По завершению учебы мы писали диплом. Но был и один государственный экзамен — научный коммунизм. Нам говорили: «Если не сдашь научный коммунизм, к диплому не допускаешься». И этот экзамен стоял по графику сразу перед дипломной практикой. Честно говоря, я в этом ничего не понимал, в научном коммунизме; темный лес, да и только. А что делать — сдавать экзамен надо. У меня в то время появился очень хороший друг, Сергей Почкория, тоже «психолог». Я его заметил с третьего курса, после восстановления. Он приходил на экзамены, сдавал их, но на занятиях я его не видел. Я третьим чувством понял, он мне нужен. Я познакомился с ним. Он тоже был очень рад знакомству со мной; я ведь работал главным инженером станции техобслуживания автомобилей. Это в эпоху дефицита нужная должность. На мой вопрос, как он сдает экзамены, не бывая на лекциях, он, не скрывая, ответил, что «преподы» тоже люди и хотят жить красиво. Каждому экзамену есть цена. Тогда деньгами еще не брали, брали услугами и дефицитом. Он познакомился с секретарем декана заочного обучения, и она ему говорила о «слабостях» преподавателей. Кому-то на даче надо вспахать, кому-то для ремонта нужны товары и так далее. А в запасных частях для автомобилей нуждались все. На них можно было поменять все: и товары, и вспашку огорода. Он даже был больше рад, что со мной познакомился, чем я с ним. Я был в хороших отношениях с нашим областным производственным руководством. Я в свою очередь на своем предприятии легко внедрял их новшества; не всем все нравилось, но я внедрял. И запросто просил необходимые детали для автомобилей, и мне их легко продавали через магазин.
Поясняю, что такое «через магазин». Просто купить деталь в магазине было невозможно. Надо было заехать в сервис, и там тебе заменят деталь. Для всех был установлен иной порядок: только установка на станции, что не дёшево и плюс очередность. Но все хотели иметь у себя в запасе детали и устанавливали сами. Это дешевле и зачастую надежнее. Представьте, была очередность на покупку авторезины: не более двух колес в два года — до смешного доходило, с отметкой в тех паспорте, обязательным, никому не нужным сезонным обслуживанием. Это было плюсом в моей учебе. Минус был: запчасти приходилось отдавать даром. И я, где мог, учил сам, где не мог, как в случае с научным коммунизмом, сдавал запчастями. Но тут были свои трудности: брали не у всех, и тут нужны были такие люди, как мой новый друг. Он был в доверии. Он сам, за счет организации помощи в сдаче экзаменов, двигался в обучении. Так сказать, брал немного сверху, про запас, а потом и свои экзамены сдавал. Например, шаровые опоры для «жигулей» нужны были всем, ну, еще много того, что часто выходило из строя. Это рядовые экзамены, а то был государственный. Его надо было отвечать комиссии.
И вот мой друг знакомит меня с членом комиссии, заядлым коммунистом Хвостовым, который объясняет мне суть дела. Мне, конечно, пришлось выслушать очень нелестное суждение обо мне, и не раз. Но все люди, и они тоже. Мы несколько раз выпивали и договорились о том, что якобы я совсем тупой и мне самому не сдать. Но он же хотел выглядеть честным, должен был держать лицо. Я все понимал. У него был «москвич», и его надо было покрасить; это дорого. Но делать было нечего, и я дал предварительное согласие. Он вперед не стал брать услугу — «честный». Договорились, что он даст мне билет, предварительно надиктует мне ответ. Билет давался так: нужно было взять третий с левого края. И дополнительные вопросы он мне тоже надиктовал. Нужно было только выучить всю эту «лабуду». Я выучил. Пришел на экзамен, взял билет, все рассказал, ответил на дополнительные вопросы, получил четвёрку и был доволен. Мы еще несколько раз выпивали, я каждый раз выслушивал, какой я «олух». Потом, уже после окончания института, после получения диплома, он приехал в мой город. Красить машину не стал, а просто взял необходимое количество краски. Мне легче — не платить за окраску. Окраска — самое дорогое. Мой друг и покрасил ему, а я за это ему продал четыре колеса. Он, Хвостов, опять сказал все, что обо мне думает. Я выслушал, и больше мы с ним не виделись.
А немного погодя и коммунистической партии не стало, как правящей. У меня совесть успокоилась, а то я даже переживал, почему я в этом ничего не понимаю.
Тяжело мне дались эти пятнадцать лет с начала обучения. Но я хорошо запомнил две поговорки: «На заочном только первые шесть лет трудно, а потом привыкаешь» и еще одну: «Надо выстоять очередь за дипломом». Я выстоял. Правда, уже прошло более тридцати лет, а мне снится, что я какой-то экзамен не сдал, просыпаюсь в холодном поту. Иногда снится, а я думаю: зачем сдавать экзамены, я же уже на пенсии, ну и в таком духе. Смешно? Ничего смешного! Это сейчас в собственном бизнесе высшее образование не обязательно, а раньше нет — и не получишь должность. Еще страшнее, если не коммунист — вообще задвинут и не выдвинут.
Это правила социалистического века. Чтобы получить должность, водителю новый автомобиль, да и просто достойное рабочее место, надо было быть коммунистом. Иначе в конец очереди. Я сначала просто мечтал о партии. Купил её манифест, и представляете, сам просился туда. Но, получив пару партийных выговоров, я понял, что делать там нечего. Там все ещё хуже, просто строят из себя честных. Уходить не стал, иначе бы лишился должности, но эйфория от коммунизма прошла.
В перестройку партия кончилась. Меня просили сдать партийный билет. Но я не сдал. Оставил для того, чтобы показать детям и внукам, куда ходить не надо. Я подсчитал: у меня уплаченных партийных взносов было на хороший мотоцикл. У некоторых водителей на легковой автомобиль. Где эти деньги? Никто не знает.
Оглавление.