1952 год
Раннее утро застало Элеонору в крошечном номере деревенской гостиницы, где она пребывала, покинув особняк Грэйсонов. Вчерашний день прошёл в мучительном ожидании: она не знала, преследуют ли её люди дяди Уоррингтона или кто-то ещё из семьи, способный заманить в ловушку. Однако ничто не произошло, и утро явило себя осенним, с тихим шорохом ветра за окном и редкими лучами света, проникающими сквозь занавески.
На прикроватном столике лежало загадочное письмо, полученное накануне ночью: «\…Встреть меня у старого моста через два дня после заката. Я покажу, кто убил Элизабет. Приходи одна. Не верь полиции. \– М.» Именно сегодня настал тот самый день, когда истекает срок «двух дней». Элеонора понимала, что речь идёт о мосте у реки Йетли, том самом, где не раз ходили слухи о тайных встречах. Но до сих пор она сомневалась: возможно, это лишь хитрость, и вместо ответа на вопросы её ждёт засада.
Взглянув на часы — было едва шесть утра, — она почувствовала странное спокойствие: «Если это ловушка, всё равно идти придётся. Не могу упустить шанс узнать правду о смерти сестры». С этими мыслями она поднялась, достала из чемодана свои записки и документы, которые вытащила из тайника отца, перечитала наспех. Бумаги свидетельствовали, что в ночь трагедии кто-то потребовал от доктора Ливингстона «обеспечить нужный диагноз». Но конкретное имя убийцы там не называлось.
Подготовка к решающей встрече
Позавтракав внизу в маленькой столовой — тёплая похлёбка и ломоть хлеба — Элеонора попросила хозяйку гостиницы никому не сообщать о её присутствии, если вдруг спросят. Хозяйка, почёсывая подбородок, недоумённо кивнула: «Да кто тут вас искать будет, милая…» Но Элеонора знала, что слуги дяди Уоррингтона имеют длинные руки.
Остаток дня прошёл в тревожном напряжении. Чтобы убить время, она вышла прогуляться по безлюдным окрестностям. Опавшие жёлтые листья по хрустели под ногами, редкий дождик моросил над полями. Время шло, приближая закат и главный вопрос: «Кто убил Элизабет?» Она мысленно представляла себе все варианты: может, незнакомец в чёрном пальто, которого видели слуги? А возможно, сам дядя Уоррингтон, или подосланный им человек. Но тогда кто такой «М.», обещающий раскрыть правду?
Порыв ветра бросил в лицо горсть дождевых капель и обрывок листа, который Элеонора машинально смахнула. Её сердце колотилось при мысли, что вечер может стать роковым. Тем не менее она чувствовала решимость: «Сестра не должна остаться в безвестности».
Сумерки в пути
Часам к пяти уже начало темнеть, небо затянуло серой пеленой, и холодный ветер пронизывал до костей. Элеонора вернулась в гостиницу, накинула на плечи плащ, взяла маленький фонарь и несколько листов важнейших документов, спрятав их под платье. Документы на случай, если «М.» потребует доказательств её серьёзных намерений.
Отправляясь, она попросила хозяйку: «Если не вернусь к полуночи, позовите полицейского из деревни». Бедная женщина нахмурилась, но Элеонора рассудила, что и так полагаться не на кого, и лучше хоть какая-то подстраховка.
Тропинка к реке Йетли лежала в двух километрах отсюда. Некогда там находилась переправа, но теперь мост почти не использовался. Под ногами месилась влажная земля, фонарь освещал только пару шагов вперёд. Какое счастье, что дождь слегка унялся, и в воздухе витал лишь слабый туман. С каждой минутой шаги Элеоноры становились тяжелее: не от физической усталости, а от жуткой неизвестности.
Сквозь тонкую шелестящую листву она услышала гул реки ещё за сотню метров. Подойдя ближе, увидела сквозь сумрак очертания каменного моста, старого и местами облупившегося. Река Йетли текла медленно, но холод её мела с ветром, словно вызывала дрожь. Элеонора остановилась у начала моста, невольно вспоминая, как в детстве они с Элизабет гуляли здесь летом. Тогда всё выглядело ярче, а теперь мост напоминал мрачный памятник прошедших времён.
— Ну где же ты, «М.»? — прошептала она, озираясь.
Встреча с загадочным гостем
Свет фонаря выхватывал лишь несколько метров камней, дальше всё тонуло в тумане. Элеонора сделала шаг, другой, оказалась почти на середине моста. И тут заметила движение: в тени стояла фигура — неясный силуэт, видимо, с капюшоном или шляпой. Сердце подскочило от ужаса. Но она, приподняв фонарь, тихо окликнула:
— Вы… «М.»?
