Тонкие пальцы Прии аккуратно подвинули медный кувшин с водой чуть ближе к центру стола. Она отступила назад, внимательно осматривая свою работу. Ярко-жёлтая скатерть с вышитыми манговыми листьями лежала идеально ровно, будто только что расправленная заботливыми руками. В центре стола красовался поднос с оранжевыми бархатцами — её любимыми цветами. Их пряный аромат смешивался с тёплым запахом свежеиспечённых лепёшек с кардамоном, наполняя дом в Мумбаи уютной праздничной магией.
Прия поправила выбившуюся прядь из-под края сари, вздохнув. Ей так хотелось, чтобы этот вечер стал особенным. Впервые после свадьбы Арджун решил позвать домой своих приятелей. Она знала, как дороги ему эти посиделки — в последнее время старые друзья всё реже пересекались. Жизнь закрутила каждого в своём вихре: работа на пыльных улицах города, семейные заботы, бесконечные пробки...
— О Шива, Прия, ты что, готовишься к приёму махараджи? — раздался за спиной весёлый голос Арджуна. Он подошёл сзади, обнял её за талию и ткнулся носом в её волосы. — Это же просто мои ребята с улицы, зачем столько хлопот?
— Я хочу, чтобы в нашем доме было красиво, — она повернулась к нему, поправляя складку на его курте. — Чтобы твоим друзьям было уютно. Чтобы они почувствовали...
Договорить она не успела — входная дверь затрещала под напором звонкого стука. Гул эхом пронёсся по комнате, заставив Прию вздрогнуть.
— Хозяева! Открывайте, ваши вип-гости пожаловали! — прогремел голос Раджа.
Прия поморщилась. Радж всегда казался ей слишком... ярким. Его громкий смех, широкие жесты, манера заполнять собой всё пространство — будто он снимался в болливудском фильме и играл главную роль без остановки.
— Арджун, брат мой! — Радж влетел в дом, как ветер с Ганга, хлопнув друга по спине так, что тот чуть не споткнулся. От этого движения глиняная лампа на краю стола опасно качнулась. — Ой, чуть не устроил тут хаос, Прия-джи, прости!
Он даже не подумал разуться. Грязные следы от его сандалий тут же проступили на вымытом до блеска мозаичном полу, выложенном узором из лотосов. Следом, тихо ступая, вошёл Викрам — второй друг Арджуна. Он хотя бы потёр подошвы о джутовый коврик у порога, бросив хозяйке смущённую улыбку.
Прия молча смотрела на чёрные пятна на полу. Её пальцы невольно сжали край сари, сминая ткань. Три часа. Три часа она драила этот пол сандаловой водой, чтобы какой-то гость за минуту превратил её труд в мусорный базар.
— Вау! Да тут как в пятизвёздочном отеле! — Радж плюхнулся на диванчик, закинув ноги прямо на резной кофейный столик из мангового дерева. — Прия-джи, ты что, весь день суетилась? Ай, ладно, давай лучше по чаю с масалой. Арджун, у тебя ведь есть что-нибудь остренькое?
Прия перевела взгляд на мужа. Тот неловко улыбнулся, будто не зная, кому извиняться — ей или друзьям? За что? За её старания? За желание сделать их вечер тёплым и душевным?
— Конечно, найдём, — Арджун направился к кухне. — Сейчас всё будет.
Прия сняла с плеча платок, аккуратно повесила его на крючок у стены. В горле першило, но она натянула улыбку. Это же друзья мужа. Ради него она потерпит один вечерок. Всего один...
Вечер покатился вниз, как рикша с горки на скользкой дороге. Прия сидела ровно, будто держала на голове кувшин, и наблюдала, как её уютный стол превращается в уличную чайную. Радж, развалившись на стуле, громко травил байки, стряхивая крошки от самос прямо на её медный поднос — подарок от бабушки на свадьбу.
