В 1942-м году до отделения разведки дивизиона бронепоездов, который тогда находился в Беслане, донёсся слух, что рядом есть паточный комбинат, который готовят к взрыву, в связи с приближением немецких дивизий. Там стояли ещё не убранные цистерны с патокой, и понятное дело, что разведчики пропустить такую информацию мимо ушей не могли – они, чтобы не забыть военное искусство разведчика, и только с этой целью, с вёдрами стали делать рейды, пробираясь сквозь охрану.
И вот, на обратном пути двое бойцов Деген и Лагутин решили обменять патоку на водку у одной женщины, и тут появился патруль. Самодовольный и наглый кавказец в плаще громко крикнул «Спэкулируете?!» и тут же получил от Дегена в лощёную щёку кулаком. Разведчик не понял, что сказал представитель власти, и подумал, что тот что-то намекнул на его национальность (он был евреем). Кавказец устоял на ногах и выхватил пистолет и тогда уже получил от Лагутина по другой щеке, исполнив на деле наказ Иисуса.
Тут разведчики совершили одну из самых своих страшных ошибок в жизни: им надо было бы в этот момент бежать, а они, увидев, что у кавказца под распахнувшимся плащом оказался «орден Ленина» и значок депутата Верховного Совета стали ему помогать. Тот стал истошно орать, из-за угла выбежал наряд автоматчиков и двоих «архаровцев», предварительно сняв с них ремни, медали, и немного намяв бока, бросили в «расстрельный» подвал.
«Нас встретил смрад немытых тел и прелых портянок, - писал в своих воспоминаниях Ион Деген, - Голодные, серые, изможденные лица. И здесь нам объяснили, что мы попали в Особый отдел 60-й стрелковой бригады. В подвале 21 человек, приговоренные к смертной казни и ожидающие исполнения приговора. Многие из сидящих в подвале уже потеряли человеческий облик. А потом стали по одному человеку выдергивать на расстрел. В этот день расстреляли десять человек. Мы слышали залпы и истошные вопли. Расстреливали людей неподалеку, за уборной, на заросшей бурьяном площадке возле каменного забора. Мне казалось, что эти выстрелы гремят прямо над самым моим ухом, и дикий животный страх сковывал мое сердце.»
Кто были эти, приговорённые к высшей мере наказания? Был в подвале и политрук, который при отступлении срезал с рукава гимнастерки комиссарскую звезду, чтобы его не расстреляли немцы. Был там и командир пулемётной роты, бойцы которого оставили врагу 4 пулемёта, а сами разбежались. Был там и лейтенант Садыков, который попал в плен к немцам и бежал.
Последний не был в чём-то особо виноват, но его обвинили в измене Родины и так же приговорили к расстрелу. Он подошёл к разведчикам и заговорил с Дегеном:
«Вы не из нашей бригады, и, скорее всего, вас не убьют. Я не боюсь смерти, уже столько раз умирал, что мне уже не страшно. Но если моему отцу сообщат, что его сын изменник, он этого не перенесет. А меня в трибунале даже слушать не стали. Во имя Аллаха, если ты выберешься отсюда живым, напиши моему отцу, как все было на самом деле.»
Он несколько раз повторил свой адрес, а на следующий день, его позвали из подвала на исполнение приговора. Ион Деген так и не смог написать письмо отцу Садыкова – он не знал, как его начать, но судьба не оставила в покое, пока тот не исполнил до конца своей миссии. Уже потом, госпиталь в котором он находился после ранения, эвакуировали дальше в тыл в Кировобад, родной город Садыкова, и Дегена совесть уже заставила лично явиться к отцу расстрелянного лейтенанта:
«Старый Садыков мужественно выслушал меня, и на прощание он сказал мне: «Спасибо тебе, сынок. Может быть, когда ты сам станешь отцом, ты поймешь, какое великое дело ты сейчас сделал. Да благословит тебя Аллах!»
Но пока, наши герои томились в смрадном подвале, и уже прощались с жизнями, а когда через несколько дней утром распахнулась дверь и «выводящий» громко крикнул их фамилии, то их сердца, как будто сжались и вовсе перестали биться. Они молча кивнули головой, остающимся в подвале приговорённым к смерти, а те так и продолжали смотреть на них безразличными «пустыми» глазами.
Камень с души упал, когда разведчики увидели своего особиста из их дивизиона. Он грозно пообещал местным НКВДистам расправиться с нарушителями и даже замахнулся на Дегена и Лагутина, но те так и не смогли сдержать улыбки. Когда особист вёз их обратно в кузове грузовика, то сказал: «Ну и работенку вы нам задали. Пришлось до самого командующего добираться, чтобы вас отсюда достать».
- А как же моя медаль «За Отвагу»? – спросил Деген.
- Тфу, ты – выругался особист, - Ну и дурак же ты! Скажи спасибо, что жив остался!