Фигура качнулась, потом поклонилась, сделав пару шагов навстречу. В слабом свете фонаря можно было разглядеть мужчину лет сорока. Лицо у него бледное, черты резкие, волосы короткие, будто специально подстриженные, глаза блестели нервным огнём. Он держал небольшой свёрток под рукой.
— Мисс Грэйсон, — произнёс он негромким голосом, — рад, что вы пришли. Я знал, что вы не отступитесь от правды о своей сестре.
— Кто вы? — спросила Элеонора, стараясь держать голос твёрже, чем чувствовала. — И откуда знаете, кто убил Элизабет?
Мужчина вскинул капюшон, обнажив твёрдый взгляд:
— Можете называть меня Мелроуз. Моя мать была близка к доктору Ливингстону в юности. Я унаследовал часть его бумаг. Знаю, что он знал правду о смерти Элизабет, но боялся огласки и… был подкуплен.
Элеонора вздрогнула: и снова доктор Ливингстон всплывает в центре истории. Возможно, это ключевая фигура. Или Мелроуз использует имя доктора как прикрытие?
— Вы… принесли какие-то доказательства? — приподняв бровь, спросила она, сжимая фонарь.
Мелроуз кивнул, протянув свёрток:
— Здесь — старые записи Ливингстона, которые моя мать хранила до конца своей жизни. Она говорила, что однажды нужно будет передать эти бумаги тому, кто решится раскрыть преступление. В них упоминаются имена тех, кто принудил его подписать неправильный диагноз, и… кое-какие финансовые схемы.
Мужчина протянул свёрток, и Элеонора судорожно взяла его. Ощущения были сродни тому, как если бы она держала в руках последнее недостающее звено. Сомнения, правда, не исчезли: а вдруг это фальшивка?
— И что дальше? — выдохнула она. — Вы знаете, кто лично толкнул Элизабет к обрыву?
— Ливингстон в записях не называет фамилию прямого убийцы, — печально покачал головой Мелроуз. — Он упоминал лишь, что некто «господин в пальто» действовал по приказу старшего члена семьи Грэйсонов. Но доктор не видел, как это произошло. Хотя намекает, что дядя имел мотив и средства.
Сердце Элеоноры покрылось холодным потом: значит, действительно дядя Уоррингтон или кто-то из его круга.
— Зачем вы помогаете мне? — наконец спросила она, вглядываясь в лицо Мелроуза, стараясь понять, нет ли там лжи.
— Потому что я не хочу, чтобы имя Ливингстона ассоциировалось только с подкупом. Он долго мучился совестью. А также не желаю, чтобы преступление оставалось тайной. И… — он сделал короткую паузу, — …я симпатизирую вам, мисс Грэйсон. Вы, как и Элизабет, готовы идти против системы семейного страха.
Словно подтвердив серьёзность намерений, Мелроуз отступил на шаг, показал пустые ладони: мол, не держит оружия. Дуло холодного ветра ударило Элеонору в лицо, заставив передёрнуться. Но лёгкий трепет смягчился осознанием, что она не одна в этом деле.
Опасения, подтверждающие ловушку?
В этот миг где-то со стороны берега слышны стали тихие шаги. Элеонора быстро повернула фонарь — за кустами мелькнула фигура, тут же нырнувшая назад во тьму. Мелроуз вздрогнул:
— Мы не одни, — прошептал он, сжав кулаки. — Сомневаюсь, что это прохожие…
Дрожь пробежала по Элеоноре: «Неужели родственники или бандиты?»
— Надо уходить, — зашептала она, пряча свёрток под плащ. — Наверное, у них оружие.
Мелроуз кивнул:
— Бежим к тому концу моста, я знаю короткую тропку…
Но не успели они сделать и шага, как со стороны кустов раздался грубый окрик:
— Стоять! Покажитесь!
Затем вспыхнул тусклый луч фонаря, высветивший их на мосту. Элеонора увидела, как из-за кустов вышли двое мужчин в длинных плащах. Один из них, сжимая нечто похожее на дубинку или палку, направился прямо к ним.
Сердце бешено колотилось: ещё одна ловушка, ещё одна погоня. Но Мелроуз, словно ожидая подобного, быстро дёрнул Элеонору за руку:
— Сюда! — и они бросились через перила к узкой тропинке, ведущей вниз к берегу.
Свет фонаря преследователей скользнул по ветвям, раздались крики: «Они сбегают!» Темнота, влажные камни под ногами, скользкий уклон — всё подстерегало опасность. Но у них не было выбора. Если стоять, то рискуют быть схваченными.
