – Машенька и Настенька. И вот тут.
– Что-то случилось с детьми? – встревожилась собеседница.
– Нет-нет, с ними все хорошо. Просто. – я понизила голос. – Понимаете, они совсем не похожи на нашу семью. Ни на меня, ни на Диму. У нас все светловолосые, а они. Рыженькие, кудрявые, глаза зеленые. Я стала присматриваться и замечать – Настя вообще на Диму не похожа. А Маша. У нее улыбка странная, чужая какая-то.
– И что вы сделали? – спросила женщина, хотя по её глазам было видно – она уже догадывалась.
– Я. – голос мой дрогнул. – Я заказала ДНК-тест. Тайком, конечно. Взяла у девочек волосики, когда они спали, у Димы – расческу. Знаете, как было страшно ждать результатов?
Женщина молча кивнула, внимательно глядя на меня.
– Две недели как в тумане ходила. Все смотрела на невестку – то ли она нервничает, то ли мне кажется. А она как ни в чем не бывало – готовит, с детьми занимается, на работу бегает. Даже странно – будто совесть её совсем не мучает.
Я помолчала, собираясь с мыслями.
– И вот пришли результаты. Я конверт вскрывала – руки тряслись. А там. – я глубоко вздохнула. – Там написано: вероятность отцовства 99,9%. Представляете? Я чуть в обморок не упала.
– Значит, девочки все-таки от вашего сына? – уточнила собеседница.
– Да! – я почти выкрикнула это. – Но понимаете, что-то здесь не так! Не может быть такого сходства просто так. Я же помню, у моей подруги была похожая история – невестка родила от любовника, а муж и не заподозрил ничего. Потом только выяснилось.
– А вы показали результаты теста сыну?
Я опустила глаза:
– Нет. То есть, я хотела. Но как-то. не успела.
– Не успели?
– Понимаете, я начала намекать. Сначала осторожно. Говорила: "Дима, а тебе не кажется странным, что девочки такие особенные? Вот у нас в роду все больше светленькие." Он отмахивался: "Мама, у Лены бабушка была рыжая, это гены".
Я горько усмехнулась:
– Гены! А потом я не выдержала. На дне рождения девочек – им как раз два годика исполнилось – я выпила немного и.
– И что случилось?
– Я при всех гостях заявила, что эти дети не могут быть от моего сына. Что тут такое началось! Лена в слезы, Дима побелел весь. А я стою и кричу: "Признайся, от кого нагуляла? Почему молчишь?"
Женщина покачала головой:
– И что было дальше?
– Дима увел детей и Лену в другую комнату. А потом вернулся и сказал. – я сглотнула комок в горле. – Сказал: "Мама, собирай вещи и уходи. Я не могу позволить тебе разрушать мою семью".
– Вот так просто?
– Да какое там просто! – я вытерла набежавшую слезу. – Я кричала, что он неблагодарный сын, что эта женщина его околдовала, что я только добра хочу. А он стоял, такой холодный, чужой, и повторял: "Уходи, мама. Просто уходи".
– И вы ушли? – тихо спросила моя собеседница.
– А что было делать? – я развела руками. – Собрала кое-какие вещи и уехала. Сначала к сестре, потом сюда, в хостел. Думала, Дима одумается, позвонит. Прошла неделя – тишина. Только эсэмэска: "Вещи можешь забрать в любое время, когда нас не будет дома. Ключи у консьержки".
Я достала из сумки потрепанный конверт:
– Вот, результаты теста храню. Сама не знаю зачем. Может, показать ему? Хотя. что это изменит?
– А вы не думали, что дело не в тесте? – осторожно спросила женщина.
– В смысле?
– Ну, даже если бы тест показал другой результат. Разве дело в этом? Вы же не доверяли невестке с самого начала.
Я задумалась. Действительно, с первого дня появления Лены в нашем доме я была настроена против неё. Каждый шаг, каждое слово – всё вызывало подозрение.
