Иркутский фотограф Станислав Толстнев много лет известен прежде всего, как мастер пейзажа, а еще его знают, как хорошего организатора фототуров. Однако несколько лет назад он переключился на видеосъемку дикой природы Сибири и не только. Многолетний опыт фотосъемки помог настолько качественно влиться в колею киноиндустрии, что сегодня его фамилию можно увидеть в списке создателей фильмов о дикой природе крупных компаний. Ему заказывает съемки, в частности, режиссер, продюсер документального кино о дикой природе России Генри Микс.
По его заказу в 2022 году Станислав вместе со своим компаньоном, вторым оператором Алексеем Безруковым снимали медведей на Камчатке.
– Алексей – настоящий профессионал, большой знаток природы, в частности, жизни медведей. Работая в разных заповедниках, в том числе на Камчатке, Байкале, он прекрасно изучил линию поведению хищников, – говорит Толстнев, – Во время совместной работы он буквально открыл глаза мне на многие вещи. Алексей знал, к какому медведю можно подойти на 7-8 метров, чтобы крупно снять, как хищник, например, поедает рыбу, а к какому лучше не приближаться. Бывает, с виду медведь абсолютно спокоен, лежит, зевает. Непосвященный может подумать, что косолапому захотелось поспать. Но Алексей говорит, что зевотой зверь показывает – люди ему уже надоели, надо тихонечко уходить. Со временем я и сам стал кое-что понимать в поведении мишек, но с Алексеем все-таки надежнее.
– Вы и на Байкале сняли медведя очень близко, как это удалось? У нас они, в зависимости от ситуации, либо слишком пугливые, либо агрессивные.
–Да, в определенный момент удачно все сложилось. Издали медведей часто снимал, на байдарке подходили к берегу, по которому зверь расхаживал. Но вот так близко получилось впервые. Алексей, кстати, снимал меня за работой, когда я снимал хищника.
– Поведение камчатского медведя и байкальского отличается?
– Кардинально. Не последнюю роль здесь играет кормовая база. На Камчатке очень много нерестовых рек, куда заходят огромные косяки красной рыбы. Все это находится на территории Кроноцкого заповедника, где косолапых никто не трогает, поэтому они не боятся людей. На Байкале нет столько еды, поэтому медведи метят свой участок, охраняют его. У нас страшно столкнуться с медвежатами, потому что незамедлительно последует атака медведицы, а это смертельно опасно. На Камчатке медведицы специально жмутся к людям, потому что так безопаснее.
– Кого медведицы боятся в заповеднике?
–На Камчатке они оберегают своих малышей от самцов, которые запросто могут съесть детенышей, чтобы быстрее спариться с медведицей. Каннибализм развит у многих животных, и медведи здесь не исключение. Поэтому медведица, отправляясь ловить рыбу, оставляет медвежат «под присмотром» туристов. Удивительно, но факт.
Атаковать, конечно, может, но в каких-то исключительных случаях.
В канун Нового года Станислав выложил в сеть свою новую работу – документальный фильм «За кромкой льда», ставший настоящим подарком для любителей природы и ценителей хорошего кино.
– Работа над фильмом «За кромкой льда» велась целенаправленно, или он сложился постепенно из фрагментов многочисленных экспедиций?
– Довольно долго я снимал пейзажи, организовывал туры. Три года назад началось сотрудничество с немецким кинорежиссером и продюсером Генри Миксом, благодаря которому удалось поработать в Арктике, на Камчатке, в других интересных местах, а потом уже родилась идея снять фильм про байкальскую нерпу. Я много раз фотографировал этих удивительных животных, достаточно хорошо изучил линию поведения, поэтому хотелось снять нечто особенное, например, лежбища на плавающих льдах – это очень короткий период в мае, когда в одном месте могут сосредоточиться сотни и даже тысячи голов. Съемку запланировали на май 2023 года, намереваясь завершить работу за один поход, но не получилось. Продолжили съемки в 2024-м году, вышли две полноценные экспедиции общей продолжительностью 50 дней.
– Чтобы снять лежбище нерп, нужна, как минимум, лодка, способная двигаться среди льдов. Как удалось решить чисто технически эту задачу?