Один из бандитов прыгнул вслед, почти настигнув Мелроуза, когда тот хрипло скомандовал Элеоноре: «Бегите дальше, к развалинам лодочной станции! Я сейчас догоню!» Не успела она возразить, как он развернулся, отталкивая противника. Послышались удары, короткая возня. Элеонора, дрожащая от страха и холода, заставила себя бежать вниз, фонарь чуть освещал путь.
У берега вода плескалась густым чёрным полотном, а обрывистая тропа вела к ветхим остаткам деревянного домика, где, возможно, когда-то хранили лодки. Подбежав к нему, Элеонора взглянула назад: из темноты вынырнул один из бандитов, но в другом направлении. Кажется, её не заметили? Или решили окружить.
Сердце рвалось из груди. «Чёрт, куда бежать?!» При виде домика она сообразила, что там можно спрятаться на минуту. Забежав внутрь, вжалась в стену. Дощатые стены потрескивали, тишину рвало её прерывистое дыхание. «Мелроуз… он жив? С ним ли всё в порядке?» Страх за него смешивался с чувством вины, ведь это он её спасал.
Шаги скрипнули рядом. Элеонора прикусила губу, стараясь не шуметь. Фонарь она погасила, чтобы не выдавать себя. И тут дверь домика резко рванули, кто-то вломился внутрь. В полутьме различался лишь силуэт, но он будто разглядел её:
— Стой, мисс Грэйсон, — хрипло произнёс мужской голос. — Не беги, хуже будет.
Голос был не знаком, значит, не дядя Уоррингтон, но явно из его ставленников. Элеонора ощутила острую вспышку отчаяния. Может, есть шанс прорваться? Однако мужчина уже загородил выход. Спастись можно, лишь попытавшись выбить дверь сбоку или прыгнуть в реку, что самоубийственно.
— Оставьте меня, — проговорила она жёстко. — Вам не нужны проблемы!
— Проблемы нужны тебе, — зло усмехнулся силуэт. — Передай бумаги, и мы тебя отпустим. Или…
Слова обрывались двусмысленной угрозой. Но у Элеоноры внутри вскипел гнев, вспомнив о сестре и всех жертвах семьи:
— Бумаг нет, — солгала она, стараясь отвлечь. — Я ничего не знаю.
— Врёшь, — огрызнулся тот, сделал шаг вперёд. В лунном свете мелькнул тусклый отсвет металла — видимо, нож или кастет.
Сжав зубы, Элеонора метнулась в сторону, пытаясь найти лазейку. Он прыгнул следом, схватил за руку, рывком прижал к стене:
— Отдай бумаги, и, может, останешься жива. И где этот «М.»? Тоже здесь?
«Значит, они знают про Мелроуза», — мелькнула мысль. Сердце колотилось, взгляд блуждал в поисках хоть какой-то палки. Пальцы нащупали торчащую из стены доску. Сколько хватило сил, она выдернула её, и, словно кочергой, рубанула по руке нападавшего. Тот взвыл и на миг отшатнулся.
— Стерва! — выкрикнул он, замахнувшись ножом. Но удар пришёлся в дерево, кромсая древесину. Элеонора увернулась, бросилась к окну, выбивая его хрупкое стекло локтем. Осыпавшись осколками, она чуть не упала в воду, но зацепилась за покосившуюся раму.
Незнакомец рванулся следом, но нога провалилась в щель между досками. Издав проклятия, он застрял на мгновение. Элеонора выгнулась, прорвавшись сквозь окно наружу. Под ногами — узкий выступ у воды, скользкая от мха. Над головой луна и тучи; рядом шум реки.
Сзади снова послышались ругательства и стук. Нападавший, вероятно, вылезает. Ладони Элеоноры соскальзывали по мокрой стене. «Будь что будет!» — подумала она, нырнула под прогнивший балкончик. Ноги вымочило брызгами, но удалось упереться в камень. Если мужчина полезет за ней, она не сможет отбиться.
Но в этот миг чей-то крик пронзил тьму:
— Отпусти её! — Мелроуз! Он выбрался из схватки?
Раздался глухой удар, шум падения, стон. Возможно, Мелроуз столкнулся с бандитом. Воспользовавшись этим, Элеонора отскочила от стены и начала карабкаться по узкому откосу, стараясь выйти на тропу выше по склону. Сердце гремело в ушах, словно барабан.
