Начало полярного пути.
25 ноября 2024 года исполнилось 130 лет со дня рождения советского полярника, географа и океанолога, дважды Героя Советского Союза Ивана Дмитриевича Папанина (г.ж. 1894-1986), который оставил значительный след в истории исследования Арктики.
Начало полярного пути.
25 ноября 2024 года исполнилось 130 лет со дня рождения советского полярника, географа и океанолога, дважды Героя Советского Союза Ивана Дмитриевича Папанина (г.ж. 1894-1986), который оставил значительный след в истории исследования Арктики.
- Его жизнь и деятельность стали символом научного прогресса, примером мужества и преданности делу. Наиболее известным достижением И.Д. Папанина стало руководство первой в мире советской дрейфующей станцией «Северный полюс-I», которая стала основой для систематического изучения высокоширотных районов, что имело важное значение для метеорологии, навигации и гидрологии. Команда из 4 человек провела 9 месяцев на льдине, собирая данные о климате и экосистеме Арктики.
После успеха «Северного полюса» И.Д. Папанин продолжил свою карьеру в Институте океанологии имени П.П. Ширшова, где возглавлял отдел морских экспедиционных работ. За свои достижения был награжден рядом орденов и медалей, вошел в историю как один из видных исследователей своего времени.
Наследие великого полярника живет не только в научных трудах, но и в сердцах людей. Его именем названы улицы городов, учебные заведения, географические объекты. Ежегодно проходят научные конференции и выставки, которые становятся окном в мир полярных исследований, вдохновляя молодежь на новые открытия.
Предлагаю прочитать воспоминания И.Д. Папанина о его работе в Алданском районе Якутии. Материалы взяты с сайта http://antarctic.su
"В сентябре 1925 года мы с Галиной были очень далеко от Москвы, в Сибири. Разговоры об этой экспедиции начались еще летом, когда зашла речь о необходимости построить на Алдане, в Якутии, мощную, по тем временам конечно, радиостанцию. Меня назначили заместителем начальника строительства, и мы двинулись в путь. До Иркутска поездом, затем поездом же до Большого Невера. А потом еще тысячу километров одолели на лошадях. Ехал наш небольшой, снабженный деньгами и оружием отряд без особых приключений, хотя время было неспокойное: и от бандитов приходилось отстреливаться, и в реке чуть не утонули. Добрались до места еле живыми: стояли трескучие морозы, и наголодались мы порядочно. Во время одной из перестрелок я выронил документы, о чем жалел всю жизнь. Удостоверение личности я восстановил, но вот удостоверение рабкора "Правды", подписанное Марией Ильиничной Ульяновой, утратил безвозвратно.
За год работы в Якутии я и не заметил, как из жителя юга превратился в убежденного северянина. Север - совершенно особая страна, забирает человека без остатка. Север завораживает. Ослепительно белые снега, безграничные просторы. Буйная короткая весна, светлые ночи. Непуганый мир животных и птиц. А уж охота была - лучше и не вообразить.
Выйдешь утром - краски чистые и ясные.
В далеком маленьком городке Томмот мы должны были построить дуговую длинноволновую радиостанцию. Томмот расположен на берегу реки Алдана. В те времена до ближайших приисков было 80 километров (прииска Незаметного, впоследствии города Алдана), до крупного города Благовещенска - вся тысяча.
Начальником экспедиции был Петр Алексеевич Остряков, специалист своего дела, человек внимательный и суровый. Ранее он работал с Владимиром Дмитриевичем Бонч-Бруевичем. Позднее будет строить телебашню на Шаболовке.
Я был заместителем "по практическим делам", потому что монтировать радиотехнику, естественно, не мог, но получил задание сделать все для того, чтобы станция вступила в строй в намеченные сроки. Сроки строительства мы сократили почти вдвое, но для этого пришлось всей экспедиции работать, не жалея сил и времени.
Когда вспоминается эта первая поездка в суровые северные края, все видится далеким сном. Очень уж изменились и люди и обстоятельства.
В ту пору все было иным. Нельзя забывать, что молодой республике Советов приходилось тогда преодолевать тысячи и тысячи сложностей - становление всегда непросто, особенно в разоренной войнами стране. И в наших трудностях, как в капле воды, отразились общие.
Для радиостанции нужно было построить котельную. Топили ее дровами, и потому надо было сначала раздобыть котел. Я и нашел его в 1926 году - в Новосибирске. Но эту махину надо было доставить к железной дороге. Везти котел было не на чем. Обратился к местным руководителям. Общими усилиями нашли четыре огромных колеса петровских времен. Соорудили подобие телеги, намертво закрепили на ней котел, доставили на железнодорожную платформу. Доехали до Иркутска, потом - до Качуга. Оттуда весной на двух карбасах вниз по Лене. На веслах сидели строители. Плыли днем, на ночь останавливались. По пути купил я невод, чтобы ловить рыбу, - с питанием было плохо, - и эта покупка дорого мне обошлась: пока торговался, карбаса ушли. Пришлось всю ночь догонять их на лодке. К утру на ладонях были кровавые мозоли, но догнал.
