Он редко снимает темные очки, потому что с трудом переносит яркий свет - сказались тяжелые контузии, полученные во время войны в Чечне, да и видит без них плохо. После первой зрение стало хуже. После второй и вовсе упало.
Та война для него уже давно отгремела. Но он не ушел с поля боя. До сих пор сражается за душу каждого, кого еще можно спасти. В его судьбе столько удивительного, что кроме как Провидением нельзя это объяснить. Он с рождения шел путем, который должен был превратить его сначала в гвардии майора ВДВ Николая Кравченко, не раз выводившего из под огня сослуживцев, а затем - в отца Николая. Который денно и нощно молится за своих прихожан. И не мечтает об иной жизни, понимая, что именно здесь он на своем месте.
Батюшка, который служил в спецназе.
И в этом нет ничего удивительного. Тот, кто осмелился заглянуть по ту сторону смерти, кто каждый день ходил по грани, кто был вершителем судеб, хорошо знает, чего стоит этот мир. Потому не испытывает никаких сомнений и уверен в своем выборе. Потому хочет спасать других.
Уже будучи рукоположенным встретил в Чечне офицера ВДВ, который обрадовался, увидев на войне священника. А когда тот узнал в нем знаменитого Чукчу-снайпера, так и вовсе возликовал:
Ты же мне жизнь спас в 1994-м в Грозном! Я на площади Минутка был под прицелом чеченских снайперов, а их кто-то уложил со стороны старого университета. Потом узнал по своим каналам, что это был "Чукча-снайпер"...
Ему на роду было написано стать снайпером. Потому как снайпер - это не только и не столько тот, кто стреляет метко, а тот, кто способен затаиться надолго, кто может сутки напролет сидеть на одном месте, не привлекая внимания ни зверя, ни человека. Кто способен идти по следу, сам не оставляя следов. А Николай Кравченко умел многое...
Он родился на Чукотке в семье военного летчика, став одним из семерых детей большой и дружной семьи. Отец - русский казак. Мама - тунгуска. Жили не то чтобы бедно, но и богатства особого не находилось. Охота в тех краях всегда была не забавой, а насущной необходимостью, позволяя обеспечить семью запасами еды. Так что Коля стал охотником в 3 года - отец подарил ему мелкокалиберную винтовку. Научил стрелять, стал брать с собой на промысел.
Но патроны всегда являлись товаром дефицитным, подлежали серьезному счету. Если сделал выстрел, будь добр добычу продемонстрировать. Николай еще в школу не пошел, когда отец преподал ему первый урок:
Стрелять надо так, чтобы попасть с первого раза... Я помню, вышли, отец дает мне ружье, - вспоминал Николай Кравченко. - ...И турухтаны - кулики такие обнаглевшие, небольшие... Я стрельнул, попал. А он перевернулся и побежал...
У бати реакция была простая: дай ружьё! Я отдал, а он мне: чего стоишь? Беги! Догоняй! И я побежал...
Детство было суровым. И это - не красивые слова, а сущая правда. Чукотка - северный край, который слабости не прощает. И люди, которые там живут, под стать.
Все школьные годы Николай Кравченко провел в интернате. Здесь закалился характер будущего воина. Здесь привык стоять за себя и за тех, кто рядом. Потому что правила в коллективе всегда были жесткие, если не сказать жестокие. Жили по понятиям, и малышам доставалось больше всех.
Интернат - это принудительное общежитие, где царила настоящая дедовщина, - рассказывал Кравченко. - Вновь прибывшие - самые бесправные. И первые месяцы - самые тяжелые. Если у тебя нет родственников рядом, то будет очень сложно... Малышей "плющили" еще как! Но в этом и ковалось понятие, что ты учишься выживать. Уметь из любой ситуации выходить достойно.
Драки в интернате были обычным делом. Бились со своими интернатскими за место под солнцем. Объединялись и сходились с поселковыми стенка на стенку. Потом плечом к плечу с поселковыми устраивали рубилово с солдатами из ближайшей части.
Нормально было, - смеясь вспоминает отец Николай. - Это один из процессов воспитания.
Умение выживать ему вскоре пригодилось.
Коля Кравченко всегда мечтал служить на флоте, но попал в десант - в военкомате посчитали, что там его физподготовка и охотничьи навыки нужнее. Его призвали в 1983 году в 21-ю ставропольскую бригаду ВДВ. Под Ташкентом учился работать по-боевому в условиях, приближенных к афганским. Затем отправился "за речку".
После Афгана много чего в жизни было, но краеугольным камнем оказался Кавказ, где он стал снайпером разведроты ВДВ. Тем самым знаменитым Чукчей-снайпером.
Еще по дороге в Чечню совершенно случайно заехал в Троице-Сергиеву Лавру - знакомые просили передать посылку родственнику-семинаристу. И здесь совершенно случайно познакомился со старцем архимандритом Кириллом (Павловым). Старец в прошлом воевал в пехоте, участвовал в Сталинградской битве. Может, потому два солдата и нашли быстро общий язык. И Кравченко получил благословение на ратные дела. Хотя о Вере тогда и не думал вовсе.
Я - выпавший из Советского Союза, где было запрещено само понятие Веры...