– Знаете, – продолжила моя собеседница, – у меня тоже есть невестка. И внуки совсем не похожи на нашу семью. Но я однажды поймала себя на мысли: а так ли это важно? Главное – они здоровы, счастливы, любят друг друга.
– Но как же. репутация? Два развода в таком возрасте!
– А вы знаете причины тех разводов?
Я замялась:
– Нет. Дима говорил что-то, но я не слушала особо. Была уверена – сама виновата.
– А может, стоило послушать? – мягко предложила женщина. – Может, там совсем другая история?
В этот момент у меня зазвонил телефон. На экране высветилось: "Дима". Сердце подпрыгнуло.
– Алло? – я старалась говорить спокойно.
– Мама, – голос сына звучал устало. – Нам надо поговорить. Серьезно поговорить. Приезжай завтра, часам к двум. Лена с девочками будет у своей мамы.
– Хорошо, сынок, – прошептала я. – А. о чем говорить будем?
– Обо всем, мама. О твоем недоверии, о тесте этом. Да, я знаю про тест. Лена случайно нашла конверт, который выпал из твоей сумки, когда она помогала тебе искать ключи.
Я похолодела:
– Дима, я.
– Завтра, мама. Все завтра, – он отключился.
Я растерянно посмотрела на собеседницу:
– Что же теперь будет?
– Знаете, – вдруг сказала моя собеседница, поправляя седую прядь, – а ведь я вас где-то видела.
– Меня? – удивилась я.
– Да. На фотографии. У Лены в телефоне.
Я замерла:
– Вы знаете Лену?
– Я её начальник. Точнее, была им до пенсии. И знаю всю историю её прошлых браков, – женщина внимательно посмотрела на меня. – Хотите услышать?
Я молча кивнула.
– Первый раз Лена вышла замуж в девятнадцать. За перспективного бизнесмена. Который оказался домашним тираном. Он избивал её, унижал, запрещал работать. Когда родилась дочка, стало ещё хуже. Лена терпела два года, а потом сбежала. Подала на развод, но муж пригрозил – если она заберет ребенка, он её найдет и убьет. У него были связи, деньги. Она поверила.
Я почувствовала, как к горлу подступает комок.
– Второй брак был попыткой забыть первый. Брак длился всего полгода. Муж оказался игроманом, спустил все их сбережения. Лена подала на развод, когда узнала, что он взял кредит на её имя.
– Откуда вы всё это знаете? – прошептала я.
– Я была рядом. Все эти годы. Лена пришла ко мне в бухгалтерию совсем девчонкой. Я видела, как она поднималась, училась, как боролась с депрессией. Видела, как она украдкой следит за дочкой – та ходит в школу недалеко от нашего офиса. Видела, как она расцвела, когда встретила вашего Диму.
Женщина помолчала и добавила:
– А ещё я видела, как она плакала в туалете после каждого вашего "визита". Как прятала синяки под глазами – следы бессонных ночей. Как боялась, что вы настроите против неё мужа.
– Но я же хотела как лучше, – беспомощно пробормотала я.
– Для кого? – жестко спросила собеседница. – Для сына? Или для себя? Чтобы доказать свою правоту, свою власть?
Я закрыла лицо руками. Перед глазами вдруг всплыли картины: вот Лена готовит Диме его любимый пирог, вот возится с близняшками, вот сидит допоздна над отчетами. А вот она украдкой вытирает слезы, когда я в очередной раз намекаю на её "темное прошлое".
– Что же мне делать? – прошептала я.
– Завтра у вас будет разговор с сыном, – напомнила женщина, вставая. – Начните с правды. С признания своих ошибок. И. может быть, еще не поздно все исправить.
Она направилась к выходу, но у двери обернулась:
– Знаете, Лена никогда не говорила о вас плохо. Только: "Мама очень любит Диму. Просто эта любовь делает её слепой". Подумайте об этом.
Я осталась одна. За окном дождь превратился в ливень. Где-то вдалеке прогремел гром. А я сидела и думала о том, как одно необоснованное подозрение может разрушить жизнь целой семьи. И о том, что завтра, возможно, у меня будет последний шанс все исправить.
Если не поздно.