По Лене мы плыли до устья Витима по течению, но по Алдану предстояло идти уже против течения. Помог нам секретарь Якутского обкома партии М. К. Амосов. Максим Кирович был участником гражданской войны, воевал в армии, которой командовал М. Н. Тухачевский. Когда мы разговорились, Амосов, смеясь, признался, что на фронте ему было легче. И добавил, что маузер, который висел у меня на боку, не лишний. Я попросил Максима Кировича помочь пополнить людьми наш строительный отряд.
- Людей я, конечно, найду. Но прошу помнить: это контингент особый, - ответил он.
Чтобы не возвращаться больше к "контингенту", расскажу заодно, как я платил зарплату. Деньги - очень много, на два года работы коллектива - мне почему-то выдали сразу все в Москве. Пока ехали, прятать их было просто. А когда в наш небольшой коллектив влились чужие, отчаянные люди, надо было убрать пачки с червонцами подальше от лишних глаз. Куда? Отлучись из дому - все будет осмотрено. И мы нашли выход. Жил у нас в сенях в Томмоте дикий олененок, который ходил за Галей, как собака. Большую часть времени его держали в загородке, в сенях. Олененок топтался по траве, которая покрывала клеенку. А под клеенкой - кому придет в голову!- лежали пачки червонцев.
Я делал вид, что уезжаю за зарплатой, а возвратившись с портфелем, набитым газетами, находил дома приготовленную Галиной Кирилловной ведомость и отсчитанную сумму денег.
Так вот, Максим Кирович Амосов дал нам в Якутске лихтер - большую металлическую баржу - и попросил капитана парохода, шедшего вверх по Алдану, взять нас на буксир. Мы отправились дальше. Поразили меня, бывшего матроса, тамошние капитаны: они проводили пароходы там, где, казалось, и лодку-то провести сложно! Алдан - река порожистая, местами мелководная. Капитаны возили большие деревянные плоскости - вроде стен. Когда пароход становился на мелком месте - этими плоскостями перегораживалась река, вода поднималась, и судно могло преодолеть те несколько метров мелководья, которые были препятствием на пути.
В Томмоте в 1925-м и 1926-м годах мы вырубили в тайге площадку и принялись за дело: выстроили необходимые здания, возвели две стометровые мачты. Приходилось мне много ездить, добывая то необходимые для строительства гвозди, то питание для рабочих. А с питанием дело обстояло совсем неважно, продукты были очень дороги. Оно и понятно: государство тратило 12 рублей на перевозку одного пуда муки - в ценах того времени.
В этих бесчисленных поездках я впервые оценил красоту северной земли, ее просторы, радушие жителей. Зима мне понравилась больше лета, зимой не было надоедливой и всепроникающей мошкары. Возил меня на оленях за семьсот, а то и тысячу километров веселый молодой тунгус. Он многое объяснял мне - то показывал зарубки на деревьях, по которым только и узнавали порой дорогу в этих многоснежных краях, а то обращал внимание на птицу или зверя, которых я прежде не видел. Летом же этот край удивил меня своей первозданностью. Птицы запросто подходили к человеку - прямо хоть руками бери, - они никогда не видели человека и потому не боялись.
Зимой в дороге поразила меня тишина этих пространств. Только скрип нарт.
Как я уже говорил, строительные работы мы закончили гораздо раньше срока. Рабочим больше нечего было делать. Чтобы не тратить лишние государственные деньги и не дожидаться окончания работ специалистов-наладчиков, мы разделились. Я во главе строительного отряда в октябре 1926 года отправился в обратную дорогу от Томмота до железнодорожной станции Большой Невер.
Тысячу километров мы шли тридцать суток. Заблудились на подходе к Чульману. Выпал большой снег. Большая часть лошадей пала в пути от голода.
В заключение скажу: наша радиостанция стала работать раньше, чем мы возвратились в Москву. И была она первой на огромной территории Якутии, которая занимает седьмую часть площади Союза! А там, где я наездил много километров на лошадях и оленях, сегодня пролегли отличные асфальтовые дороги и неподалеку строится БАМ.
В 1974 году я получил из Якутска большое письмо, в котором приглашали меня на празднование пятидесятилетия треста "Алданзолото" и напоминали, что и я причастен к развитию этого края, что радиостанция действует. Я поблагодарил письмом за приглашение, но ехать так далеко мне было уже трудновато - годы не скинешь с плеч, как походный рюкзак.
Но именно со строительства радиостанции началась "северная повесть" моей жизни."
Постскриптум. (P.S.). В 2025 году город Томмот будет отмечать своё 100-летие.
- Въезд в город с юга, со стороны Алдана. г. Томмот. Алданский район. Якутия. РФ. В 1925 году городу 100 лет.
- Памятник участникам войн. г. Томмот. Алданский район. Якутия. РФ. Набережная с видом на реку Алдан.
- Мосты через реку Алдан, вид со стороны церкви. г. Томмот. Алданский район. Якутия. РФ.
- Церковь, город Томмот. Алданский район. Якутия. РФ.
- Железнодорожный мост через реку Алдан в районе города Томмота. Алданский район. Якутия. Россия. Фото из интернета.
- Пристань на реке Алдан в городе Томмоте. Алданский район. Якутия. Россия. Фото из интернета. Статью написал Юрий Баранов, г.Алдан, Якутия.