Попытки использовать куклу вместо живого человека, умершего или пропавшего, бывали и в реальной жизни: в ритуалах или частных коллекциях.
И да, бывало даже такое, что взрослый безутешный в любви мужчина заказывал себе куклу, до мелочей похожую на ушедшую возлюбленную!
Но кукла – не человек…
***
День рождения куклы Лили
1840 ГОД. Петербургский морозный вечер затягивал улицы в серебристую дымку, когда Семен Чулков, молодой барин, вошел в мастерскую кукольника Генри Ш. В руках он сжимал миниатюрный портрет — единственную память о Лиле, дочери управляющего их имением, исчезнувшей из его жизни пять лет назад по воле родителей. Ее смех, словно звон хрусталя, и каштановые волосы, пахнувшие полынью, преследовали его даже среди звездных карт и ученых книг.
— Сделайте ее точной копией, — голос Семена дрогнул, — Я заплачу любые деньги.
Генри, старый мастер с глазами, будто вырезанными из темного янтаря, кивнул. Семен детально описал черты нежной девочки, чей смех до сих пор звучал в его воспоминаниях. Месяцы кропотливой работы: каркас из китового уса, фарфоровое лицо, глаза из венецианского стекла. Волосы, переливающиеся всеми оттенками коричневого, как настоящие. Кукла, одетая изящное в платье ручной работы, сидела у окна, словно ждала. Семен назвал ее Лилей.
***
Весной 1844-го Лиля «ожила». Семен, будучи уже дома, читал ей стихи, наряжал ее в лучшие платья, а по ночам укладывал в постель с шелковым одеялом. Слуги шептались о безумии барина, но он, погруженный в свою иллюзию, не замечал этого. Поначалу Семен ощущал нечто странное – радость, грусть, тоску, будто частица прошлого ожила в его руках.
Потом он стал относиться к Лиле как к чему-то, точней, - кому-то привычному и близкому. Ну и что, что не отвечает вслух. Мало ли людей, которые не болтливы! Кукла заняла особое место в его доме, став безмолвным напоминанием о недостижимом. Он привык. Занимался домом, делами и службой. Не смотрел на других девушек, возвращался к кукле как к жене.
Дорогая пропажа
Все рухнуло в июньскую грозу через два года. Семен попросил извозчика остановиться у крыльца, но все равно промок. Быстро заскочил в дом, и скорей направился в спальню, словно что-то предчувствуя. Войдя, он обнаружил пустое кресло у окна. На полу валялась фарфоровая бусина — куклу украли.
— Барин, это знак! — старый лакей крестился, — Говорят, если такое происходит — душа её, живой копии, покинула мир.
Добрый слуга хотел, чтобы хозяин, наконец, излечился. Прислугу пугало странное увлечение Семена, мистическое и непостижимое. Слуги поговаривали, что тот даже спал с куклой, укладывал ее каждый вечер в постель рядом, а утром усаживал обратно возле окна.
В дни, когда барину приходили приглашения на званые обеды или ужины, тот никуда не собирался и почти не посещал их. Но всегда неизменно посылал за портным и заказывал кукле наряд – соответствующий поводу. Вот такое безобидное увлечение. Но обитателям дома не верилось, что оно безобидное
---
Полиция выходит на след
Семен, отвергнув мистику, бросился к старому мастеру. Мастерская была закрыта, а сам мастер в отъезде. Помощь пришла от неожиданного союзника — Сергея В., товарища по соседской студенческой жизни в доходном доме, ныне чиновника сыскной полиции.
— Ищи связь между кражей и прошлым, — сказал Сергей, ощупывая осколки фарфора, — Кто знал о Лиле?
Расследование вело назад в родовое имение. Управляющий, Игнат, чуть не плакал при упоминании дочери:
— После вашего отъезда позволили уехать от тетки а услуженье к графу Зубову. Через год пришла весть — умерла от чахотки. Мы чуть не померли от этой вести. Оказалось, неправда. Уехала в город. Ни весточки, ни письма, только раз, что жива мол простите, папенька, очень хотела сама строить свою жизнь. Своенравна. Нашли ее, встречались, поет артисточкой ученицей в театре. Тьфу, позор на семью.
