Размеченные наборы данных и порог данных. И может быть сколько угодно "категорий", что просто вносятся в текстовый файл, что теперь, словно база данных. И, те же, детализировано размеченные данные, количество которых можно увеличивать или уменьшать, по желанию. С той только разницей, от предварительно обученных нейронных сетей трансформеров, что условно случайная последовательность, вопросов и ответов, это не самый лучший вариант диалога для изложения любой информации. Но для некоторых генераций диалогов, такой формат вполне подходит. И да, в таких случаях может быть нелепо создавать нейронные сети в гигабайты величиной, с коридорами серверов и огромными затратами на электричество для генерации, мол, в противовес мегабайтной программе. Так первичные диалоги, при встрече героев кино повествований, могут быть вполне разбросанными по многим горизонтам смысла. Что зачастую и происходит во многих сценариях. И мало кто из них говорит выдержками из статей или рефератов, что могут быть сразу тесно интегрированы в академический доклад. Впрочем, не всегда, иногда такой разговор это может быть идеал общения группы ученых. Параметры в нейронной сети, это непрерывные величины от 0 до 1, после нормализации, но это эквивалентно условно случайному выбору в алгоритме по правилам. Миллиарды параметров, эквивалентных генераторам условных значений, параметры которых регулируются, кроме прочего способом обратного распространения ошибки. Можно ли, в алгоритме по правилам учредить что-то подобное? Можно. Но можно лишь ввести на интерфейс пользователя регулировку параметров генераторов условных значений. Так чтобы какие-то "коромысла" совпадающих отождествлений слов, токенов, играли бы чаще, какие-то реже. И да, можно увеличивать их число, но не произвольно. Количество генераторов задано, как и в нейронной сети, количество параметров. Но практически, видимо, невозможно или, вряд ли возможно, увеличивать их количество до тех значений, что имеются в нейронных сетях. Миллиард генераторов условных значений, это миллиард возможных ветвлений выбора, вида: if then или if then else. И еще миллиард ветвлений выбора ветвлений выбора, коль скоро, алгоритм по правилам учится на ходу. И/или скорее, не учиться. Разве что подчиняясь регулировке миллиардов параметров миллиардов генераторов условных значений на интерфейсе пользователя. Если конечно удалось бы создать такой интерфейс пользователя, такое окно с миллиардами окон. Что явно нонсенс. Впрочем, теоретически, эту регулировку можно сделать автоматической, для всех параметров, всех генераторов одновременно, но таким же образом только условно случайно. Пользователю пришлось бы самому условно случайно подбирать искомый текст, регулируя условно случайно миллиарды параметров, и проходя через сотни тысяч эпох такой регулировки, всякий раз сравнивая результат с намечаемым искомым. Что является нонсенсом, даже учитывая большую скорость смены параметров и оценки каждого данного результата. Только в одном случае, кажется, и едва ли, ни во всяком моменте генерации, это годилось бы сразу,- хотя могут быть и иные, видимо,- в случае, скажем, абстрактной живописи, любой результат может быть годен, или такой результат может подойти в случае сюрреалистической поэзии, поэзии начиная с сюрреализма. Пути путей с продолжением, где два там и миллион, в графике, при одновременном рисовании всеми доступными графическими инструментами может быть стилем, в изобразительном искусстве. И вот вопрос, каково расстояние между такой графикой и реализмом, в семантическом пространстве оценки живописи? Английский или французский реализм 18-19 века, скажем, в портретной станковой живописи на какой дистанции по отношению к такому теперь возможному авангарду или воспоминанию о нем в таком семантическом пространстве. Этот же, вопрос, можно адресовать и оценке словесных текстов. Каково семантическое расстояние между поэзией Обэриутов или Хлебникова и, скажем, условным реализмом Евгения Онегина? Если, явно ни однозначными экстенсионалами, то какими кортежами смысла можно измерять такое расстояние когерентно приближаясь к точности соответствующей масштабу такого измерения? Помня, что вектора в семантическом пространстве составляются и из частей слов, и в этом смысле, по ту сторону от логики высказываний и логики предикатов, какие бы первоначальные расширения те не получали! Число пять в отличие от математического горизонта, может быть не только большим или маленьким, но, и красным, и зеленым, и радостным, и плачущим, словно перевозбужденные часы, "мультяшка" оказались возбужденными в сериале "Локи". И потому еще животное, быть может, не перешло улицу, ни потому, что было исключительно усталым, но скажем сказочно большими и розовым, если вообще "ни почему". Все известные нейронные сети обучаются, в том числе, и с человеческим подкреплением затем, чтобы исключать подобные концы, коль скоро, они, мол, большей частью, мало вероятны. Словно исключаются парадоксы в формализованных исчислениях. Что не сказать о кинопродукции и семантических пространствах киноязыка или компьютерных игр. Тем не менее, без такого сведения, мол, к реализму, построение исчисления таких близости и дали, текстов, в виду их афористичности и метафоричности, в пространстве смысла языка, очевидно, может быть крайне затруднено, вплоть до окончательной неразрешимости. Коль скоро, даже в обратном случае, предел может быть известен заранее, это правильно поставленная, но алгоритмически неразрешимая проблема. Словно множество, что подобно себе бесподобно многими способами. Это, как если бы, чем прочнее казались бы средства, вида бетона или стали, тем они были бы не пригоднее, словно в тороидальных