Анна любила вечера, когда они с Игорем сидели на кухне и мечтали о будущем. Он рассказывал о детской, которую собирался сделать своими руками, она гладила растущий живот и улыбалась.
— Мальчик будет, — уверенно говорил Игорь. — Будет со мной на рыбалку ходить.
— А вдруг девочка?
— Нет, точно пацан. Я чувствую.
Схватки начались ночью. Игорь метался по квартире, собирая сумку в роддом, путал вещи, нервничал.
— Всё будет хорошо, — шептала Анна, но внутри нарастала тревога.
В роддоме что-то пошло не так. Она помнила обрывки происходящего — яркий свет, чьи-то голоса, крик "Срочно в операционную!"
— Ребёнок в тяжёлом состоянии, — сказал врач Игорю. — Есть подозрения на...
Дальше она не слышала — провалилась в забытье.
Очнулась в палате. За окном шёл дождь, серый свет падал на белые стены.
— Где мой малыш? — первое, что она спросила.
Медсестра отвела глаза:
— Врач скоро подойдёт и всё расскажет.
Игорь сидел в коридоре — бледный, осунувшийся.
— Анют... там это... В общем, есть проблемы.
— Какие проблемы? — она попыталась встать. — Что с ним?
— Тяжёлый диагноз, — он смотрел в пол. — Говорят, на всю жизнь.
Мир покачнулся. Она вцепилась в спинку кровати:
— Я хочу его видеть.
— Тебе нельзя вставать...
— Я хочу видеть своего сына!
В реанимации было тихо. Маленький комочек в кювезе, опутанный проводами.
— Можно его потрогать? — прошептала она.
— Только через окошко смотреть пока, — ответила медсестра. — Он очень слабенький.
Анна положила ладонь на тёплый пластик. Малыш чуть шевельнулся — такой крошечный, беззащитный.
— Мой маленький, — слёзы текли по щекам. — Мы справимся. Обязательно справимся.
Игорь стоял в стороне. Она обернулась:
— Иди сюда. Посмотри, какой он красивый.
— Не могу, — он попятился к двери. — Мне... мне надо на работу.
Вечером пришла мама. Обняла, заплакала:
— Доченька, как же так...
— Всё будет хорошо, мам. Главное — он живой.
— А Игорь что?
— На работе, — она отвернулась к окну. — Сказал, надо денег заработать на лечение.
Но она уже чувствовала — что-то надломилось. В его взгляде, в голосе, в торопливом бегстве из больницы.
Через неделю их перевели в обычную палату. Анна не отходила от кроватки — кормила, пела колыбельные, разговаривала.
— Устали? — спрашивала медсестра.
— Нет. Я же мама.
Игорь приходил редко. Стоял у двери, переминаясь с ноги на ногу:
— Как вы тут?
— Хорошо. Знаешь, он сегодня улыбнулся!
— Да? — он смотрел куда-то мимо. — Слушай, мне пора. Работы много.
По ночам она прислушивалась к дыханию сына. Такому хрупкому, но такому драгоценному.
"Я тебя никому не отдам," — шептала она. — "Что бы ни случилось".
А за окном шёл дождь, и где-то в городе её муж искал забвения от реальности, которую не мог принять.
Дома всё изменилось. Маленькая квартира, раньше казавшаяся уютной, теперь наполнилась тяжёлым молчанием и затаённой обидой.
— Может, его в специальное учреждение? — однажды сказал Игорь за ужином. — Там специалисты, уход...
— Что? — Анна замерла с ложкой в руке. — Ты предлагаешь отдать нашего сына?
— Я предлагаю быть реалистами! — он стукнул кулаком по столу. — Ты видишь, какой он? От наших усилий не будет никакой отдачи.
Из детской донёсся плач. Анна вскочила:
— Не смей так говорить. Никогда.
Она укачивала малыша, а по щекам текли слёзы. Когда-то Игорь мечтал научить сына играть в футбол и ловить рыбу. Теперь же...
Он стал приходить всё позже. От него пахло алкоголем и чужими духами.
— Где ты был? — спрашивала она.
— Работал, — бросал он, проходя в ванную.
Однажды утром она нашла в его кармане чек из ресторана. А еще был длинный русый волос на пиджаке. У неё же тёмные волосы.
— Кто она? — тихо спросила Анна.
— Что?
— Женщина, с которой ты был в ресторане.
— А, — он даже не стал отпираться. — Коллега. Просто коллега.
— Не ври хотя бы.
— Хорошо, — он повернулся к ней. — Хочешь правду? Да, у меня есть другая. Она молодая, красивая. И главное — нормальная! Без больных детей и вечных проблем!
Пощёчина прозвучала как выстрел.