Но Семен воспрянул как от свежего ветра. Конечно, он нашел след: значилась служанкой в доме Зубовых до 1840 года. Адрес теперь — неизвестен. Но ничего, найдется, можно обойти хоть все театры.
…Тогда, до отъезда в Университет, он был слишком юн, чтобы перечить отцу, и слишком наивен, чтобы поверить, что девушка тоже может предпочесть свободу надежности и хотя бы минимальной обеспеченности. Большего без благословения отца он обещать не мог….
***
Пока Семен безуспешно посещал городские и уездные театры один за другим, Сергей В. вышел на след некоего Дородова, связанного тесной связью с уехавшим, как оказалось, за границу, мастером кукольного дела. Выяснилось, последний, хоть и был первоклассным специалистом, не гнушался тем, чтобы собирать данные о своих клиентах и «перепродавать» свои лучшие, шедевральные работы (точнее: информацию о них) этому самому Дородову, коллекционеру редких и необычных вещей. Найти последнего удалось быстро: человек известный, с княжескими корнями.
Украденную Лилию, вероятнее всего, продали именно ему.
Как живая
В охотничьем замке Дородова, среди чучел экзотических зверей, невероятной красоты шкатулок и сундуков, кукол с лицами известных людей, Лиля сидела за столом, одетая в парчу. Князь усмехнулся:
— Живая девушка вас предала, а вы гонитесь за тенью? Выкупите свою игрушку, мне не жаль.
И «благородно» предложил выпить. Видно, его нисколько не смущало «взятие с поличным» - поди докажи, что он напрямую замешан!
Дальше – больше. Оказалось, Дородов был действительно увлечен и своими эксклюзивными вещами, разными способами добытыми, и их историей. Он сумел узнать больше, чем сам Семен, о прототипе куклы:
— Лилия? Теперь Лианна. Да она сбежала с каким-то актером! Уже не в Петербурге. Знаю, знаю. Конечно, я с ней связался.
Оказалось, коллекционер, узнав, что девушка из поместья, ставшая актрисой, собралась замуж, решил на этом заработать, и связался с ее женихом. Предложил ему выкупить куклу за пятикратную стоимость. Для его коллекции частная кукла представляла не столь большой интерес, как могла бы для будущего мужа.
Но… жених отказался, лишь немного удивившись такой схожести куклы и невесты. Да мало ли странных поклонников у актрис?
- Сама Лианна приходила ко мне две недели назад. Просила посмотреть куклу, то ли обрадовалась, то ли разозлилась даже, кажется, что ее не забыли. Она жива. И счастлива. Ищите в Вене, театр Ан дер Вин.
***
Рассчитавшись вдвойне (сколько запросили) и возвращаясь в карете, Семен посмотрел на куклу. Фарфоровый взгляд был пуст. Ничего не отзывалось. Не хотелось быть с куклой, зная, что та, живая, - с другим.
***
Венский театр взволновал его возвышенной арией. На сцене Лианна, в платье аристократки, пела о потерянной любви. Увидев Семена в ложе, она сбилась с такта, но продолжила. После спектакля он ждал у служебного входа.
— Ты стала актрисой, — сказал он, протягивая куклу. Сердце вырывалось из груди.
— А ты все тот же искатель, — она улыбнулась грустно, — Мы получили, что хотели, Сеня. Ты — власть и деньги, я — известность и в какой-то мере свободу.
Он уехал, оставив куклу на скамейке в парке. Утром ее нашли уличные дети — играли, наряжая в цветы. Лилия, наконец, радовалась жизни.
***
Попытка заключить любовь в фарфоровое тело обречена. Живое сердце бьется лишь там, где есть взаимность и свобода. А свобода находит только тех, кто умеет отпускать.
Кукла – не любимая, любимая – не кукла