магнитных ловушках плазмы в 100 000 000 градусов. И действительно, почему СТЛА нередко пишет через запятую афоризм, метафора, парадокс. Разве это одно и то же? В известном смысле, очевидно нет. Просто и не просто потому, что в таком случае любую речь или письмо следовало бы признать, и сокращением, и сплошь составленным из фигур речи, метафорическим, исходя из известной любви к метафоре, что в виду части вместо целого списка называет все такие фигуры, и находящимся около здравого смысла, а не им самим. Что же относительно легко показать, что это может быть, именно так. Коль скоро, речь идет о языке, скажем, а не о материальном мире, отрицать бытие, которого, словно существование абстракции, скорее можно лишь на словах. Действительно, в виду истины, видимо, любая речь или письмо- это сокращение. И потому, любая такая или такой это афоризм, коль скоро, речь идет о многообразии конкретного языкового или речевого поведения, а не о языке в целом, что видимо, и действительно, является абстракцией высокого уровня, и потому, скорее всего, не существует. И коль скоро, так или иначе, в любой речи или на письме, так или иначе, в той или иной мере, смешиваются индивидные имена и общие, то это сплошь фигуры речи, помимо того простого и не простого обстоятельства, что в отличие от геометрических фигур, это фигуры, состоящие из языковых знаков или звуков, значимых фонем. И да, коль скоро это так, то любая речь или язык парадоксальны, в той или иной мере. Коль скоро, именно такое смешение имен, это наиправейший источник парадоксов и не только в математической логике. Почему же это не очевидно сразу? Да просто и не просто потому, что статус не парадоксального и не метафорического не афористического языка или речи, это скорее функция вне языкового и вне речевого поведения, или тесной смежности языка и таких вне языковых и вне речевых практик молчания. Скотоводство делает розового слона сказочным, а пожилой возраст и занятие любовью, в лучшем случае, раз в год, делает умеренного левого интеллектуала, если ни интеллигента второй половины 20 века на словах розовым словном. Иначе, между синей, спившейся пчелой в "человейнике", и обычной пчелой, де, черного желтого цвета, в языке, мол, может не быть никакой разницы. Можно ли, тем не менее, посчитать различие и условное тождество языковых горизонтов, относительно афористичности метафоричности и парадоксальности, не покидая в большей мере языковых стратегий, что, тем не менее, сплошь условны. Учитывая, что здравый смысл, от которого отстоит парадокс, существует на границе смежности языка, жизни и труда ближайшим образом. И коль скоро, эта граница меняется со временем, во всяком случае от исторической эпохи к эпохе, меняется и здравый смысл, но не без того чтобы частично оставаться непрерывным от такой исторической эпохи к эпохе. Не в малой мере потому, что, и жизнь, и труд, остаются в известной мере непрерывными в виду такой чреды исторических эпох. И да, отдых и безделье подобным образом. И это, только самые общие возможные горизонты. И да, видимо, чтобы сразу не погружаться в остроумие и его отношение к бессознательному, - если ни в письмо Торы, что ведь и теперь пишется,- иногда, в особенности популяризаторы естественных наук, могут начать приводить примеры с конфигурациями аминокислот в белке, мол, какие-то одинаковы у человека и множества иных млекопитающих, иные различны. Словно кит и собака млекопитающие. С тем чтобы встретить тот простой и не простой на сегодняшний день факт, что ДНК человека приблизительно, если ни на 4 процента, то только на 10 процентов нова, все остальное "традиция". И все многообразие новейших функций, в том числе, и частью морфологии вида, приобретается и закрепляется, видимо, коллатеральными средствами и не записывается напрямую в конфигурацию этой кислоты и в эту кислоту. И не управляются кодом непосредственно. И организм млекопитающих, тем более разумных, если пользовательская компьютерной аналогией, это скорее предварительно обученная трансформерная сеть, для которой нет необходимости кодировать каждый приобретаемый функциональный шаг в генетическое предписание. Подобным образом, язык и речь существуют на границах с такими коллатеральными и часто вне языковыми, в смысле синтаксиса, практиками способами развертывания и свертывания смысла, что тем не менее является именно языковыми. Кроме прочего, не только смыслами мысли, жизни или труда. Отсюда сокращения. Афоризмы. Метафоры и парадоксы, и конечно, в целом условность вторичной знаковой системы, что, теряя известную однозначность царапин на дереве, что оставляют медведи, для медведей, приобретает их в виду многозначности теперь таких, в виду, кроме прочего, многократного увеличения степеней комбинаторики, коль скоро, те, словно части конфигураций желания могут быть связаны с любыми иными такими конфигурациями.
Короче, меры близости и дали мер афористичности, метафоричности, парадоксальности, в семантическом пространстве естественного языка должны быть не слишком длинными знаковыми последовательностями, вида ДНК амебы, и не слишком, афористичными и метафоричными. Должны быть точными, относительно принятого горизонта и допущения такой. Иначе какой в них прок. Метафор о метафорах и без того много и числам меры, не следует быть слишком большими, для того чтобы напоминать их. Впрочем, могут быть и есть именно такие числа, размером в написании, едва ли ни с длинный афоризм, даже, а вернее именно потому, что даны в сокращенном виде, коль скоро и такие бывают. Тем не менее, и на первый взгляд и на отстраненный результат измерения не может быть, и исключительно фигуративным, ни исключительно большим и/или однозначным.
"СТЛА"
Караваев В.Г.