Бойня была и в самом деле впечатляющей. Австрийский список убитых, раненых, пропавших без вести и пленных достигал 22 900 человек или почти 24 процента от 97 000 боеспособных солдат, находившихся на поле боя в течение двух дней
Французские потери были немногим меньше, составляя, по оценке австрийского исторического исследования, 19 980 человек или примерно одну четверть солдат, которые сражались на левом берегу Дуная. При том, что подсчет австрийских потерь берется из достаточно надежных документальных источников, число французских потерь по большей части оценивается путем использования таких известных факторов, как число убыли офицерского состава и вероятное процентное соотношение убитых и раненых на основании экстраполяции.
Так же как и Карл, Наполеон большую часть сражения находился под плотным огнем, но остался целым и невредимым, в то время как вокруг него падали солдаты и штабные офицеры.
...что касается снаряжения, то австрийцы потеряли всего лишь две пушки, а французы три. Тем не менее, артиллеристы обеих армий, несомненно, внесли свой вклад 21 и 22 мая. Габсбургские канониры выпустили в течение битвы около 53 000 снарядов из 292 стволов, в то время как их французские и германские оппоненты, артиллерийский парк которых увеличился до 152 орудий к утру второго дня, выпустили не менее 24 300 снарядов...
...французы потеряли всего лишь три орудия, семь зарядных ящиков и одно знамя, несмотря на сложную задачу по отводу крупной армии через единственный шаткий мост перед лицом численно превосходящего противника...
...жизнь тех, кто стался на острове Лобау, была голодной и мрачной, так как солдаты забирали все, что было хотя бы отдаленно съедобным – одним из примеров было варево из лошадиного мяса, приправленное пушечным порохом и приготовленное в отслужившей кирасе...
Мост был восстановлен в течение 24 и 25 мая, прибыл провиант, раненые были эвакуированы, и французская армия вскоре «вскоре снова приобрела свой прежний облик». «За днями скорби последовали дни радости, и повсюду в лагере не было слышно ничего иного, кроме радостных песен».
Для австрийцев такая стойкость и решительность стала признаком прочности армии, ее способности быстро восстанавливаться после ошеломляющих ударов, которые она получила в Баварии. Если кавалерия казалась разочаровывающее нерешительной, то пехота и артиллерия проявили упорство в обороне и целеустремленность в атаке. «Я мог бы поведать вам о проявлениях храбрости, которые трогали меня до слез», - писал Карл своему дяде. Однако на уровне выше простых солдат и младших офицеров были очевидны изъяны армии, устойчивые и подрывающие ее силы. Наиболее разрушительной слабостью оставался низкий уровень командования в высших эшелонах. Несмотря на то, что габсбургские генералы проявляли личную храбрость и были способны вдохновлять своих солдат, они обнаруживали недостаточную целеустремленность, редко охватывали мысленно картину обстановки шире той, что была непосредственно перед ними, и неизменно терпели неудачу при организации согласованных штурмов против зачастую хрупкой обороны французов. При всей своей отважности, большая часть этих атак представляла собой одиночные удары, не скоординированные с соседними подразделениями...
Карлу приходилось вмешиваться лично, чтобы обеспечить координацию или вдохнуть энергию в старших генералов. Его личный пример был действительно жизненно важен в нескольких критических моментах, однако среди его высших подчиненных, пожалуй, единственным, кто не требовал постоянного надзора, был Хиллер. Таким образом, австрийская армия оставалась малопригодным наступательным орудием, неуклюжим в маневрировании, сложным в координировании и негибким при ведении боя. Карл, несмотря на все свои способности, не сумел ни изменить фундаментальный характер армии, ни преодолеть силой своей командной власти ее закоренелые недостатки. В действительности, даже он сам, по-видимому, был не в состоянии «правильно завершить атаку».
Итак, невзирая на персональные усилия своего военачальника и необычайную храбрость солдат, Главная армия оказалась неспособна разгромить противника, сильно уступавшего в численности.
С французской стороны превосходное командование и тактическое мастерство почти принесли победу над численно превосходящими, но неграмотно развернутыми войсками. Первый день, от дерзкой решительности пехоты и смелых контратак до самоотверженных атак кавалерии, стал примером великолепного оборонительного мастерства. Второй день начался с впечатляющего проявления наступательного искусства, однако имеющихся в распоряжении французов сил оказалось недостаточно, чтобы сломить сопротивление упорных австрийцев, имеющих численное преимущество.
Оба дня Наполеон искусно управлял ходом сражения. Он поднимал боевой дух собственным хладнокровием и лично вмешивался там, где это было необходимо, но образцовые боевые качества французских офицеров означали, что он мог доверять Массена, Ланну и прочим важнейшие задачи, не стоя постоянно у них за спиной. Таким образом, мастерство и храбрость Германской армии, от простых солдат до ее императора-полководца, сделали битву при Асперне – Эсслинге почти равной борьбой.
Уверенность французских солдат в собственных боевых качествах, осознание ими подавляющего численного превосходства противостоящих им войск (особенно в первый день) и понимание того, что они были близки к успеху – все это помогает объяснить, почему они, усталые, голодные и страдающие от жажды, не считали себя разбитыми.
Помимо признанных талантов Наполеона и его солдат, проявленных, как только они вступили в битву, вырисовывается вопрос стоило ли вообще проводить это сражение. Многие авторы расценивают эту попытку переметнуться через Дунай как опрометчивую и спонтанную – результат чрезмерной гордыни и самонадеянности Наполеона.
Разумеется, невысокое мнение, которое он испытывал к австрийцам в целом, и переоценка того урона, который Главная армия понесла в Баварии, обусловили его решение переправиться через реку и как можно быстрее заставить Карла вступить в битву, как только он достиг Вены. Тем не менее, это решение было не столь уж необоснованно, как оно изображается задним числом...
Как мы видели, он начал изучать варианты переправы сразу, как только достиг Вены, и был, без сомнения, разочарован тем, что между его вступлением в город и завершением постройки моста прошла целая неделя. Стремясь во что бы то ни стало использовать ударный импульс армии, он сделал ставку и проиграл, однако важно не упускать из виду, насколько он был близок к успеху.
...победа, пусть и ограниченная, открыла новые стратегические варианты для габсбургского командования. С политической точки зрения, Австрия теперь могла бы искать мира, находясь в относительно сильном положении, как и надеялся Карл...
Из книги Дж. Гилла "1809: Гром над Дунаем..." т. 2, в переводе Сергея Солодухина.
Материал тг канала С. Галеева «Наполеон Бонапарт». Подписаться: https://t.me/NapoleonBonapart_publicTG