– У меня приличный опыт похода по Байкалу на байдарках, и я уже пытался снимать последний лед, на котором скапливаются колонии нерп. Но подобная тактика оказалась не очень эффективной – пока доберешься, времени много уходило. На моторной лодке быстрее получалось, но она сильно пугает нерп, потом приходится долго ждать, пока животные снова соберутся. Оставаться незамеченным при этом практически невозможно. Хотелось раствориться среди большой колонии и снять естественное поведение нерп.
Самый верный вариант – ночевать среди плавучих льдов. Задумка показалась интересной, но требовала хорошей подготовки. Находиться среди льдов опасно, особенно во время непогоды.
Основой для плавучего дома стал катамаран, построенный несколько лет назад. На нем я обошел Байкал, но для этой экспедиции пришлось его капитально модернизировать. Значительно расширили палубу, оборудовав полноценную каюту, на крыше закрепили солнечную батарею, ее мощности хватало даже для работы мультиварки и обогревателя. Для надежности установил третий баллон, превратив катамаран в тримаран. В итоге получился такой плавучий дом, гостиница, площадка для съемки, где нам с Алексеем предстояло жить, дрейфуя среди байкальского льда.
– Почему двум опытным операторам не удалось снять фильм с первой попытки?
–Весна 2023 года выдалась на Байкале затяжной и холодной. Снимки с космоса показывали, что к концу мая половина озера оказалась скована льдами, хотя так бывает не всегда. Помнится, в 2017 или 2018-м льды исчезли уже после девятого мая. Мы планировали застать уходящий лед Байкала, когда на последних льдинах скапливается огромное количество нерпы, а это очень короткий промежуток времени.
Но не получилось, нам не хватило нескольких дней. По факту ничего не прошло даром, учли много моментов, набрались дополнительного опыта. Решили, будем ходить хоть до середины лета, но дождемся того самого момента. Но Байкал преподнес очередной сюрприз: первым делом ото льда освободилась средняя часть озера, хотя практически всегда таяние начиналось с юга. Вдоль ледового поля решено было двинуться на север. Обстановка менялась постоянно, уже в первый день уперлись в стену битого льда. В подобную ситуацию я попадал с друзьями года три назад, когда не могли выбраться из ледовой каши – пришлось тогда запрашивать помощь МЧС. На этот раз пришлось поднимать дрон, чтобы найти большую льдину, возле которой можно было переночевать. С трудом, но добрались до места ночевки, а бросив якорь, первым делом пробурили лед, проверив толщину – 60 сантиметров оказалось вполне достаточно, чтобы перемещаться и спокойно снимать. Небольшой ветер катамарану не страшен, льды гасят небольшую волну. Опасались сильного шторма, поэтому постоянно отслеживали погоду, но прогноз обнадеживал, обещая штиль.
– Пробираясь между ледовых полей, не боялись повредить баллоны тримарана?
–Баллон повредили в самом начале экспедиции, когда ждали подходящей погоды пришвартовавшись в Узурах, а потом все обошлось.
–Нерпы появились сразу?
– Время от времени они выныривали недалеко от тримарана. Пока льда много, животные рассредоточены по всему озеру, а наша цель была снять скопление нерпы на последнем льду.
– В каком месте это случилось?
– Каждый год последний лед концентрируется чуть севернее Чивыркуйского залива, в районе реки Сосновки, недалеко от границы Баргузинского заповедника. Удивительно, что не на самом севере озера. В итоге я дождался момента, когда льды стали черными от нерп. На крупных льдинах скапливалось по сто и больше голов. Этот момент стоил того, чтобы ждать, и я дождался его.
Чтобы получились хорошие кадры, приходилось маскироваться. Но как бы не подкрадывались, вскоре оказывались в эпицентре лежбища. Специально надолго оставляли на льду камеру, к которой они довольно быстро привыкали и вели себя расслаблено.
– Фильм снят, усилия оказались не напрасными, тема байкальских нерп уже закрыта для вас, или есть еще какие-то идеи?
– Нет, не закрыта. В процессе работы появилось желание поснимать нерп, плавая среди льдов в гидрокостюме. Подобные съемки требуют определенной подготовки, но и результат должен быть соответствующим.