О территории будущего Кыргызстна ещё в 19 веке европейцы знали очень смутно, и даже такой мэтр, как Александр Гумбольдт описывал Тянь-Шань как едва ли не крупнейшее нагорье Евразии с обилием действующих вулканов (потухшим вулканом, например, тогда считался остров Улькен-Арал на озере Алаколь в Казахстане).
В принципе на Тянь-Шань ещё в 18-м веке просачивались со стороны Китая миссионеры, а русские, присоединяя казахские жузы, вплотную подошли в середине 19 века к подножью Заилийского Алатау. Но в общем, самые яркие русской истории Кыргызстана связаны с именами исследователей: в 1856 году Пётр Семёнов (впоследствии Семёнов-Тян-Шаньский) совершил первую научную экспедицию вглубь Тянь-Шаня, обнаружив к великому разочарованию, что никаких вулканов там нет.
Через Тянь-Шань пролегали и маршруты Пржевальского, умершего на Иссык-Куле в 1888 году от тифа. К тому времени Киргизия уже давно была в составе Российской империи, и роскошный памятник Пржевальскому так и стоит близ Каракола:
Киргизию отвоевали у Коканда, а вернее завоевали вместе с ним: северную - в 1862 году, южную - в 1876, причём если северные киргизы поддерживали русских, то на Юге всё было совсем не так просто. Ещё один герой киргизской истории - Курманджан-датка, которую здесь называют "мать нации" и "алайская царица".
Ещё в 18 лет она отказалась выходить замуж за нелюбимого и сбежала из свадебной юрты. В 1832 году она таки позволяла взять себя в жёны алайскому беку Алимбету, позже родила ему шестерых детей и неофициально правила вверенной территорией вместе с мужем. Однако затем, в 1862 году, Алимбета убили при очередном дворцовом перевороте в Коканде. Но авторитет Курманджан среди алайских киргизов был так высок, что новый хан Худояр был вынужден встречать её как бека и признать её "датка" - это воинское звание в Коканде было примерно эквивалентно генералу, или вернее генерал-губернатору, так как каждый датка был ещё и наместником.
Когда в 1876 в Ферганскую долину пришёл "белый генерал" Михаил Скобелев, Курманджан подняла киргизов на борьбу, которой руководила из Кашгарии, в те времена охваченной антикитайским восстанием. Кончилось тем, что восставшие уйгуры сожгли её ставку и угнали скот, и Курманджан была вынуждена вернуться на Алай. Однако как когда-то Худояр, её встречал с почестями и Скобелев, обратившийся к ней «О, мать стольких храбрых сыновей! Считай и меня своим сыном» и наградивший званием полковника Русской армии.
В общем, она приняла русское подданство, сохранив при этом для алайских киргизов относительную вольность. Ей назначил содержание император, к ней обращались за советом генерал-губернаторы типа Кауфмана - никто не знал нюансы жизни в Туркестане лучше, чем она. Наконец, в 1893 году её сыновья были арестованы по обвинению в контрабанде (уж не знаю, насколько обоснованному), и младший из них, Камчибек, два года спустя был казнён. Это стало для Курманджан сильнейшим ударом, после которого она оставила политику и до самой смерти в 1907 году (то есть в возрасте 96 лет) жила уединённо где-то в горах.
Однако её авторитет в Средней Азии был безграничен - и среди киргизов, и среди местных русских, и даже Николай II зачем-то послал ей в подарок швейцарские часы. В последний год её посещал Маннергейм, тогда ещё не финский национальный герой, а просто российский офицер в Азиатской экспедиции, и сделал несколько её фотографий. А вот портрет Курманджан в ошской Трёхэтажной юрте - он в чём-то нагляднее фотографий, ведь такой её видят киргизы:
В составе Российской империи Киргизия оказалась разделена между Семиреченской (север) и Ферганской (юг) областями, а Таласская долина и вовсе отошла Сырдарьинской области (Аулие-Атинский уезд), простиравшейся до Аральского моря. На её территории было 4 города - 3 уедных (ферганский Ош, семиреченские Пржевальск и Пишпек), 1 заштатный (Джалал-Абад Ошского уезда) и ни одного губернского.
Крупнейшим из них к началу ХХ века был Ош (35 тыс. жителей), причём в уездном статусе он был крупнее Верного, Семипалатинска и Уральска - областных центров на территории будушего Казахстана. Вторым по величине был Пржевальск (до 1889, как и сейчас, Каракол) - 8,1 тыс. жителей, ну а Пишпек, которому предстояло сделаться столицей - и вовсе самым маленьким (6,1 тыс.).
Сколько жило в Джалал-Абаде - увы, не знаю, но весьма вероятно, что больше, чем в Пржевальске. Однако на юге основным населением городов испокон веков были узбеки, и потому их застройка - колоритные, но напрочь лишённые архитектурной эстетики махалли.
9/10 русского наследия Киргизии сосредоточено в Караколе - пожалуй, это самый хорошо сохранившийся уездный город в Средней Азии:
Отдельные здания остались и от уездного Пишпека, да и в Оше с Джалал-Абадом что-то можно разглядеть. Но помимо городов, русские основали в Киргизии множество деревень - климат Чуйской и Таласской долин, Иссык-Кульской котловины оказался куда как ближе русскому крестьянину, чем в сырдарьинских степях.
Вдобавок, в независимом Кыргызстане, в отличие от Казахстана, не стали искоренять русскую топонимику - поэтому в Северной Киргизии множество сёл с названиями типа Николаевка, Павловка, Георгиевка, Берёзовка и домиками под стать этим названиям - хотя живут в них давно уже киргизы.
Ярчайшие памятники русской старины в Кыргызстане - церкви. Самая большая и красивая из них - Троицкая (1895) в Караколе, целиком деревянная и при этом очень внушительного размера. Вообще, зодчество Семиречья (в первую очередь самой Алма-Аты) не спутать ни с чем - узнаваемый стиль (явно навеянный экзотическим окружением), характерные конструкция (рассчитанная на землетрясение) и материал (тянь-шаньская ель, которая от времени не гниёт, а затвердевает):
Основанная казаками Михаило-Архангельская церковь в селе Беловодск хоть и в другом уезде, но в том же стиле:
Миниатюрная Дмитриевская церковь (1885-89) в так же показанном Таласе - сельский переселенческий храм:
Ещё одна церковь Михаила Архангела (1909) есть даже в Оше - как уездном городе:
И лишь Пишпеку не повезло - из его старых церквей одна разрушена полностью, другая переделана до неузнаваемости.
Интереснее то, что в Северной Киргизии почти нет исторических мечетей. Как и казахи, киргизы их не строили, а в лучшем случае выкладывали камнями на земле контуры и там молились. Популярнее были молитвы у мазаров и гумбезов. В общем, первые мечети здесь строили русские (или, вернее, татары) - очень простенько и без изысков:
И если на Юге киргизии есть несколько мечетей 18-19 веков, основанных местными узбеками, то в Северной Киргизии все (!) исторические мечети сосредоточены в Караколе - собственно, их там две: более примитивная Татарская (большинство путешественников её просто не замечают) и удивительного вида Дунганская (1910). Ведь дунгане, или хуэй - это не кто иные, как китайцы-мусульмане. Старых дунганских мечетей, похожих больше на пагоды, в бывшем СССР всего две - здесь и в казахстанском Жаркенте.