Знакомство с этой милой барышней и ее семьей началось для меня максимально неожиданно – со звонка из школы, в которой она учиться.
Оказалось, что ребенку, на основании заключения ПМПК, нужен логопед и дефектолог. А в штатном расписании школы таких специалистов нет, т.к. школа с уклоном в информатику.
По теории шести рукопожатий вышли на меня.
Удивилась я сильно, т.к. по запросу из школы, учеников в частной практике у меня никогда не было.
В общем, договорились мы с мамой о встрече и диагностике. Мама меня предупредила, что у девочки, по заключению ПМПК, программа для детей с задержкой нервно-психического развития.
Через два дня они пришли ко мне на диагностику. Смотрю я на ребенка и начинаю подозревать, что ЗПР ей дали из гуманных соображений, чтобы маму не травмировать. А там явно все значительно хуже.
Представьте себе скрюченное создание, у которого голова втянута в шею, шея в плечи, глаз от пола вообще не поднимает. Как-то вся зажатая и, как будь-то, за маму прячется. Зашла и даже не поздоровалась. И это в третьем-то классе!
Начала я проводить диагностику устной речи.
От ребенка требуется назвать картинки. Картинки самые простые: мебель, животные, цветы и т.п. Она не назвал и половины. А это, напоминаю, третий класс.
Ну, думаю, мой любимый тест сейчас многое прояснит. Он меня никогда не подводил.
Нужно спросить у ребенка - сколько ему лет, сколько будет через год, через два года. Для детей лет с шести и до десяти тест очень показательный. Сразу понятно, владеет ли ребенок элементарным счетом и как ориентируется во временных понятиях.
Сколько ей лет сказала, а вот, сколько будет через год - нет. Не знает.
Дальше чтение.
Читать вроде начала, но уж очень медленно и со второй строчки потеряла, где читает.
В общем, мнение своё о ребенке я составила: и что читает с трудом, и что считает для третьего класса, мягко говоря, не очень, и что тут бы скорее дефектолога, чем логопеда.
О чем маме и сообщила.
И в этом месте барышня посмотрела на меня ТАК, что я сильно призадумалась, а права ли вообще я со своими выводами.
Начали беседовать с мамой. И тут выясняется, что девочка заикается. Заикается давно и сильно.
Эта информация заставила меня по-другому взглянуть на ребенка. И провести дополнительную диагностику, чтобы понять, что там у нее с заиканием. И оказалось что с заиканием все очень и очень плохо. Ребенок фактически не может говорить – слова просто «застревают в горле».
И вся моя предыдущая диагностика оказалась бесполезной тратой времени и абсолютно неинформативной. Потому, что заикание у ребенка такое, что устная речь ей, практически, недоступна.
При таком тяжелом заикании невозможно определить:
· ребенок не знает название предмета или знает, но не может сказать;
· не может посчитать сколько ей будет лет через год , или посчитать может, а сказать нет;
· Не читает, потому что потеряла строчку или потому, что дошла до слова, которое не может произнести.
Мы еще поговорили с мамой. Я сказала, что сейчас для ребенка самое главное – избавиться от заикания или хотя бы из тяжёлой формы перевести его в легкую.
А для этого разговаривать с ней нужно, очень-очень медленно, короткими предложениями.
И тогда барышня, подражая родителям, тоже будет говорить медленно, и сможет говорить хоть что-то.
А в идеале надо бы походить на занятия к логопеду по преодолению заикания.
Проговаривала я весь этот текст медленной лечебной речью, чтобы мама поняла, что я от нее хочу.
Попрощались.
И стало понятно, что все то, что я говорила про замедленную речь маме, лучше всего уяснил ребенок.
Уходя, она максимально растянула «доооо свииидааанииияяя». И у нее получилось это сказать! И сказать без запинок!
Я давно не видела, чтобы человек был так счастлив, после непродолжительного общения со мной. Девочка, уходила от меня, танцуя и кружась в нашем длинном офисном коридоре. Счастливая от того, что снова может разговаривать!
Глядя ей вслед, я подумала - насколько все же она умная и красивая барышня и насколько обманчивым может быть первое впечатление.
Ваш логопед Лариса Юрьевна Швецова 🦉