— Убирайся, — процедила Анна. — Сейчас же.
— С удовольствием, — он схватил куртку. — Давно надо было это сделать.
Дверь хлопнула. В детской заплакал сын.
— Тише, маленький, — она взяла его на руки. — Мы справимся. Мы вдвоём справимся.
Игорь вернулся через три дня — забрать вещи.
— Я подаю на развод, — сказал он с порога.
— А как же сын?
— Какой сын? — он горько усмехнулся. — Это не тот сын, о котором я мечтал.
— Он живой человек, а не твоя мечта!
— Знаешь что? — он сгребал вещи в сумку. — Я устал. От всего этого. От твоих упрёков, от вечных болезней, от этой... неправильной жизни.
— Неправильной? — она почувствовала, как внутри что-то обрывается. — То есть любить своего ребёнка — неправильно?
— Любить? — он остановился в дверях. — Да ты просто зациклилась! Угробила свою жизнь и мою заодно!
— Уходи, — она отвернулась к окну. — И не возвращайся.
Потом были бумаги от адвоката, суд, дележ имущества. Игорь даже не претендовал на опеку и просил встреч с сыном — только требовал свою долю квартиры.
— Продадим и разделим, — говорил он. — Всё по закону.
Анна молча подписывала документы. Внутри была пустота — даже плакать не получалось.
Вечерами она сидела у кроватки сына, смотрела на его спящее личико:
— Знаешь, малыш, иногда люди уходят. Но это не значит, что с нами что-то не так. Просто они слабые. А мы с тобой — сильные.
За окном шумел город, жил своей обычной жизнью. Где-то там был Игорь — со своей молодой любо**ицей, со своими мечтами о "нормальной" жизни.
А здесь, в маленькой квартире, которую скоро придётся продать, женщина училась жить заново. Без мужа, без поддержки, но с огромной любовью к маленькому человечку, который нуждался в ней больше всего на свете.
И эта любовь была сильнее любого предательства.
Съёмная квартира на окраине города стала их новым домом. Маленькая, с обшарпанными стенами, но хотя бы отдельное жильё.
— Анечка, может к нам переедешь? — предлагала мама. — Вдвоём легче...
— Нет, мам. Справимся.
Она устроилась на дополнительную работу — по вечерам набирала тексты. Сын спал в кроватке рядом, а она печатала, печатала, печатала...
Деньги утекали как вода — лекарства, процедуры, специальное питание. От Игоря помощи ждать не приходилось.
— У меня новая семья, — заявил он на суде по алиментам. — И скоро будет ребёнок. Здоровый.
Судья посмотрела на него с презрением:
— Это не отменяет ваших обязательств перед первым сыном.
Но даже присуждённые алименты приходилось выбивать через приставов.
Однажды в поликлинике она столкнулась с бывшей свекровью:
— Как там Игорёк? — спросила та.
— Не знаю. Спросите у него. Мы в разводе, если забыли.
— Эх, испортила ты ему жизнь... — свекровь покачала головой. — Такой был перспективный парень.
— Это я испортила? — Анна развернулась. — Тем, что родила ему сына?
— Ну, согласись, лучше бы...
— Что "лучше бы"? — её голос дрожал. — Лучше бы я избавилась от ребёнка? Или сдала в интернат? Чтобы ваш "перспективный" сын мог спокойно жить?
В коридоре все обернулись на них. Анна схватила сына на руки и выбежала на улицу.
— Господи, — шептала она, глотая слёзы, — за что они так? Ведь ты же живой, родной, любимый...
Малыш прижимался к ней, не понимая, почему мама плачет. А она шла по улице и думала — может, действительно с ней что-то не так? Может, другая на её месте поступила бы иначе?
Вечером позвонила подруга Марина:
— Слушай, тут есть хороший человек. Может, познакомитесь?
— Зачем? — устало спросила Анна. — Кому я нужна с больным ребёнком?
— Не говори так! Ты молодая, красивая...
— И одинокая мать-одиночка. Прекрасный комплект.
Она положила трубку и долго стояла у окна. Внизу гуляли парочки, смеялись дети. Обычная жизнь, которая теперь казалась бесконечно далёкой.
"Неужели это навсегда?" — думала она. — "Неужели я так и останусь одна?"
Сын заворочался в кроватке, что-то пробормотал во сне. Она подошла, поправила одеяло.
И вдруг поняла — да, она одна. Но не одинока. У неё есть самое главное — любовь. Чистая, безусловная, настоящая.
В парке было тихо. Анна везла коляску по дорожке, наслаждаясь редким моментом покоя. Сын задремал после процедур, а она просто шла, подставляя лицо осеннему солнцу.