Но в Чечне он попал в обстановку, где люди открыто говорили о Боге. Может, потому что взывать о Милосердии было больше не к кому. Но в их подразделении нормальной традицией стало читать молитву перед боевым выходом. И они почти всегда возвращались целыми и невредимыми.
Не чудо ли?
А в предновогоднем Грозном в декабре 1994 года он, наверное, впервые стал свидетелем настоящего чуда. Или просто после беседы со старцем Кириллом стал подмечать удивительные случайности, которые, на самом деле, и были проявлением Божественного Провидения?
Тогда они засели в здании старого университета. 8 матерых спецназовцев и 40 необстрелянных срочников. Патронов - кот наплакал, а вокруг - духи готовятся к бою. Опытным офицерам ясно было, что живым из здания никто не выйдет.
И мне, 30-летнему, этих пацанов зелёных, вчерашних школьников, так жалко стало... Говорю про себя: "Господи, спасёшь этих ребят, я храм построю", - рассказывал о страшных мгновениях войны отец Николай.
Когда с криком "Аллаху акбар!" боевики бросили все силы на штурм университета, случилось то, чего не ожидал никто. Один из "вчерашних школьников" сиганул в окно, заорав во всю глотку "Христос воскресе!" Следом за ним, не сговариваясь, повинуясь единому порыву, поднялись в атаку остальные.
В жестком месиве рукопашного боя они пробились через улицу и вышли из окружения. Выжили все!
Наши говорят: "Вы знаете, что вас штурмовала дивизия арабских наёмников?" А мы эту дивизию расколбасили без единого патрона...
По его собственному признанию, на боевые задания Чукча-снайпер ходил, как грибник: видел гриб и срезал его сразу.
Моей целью были снайперы с той стороны и командный состав противника, - без особой гордости, точно говорил о рутине, рассказывал Николай Кравченко. - Если обнаруживал у «духов» рацию - выводил из строя и рацию, и её обладателя. Обнаруживал пулемёт - уничтожал и оружие, и стрелка... Против нас воевало много женщин-снайперов. Однажды мы накрыли их сразу шесть, когда они спали в кунге. По документам все оказались из Прибалтики...
Всего, что случалось на войне, и не перечислишь. Во время очередного боевого выезда в 1996 году Николай Кравченко получил тяжелое ранение. Попал в госпиталь, а возвращаясь в часть решил заехать к старцу Кириллу, дабы исповедаться и получить благословение.
А отец Кирилл напомнил ему про обещание возвести Храм и предложил остаться в Лавре: хватит, отвоевался! Но Кравченко возразил, что он - единственный снайпер в бригаде и не может подвести своих.
...Я воспринял это в штыки, какой из снайпера священник? - говорил Николай Кравченко. - Но потом вспомнился тот грозненский эпизод. Ведь зачем-то Господь оставил нас в живых, а я обещал Богу построить храм и доселе не исполнил... Вспомнил и еще один момент. У меня друг погиб. И вот за два дня до операции в Гудермесе он мне приснился...
Старец перечить не стал, только пообещал молиться.
На этот раз Николай Кравченко на войну не успел. В первый же день подорвался на мине, ещё по дороге в часть. 4 долгих минуты его сердце не билось. После этого не выживают. А он выжил!
Вновь госпиталь и новая встреча с архимандритом.
Теперь он точно знал, что солдат Коля Кравченко погиб на войне. И больше испытывать судьбу не стал. Для него началась совсем другая жизнь.
В 1999 году гвардии майор ВДВ Николай Кравченко принял духовный сан. И это стало для него естественным, но сложным решением.
Представьте, я - скаковой конь, а меня - в оглобли, - объяснял отец Николай. - Так тяжело это давалось...
Он с детства был под стать своей родине, Чукотке, суровым и скупым на проявление эмоций. Но со временем сердце оттаяло.
Однако с войной Николай Кравченко не распрощался. От нее так просто не избавишься и из сердца не выбросишь.
В 2000 году он вновь вернулся на Кавказ с благословения отца Кирилла, но уже не бравым спецназовцем, а в качестве полкового священника. И в первую же командировку окрестил около 100 бойцов.
Он до сих пор скучает по тем временам, оставшимся далеко позади. Не по войне и даже не по военной службе, которой отдавался всей душой, а по людям, которые были рядом. Они до сих пор стараются поддерживать связь, общаются. Потому что боевое братство, опаленное войной - оно на века.
Тогда никто из них не думал о службе в церкви. Но трое, включая отца Николая, стали священниками. Потому что смогли заглянуть туда, куда простой человек смотреть боится.
Человек приходит с войны, он видит жизнь по-другому. Он её видит просто. Просто. Отсекаются полутона... - объяснял отец Николай. - Мальчишки, которые возвращаются с войны, они приходят резко повзрослевшими. У них взрослое восприятие... Одноклассники еще романтические, о чём-то думают в светлых розовых тонах, а ты - жизнью отточенный...
Еще по теме:
Спасибо, что дочитали до конца.
__________________________________
Подписывайтесь на наш канал, чтобы не пропустить интересные материалы. Для этого достаточно нажать на кнопку.
Понравилась статья - с вас лайк))