— ...и тут свекровь такая: "Зятёк, ты у нас просто сокровище!" А он ей: "Нет, ма, я только бронза, потому что сокровище — это тишина!" — Радж загоготал, хлопнув ладонью по столу, отчего зазвенели чашки.
Прия скривилась. Шутки про свекровь... Как предсказуемо. Она глянула на Арджуна — тот улыбался, прихлёбывая чай с четвёртой чашки за вечер.
— А помнишь, Арджун, как мы в колледже... — Радж потянулся за лепёшкой и задел локтем поднос с бархатцами. Цветы дрогнули, осыпая оранжевые лепестки на скатерть.
— Поосторожнее, прошу, — тихо сказала Прия, разглаживая невидимую складку на ткани.
— Да брось, Прия-джи, не переживай! — Радж подмигнул ей, будто они старые заговорщики. — Подумаешь, цветочки! Вот мы в юности такое вытворяли! Арджун, помнишь, как мы...
И понеслось. Истории из прошлого лились, как муссонный дождь. Как напивались пальмовым тодди, как дрались на базаре, как сбегали с лекций. Радж смаковал каждую деталь, будто пересказывал сценарий к фильму. Особенно ему удавались байки про девушек, после которых он хитро косился на Прию, как бы намекая: "Вот какой твой муж был — свободный дух!"
Викрам больше молчал, лишь изредка кивая другу. Иногда он бросал виноватые взгляды на хозяйку, но тут же отводил глаза, встречая её ледяной прищур.
— А давай зажжём музыку! — вдруг предложил Радж, вытаскивая телефон. — Щас я вам хит из нового фильма поставлю...
— Уже поздно, — попыталась возразить Прия. — Соседи сверху...
Но её слова утонули в рёве болливудской мелодии. Радж, пошатываясь от выпитого чая с "добавкой", вскочил и начал приплясывать, размахивая руками. Его локоть снова задел поднос, и на этот раз бархатцы полетели на пол вместе с водой, заливая скатерть.
— Ой-ёй! — Радж даже не смутился. — Бывает! Зато теперь не так чопорно, а?
Вода растекалась по ткани, превращая её в мокрую тряпку. Бархатцы лежали среди лужи, словно упавшие звёзды после заката.
Прия встала. Очень медленно, будто в трансе. Каждое движение — как танец под бой таблы.
— Арджун, — её голос вдруг прорезал музыку, словно звон храмового колокола. — Поговорим?
Она направилась к выходу из комнаты, чеканя шаг босыми ногами. В дверях обернулась:
— И пусть твои гости сначала научатся вести себя как люди!
Слова хлестнули, как плеть погонщика слонов. Прия вышла, оставив за собой тишину, нарушаемую лишь каплей воды со стола.
Она зашла в спальню, щёлкнула выключателем лампы с абажуром из рисовой бумаги. Села на край кровати, машинально расправляя покрывало с узором павлинов. В голове вихрем кружились мысли: "Как он может... почему не замечает... неужели ему всё равно..."
Из гостиной доносились басы музыки и хриплый хохот Раджа. Что-то опять грохнулось на пол.
Дверь скрипнула. Арджун.
— Прия, ну зачем ты так? — он прислонился к стене, слегка покачиваясь. — Подумаешь, пошумели немного...
— Немного? — она подняла на него глаза. — Твой Радж только что утопил мои бархатцы. Разлил воду на бабушкин поднос. А до этого размазал грязь по всему полу. И знаешь, что хуже всего? Ему наплевать. Абсолютно наплевать.
— Да ладно, он просто...
— Просто что? — перебила она. — Просто не знает, как себя вести? В сорок лет? Или думает, что в чужом доме можно всё крушить?
Арджун вздохнул, потёр виски:
— Слушай, мы сто лет не виделись. Ну, перебрали немного с чаем и...
— Дело не в чае, — Прия встала, прошлась по комнате. — Дело в уважении. К нашему дому. Ко мне. Я три часа готовилась: чистила, пекла, украшала. А они превратили всё в базарную лавку.