Внезапно коляска накренилась — колесо попало в выбоину.
— Ч*рт, — пробормотала она, пытаясь вытащить застрявшее колесо.
— Давайте помогу, — раздался мужской голос.
Она обернулась. Высокий мужчина в светлой куртке уже поднимал коляску:
— Здесь часто коляски застревают. Надо бы написать в администрацию.
— Спасибо, — она смутилась под его внимательным взглядом.
— Я Алексей, — он улыбнулся. — Вижу вас здесь часто, после реабилитации.
— Вы работаете в центре?
— Да, врачом-реабилитологом. У вас очень способный мальчик, кстати. Делает большие успехи.
Она растерялась — обычно люди старались не замечать их, отводили глаза.
— Присядем? — он кивнул на скамейку. — Расскажете, как идут домашние занятия?
Они проговорили час. Алексей рассказывал о новых методиках, давал советы. А она смотрела на его руки — сильные, но бережные, когда он показывал упражнения.
— Вы совсем одна? — вдруг спросил он.
— Да, — она напряглась. — Муж ушёл, когда узнал диагноз.
— Слабак, — коротко сказал Алексей. — Простите, но я таких не понимаю.
— А вы бы что сделали?
— Я каждый день работаю с особенными детьми. И знаете что? Они намного искреннее и чище многих здоровых.
Сын проснулся, захныкал. Анна потянулась к коляске, но Алексей опередил её:
— Привет, чемпион! Как спалось?
И случилось чудо — малыш улыбнулся. Впервые улыбнулся чужому человеку.
— Он вам доверяет, — прошептала Анна.
— Дети чувствуют, когда их принимают, — просто ответил Алексей. — Знаете, у нас в центре сегодня праздник. Приходите?
— Я не знаю...
— Будет весело. И полезно — познакомитесь с другими родителями.
Она колебалась. Внутренний голос шептал: "Не надо, это ненадёжно, он узнает тебя ближе и уйдёт..."
Но сын снова улыбался, тянул ручки к Алексею, и она решилась:
— Хорошо. Мы придём.
— Отлично! — он записал её телефон. — Позвоню, расскажу детали.
Вечером она долго стояла перед зеркалом — когда она последний раз красилась? Ходила куда-то, кроме больниц и магазинов?
Телефон звякнул — сообщение от Алексея: "Спасибо за доверие. Вы очень сильная. И красивая".
Она прижала телефон к груди. Внутри разливалось давно забытое тепло — не влюблённость, нет. Просто надежда.
Год пролетел незаметно. Теплый майский вечер, тот же парк, но всё уже другое.
— Смотри, как он идёт! — Алексей поддерживал мальчика за руку. — Совсем самостоятельный стал.
Анна смотрела, как её сын делает неуверенные шаги, и глаза наполнялись слезами:
— Я и не мечтала, что он сможет...
— Сможет всё, — Алексей подхватил малыша на руки. — Правда, чемпион?
За этот год изменилось многое. Новые процедуры, новые упражнения. Но главное — появилась надежда.
— Знаешь, — сказал однажды Алексей, — я хочу тебе кое-что предложить.
— Что? — она насторожилась.
— Давай жить вместе. Все втроём.
Она замерла:
— Ты уверен? Это большая ответственность...
— Я люблю вас обоих, — просто ответил он. — И хочу быть рядом. Каждый день.
В этот момент сын потянулся к нему:
— Па-па!
Они застыли. Это было его первое слово.
— Вот видишь, — Алексей прижал мальчика к себе, — он всё решил за нас.
Теперь они жили в новой квартире — светлой, просторной. С широкими дверными проёмами для коляски, с тренажёрами в детской.
— Ты счастлива? — спросила как-то мама.
— Да, — ответила Анна. — Очень.
Однажды в торговом центре они встретили Игоря. Он стоял с коляской — там спал здоровый пухлый малыш.
— Привет, — кивнул он растерянно.
Анна посмотрела на бывшего мужа — и не почувствовала ничего. Ни боли, ни обиды. Просто чужой человек.
— Пойдём, — Алексей взял её за руку. — Нас ждут в развивающем центре.
Вечером они гуляли в парке. Сын держался за руки обоих — делал свои маленькие, но такие важные шаги.
— Мама, птиса! — он показывал на пролетающую птицу.
Анна смотрела на своих мужчин и думала — как странно устроена жизнь. Иногда нужно пройти через боль и отчаяние, чтобы найти настоящее счастье.
— О чём задумалась? — Алексей обнял её за плечи.
— О том, что теперь всё правильно, — она прижалась к нему. — Всё так, как должно быть.
Подписывайтесь, чтобы не пропустить новые рассказы.