Когда мне было десять лет, я мечтал стать космонавтом. Я представлял, как лечу к звёздам, как стою на Луне и смотрю на Землю из космоса. Я рисовал ракеты, писал фантастические истории, засыпал под звуки воображаемого космического корабля. И однажды я сказал об этом взрослым.
— Хочешь быть космонавтом? Ха! Спустись на землю! — рассмеялся кто-то.
— Космонавты — это не для таких, как мы. Вот станешь инженером — это реальная профессия, — сказал другой. И я замолчал. С тех пор я стал мечтать осторожнее. Я стал выбирать «реалистичные» мечты. Мечты, которые не высмеют. Мечты, которые удобны, которые можно объяснить. Я спрятал свои фантазии под маской серьёзности и здравого смысла. Я перестал смотреть на звёзды. Я перестал верить в чудеса. Я перестал мечтать о невозможном. А потом я заметил кое-что странное.
Жизнь стала серой. Пресной. Предсказуемой.
Я делал то, что «правильно». Я шёл по «реалистичному» пути. Я выполнял обязательства, достигал целей, ставил галочки. Но внутри было пусто. Будто