За стеной что-то с треском упало, и Радж заорал:
— Викрам, ты видел? Я опять это уронил! Ха, умора!
Прия резко повернулась к мужу:
— Всё. Либо ты сейчас идёшь и разгоняешь этот цирк, либо я сама. И тогда...
Она не договорила. Арджун смотрел на неё секунду, потом выпрямился:
— Сейчас.
Он вышел в гостиную. Музыка стихла.
— Всё, ребята, хватит. Пора по домам.
— Чего-о? — опешил Радж. — Ты серьёзно? Мы только начали!
— Очень серьёзно, — голос Арджуна окреп. — Мы слишком разошлись. Закругляйтесь.
— А-а, понял, — протянул Радж с насмешкой. — Жена велела? Боишься, что ещё что-то разольётся?
— Нет, Радж. Просто в моём доме так не шумят. Я сам этого не хочу.
Повисла тишина. Потом скрипнул стул.
— Ладно, ясно, — буркнул Радж. — Совсем ты, Арджун, под её сари спрятался. А помнишь...
— Помню, — оборвал его Арджун. — Но это было давно. Теперь у меня семья. И дом. Если ты не можешь это уважать — нам не о чем говорить.
— Пойдём, Радж, — тихо сказал Викрам. — Хватит. Мы... переборщили.
Прия услышала, как хлопнула дверь. Раз, потом второй — гости ушли. Дом окутала тишина, лишь шум мотоциклов с улицы доносился сквозь открытые ставни.
Она вышла из спальни. В гостиной царил хаос: на столе — россыпь ореховой шелухи, на полу — осколки глиняной чашки, в воздухе — резкий запах специй и пота. Бархатцы так и лежали в луже, печально склонив головки.
Арджун стоял у окна, засунув руки в карманы курты. Обернулся:
— Прости за этот бедлам.
Прия молча начала собирать мусор. Один осколок царапнул палец, выступила капля крови.
— Давай я, — Арджун присел с метёлкой. — Ты отдохни.
— Нет, — она достала платок, вытерла палец. — Вместе начали, вместе уберём.
Они работали молча. Каждый думал о своём. Прия — о том, как странно складывается жизнь: вроде знаешь человека годами, а порой он удивляет так, что дух захватывает.
— Знаешь, — Арджун заговорил первым, сгребая шелуху, — я только dzisiaj понял. Думал, это просто встреча, как в старые времена. А сегодня глянул со стороны. Радж этот... Шива, неужели мы такими были?
Прия пожала плечами, сворачивая мокрую скатерть:
— Может быть. Только тогда вам было двадцать. А сейчас...
— А сейчас я вижу его и думаю — где тот Радж, с которым мы спорили о поэзии, мечтали Индию изменить? Остался только этот... — он махнул рукой.
— Люди меняются, — Прия коснулась его плеча. — Кто-то растёт дальше, кто-то вязнет в прошлом.
Арджун притянул её к себе, вдохнул запах её волос:
— А я куда вырос? В скучного мужа, который не может расслабиться с друзьями?
— Нет, — она улыбнулась, — в мужчину, который защищает свой дом. И жену.
Он помолчал.
— Слушай, Викрам в конце подошёл, извинился. Сказал, что ему стыдно. И что с Раджем они, похоже, реже будут тусить.
— Вот видишь. Не все друзья потеряны.
Арджун кивнул:
— Давай договоримся? Больше никаких шумных гостей дома. Но иногда я буду встречаться с ребятами — нормальными, как Викрам. На улице, в чайной...
— Идёт, — Прия потянулась поцеловать мужа. — Только возвращайся без запаха тодди.
— Обещаю.
За окном мигнул фонарь у дороги и погас. В темноте Прия ощутила, как тяжесть этого вечера медленно уходит. Всё-таки здорово, когда муж не только говорит правильное, но и делает. Даже если ради этого пришлось попрощаться с бабушкиным подносом и любимыми бархатцами.