Успев подняться метров на десять, она обернулась. Внизу у домика тень двух дерущихся фигур билась на узкой площадке. Слышен был шум всплесков: кто-то упал в воду? Не разобрать. Лишь спустя пару секунд послышались тяжёлые шаги, и тень медленно поднялась к тропе. В лунном свете различался Мелроуз, тяжело дышащий, с порванным рукавом.
— Быстрей… они нас не удержат надолго, — прохрипел он, хватаясь за бок. Казалось, его ударили. — Надо уходить!
— Ты в порядке? — сорвалось у неё, видя, как он морщится от боли.
— Жив, — коротко ответил Мелроуз. — А вот ваш нападавший свалился в воду. Может, выберется, может нет. Второй, возможно, рядом…
Элеонора ощущала смешанные чувства ужаса, отвращения и облегчения, что их не схватили. «Скорее», — велела она сама себе, и они, шатаясь, побрели по тропе к шоссе. Фонарь потерялся в схватке, но глаза привыкли к тьме.
Выход из мрака
Дрожа от холода, они выбрались на дорогу, где Фортуна подарила им удачу: как раз проезжала старая фермерская телега, управляемая седым крестьянином. От неожиданности тот остановился, когда Мелроуз помахал рукой. Быстро соврав, что у них «поломалась машина», они попросили подвезти хотя бы до деревни. Мужчина, хоть и смотрел подозрительно, согласился.
Пока телега скрипела по влажному грунту, Элеонора сжимала свёрток документов от Мелроуза и чувствовала, как сердце отпускает часть страха. Они выжили, вырвались из ловушки. Мелроуз, пошатываясь от боли, рассказал кратко, что мужчина в пальто — наёмник, следивший за ними. «Видно, на нас объявлена настоящая охота», — заметил он кисло.
— Но у нас теперь есть бумаги доктора Ливингстона, — прошептала Элеонора. — Если объединить их с тем, что я уже собрала, получится цельная история о том, как убили мою сестру.
Мелроуз кивнул, стирая капли пота с лица:
— Осталось только выбраться из этих мест и найти, кому передать. Если останетесь — вас прикончат.
Слова эти звучали бесстрастно, но бьющие в самое сердце: «Надо уезжать». Элеонора понимала, что деревенская гостиница больше не безопасна, бандиты могут найти её в любой момент. Значит, завтра — в путь. Может, в Лондон или другой крупный город, где можно будет поднять шум, попросить защиты. Вновь борьба, вновь неизвестность, но иначе нельзя.
Возвращение на рассвете
Телега довезла их до окраины деревни. Благодарно кивнув крестьянину, они вышли, пошли пешком в сторону гостиницы. Ветер тревожил волосы, небо чуть светлело — приближался рассвет. Внутри Элеонора ощущала одновременно ужас и странное воодушевление. Мелроуз рядом, пусть ранен, но жив, а главное — передал ей важные бумаги.
— Так что теперь? — спросил он, тяжело опираясь на забор, чтобы передохнуть.
— Я не могу здесь оставаться, — решительно ответила она. — Завтра уеду поездом в большой город, попробую найти газету, готовую напечатать эти разоблачения. Вы со мной?
Мелроуз выпрямился, кисло усмехнувшись:
— Не могу вернуться к себе, они разыщут меня первым делом. Придётся идти с вами.
— Хорошо, — кратко согласилась Элеонора. — Вместе будет безопаснее.
Когда они постучались в гостиницу, часы на стене показывали уже шесть утра. Хозяйка, ещё в ночном колпаке, с просонок отворила дверь, округлила глаза: «Ой, что с вами стряслось?!» Увидев рану на плече Мелроуза, она всплеснула руками. Но Элеонора попросила не задавать лишних вопросов, пообещав заплатить за помощь и лечение. Бедная женщина только качала головой, ставя чай и достав бинты.
Умывшись и перевязав рану Мелроуза, Элеонора ощутила в душе твёрдую решимость. «Это последний бой», — повторила про себя. Сегодня ночью старый мост стал свидетелем очередной стычки, но теперь она удержала в руках ключ к раскрытию тайны. И пусть враги не отступят, она уже не страхом, а яростью пойдёт на них.
— Отдохните хотя бы пару часов, — предложила она Мелроуз. — В полдень сядем на поезд до столицы. Я не могу оставаться здесь ещё одну ночь.
Он согласно кивнул, оседая на стул. В глазах у него плясала усталость, но и что-то, похожее на облегчение: «Мы сделали большое дело…»
— Ничего, справимся, — тихо заключил он.
Качнув головой, Элеонора наконец позволила себе сесть на кровать, где её ждала куча тревожных мыслей и предвкушение новой дороги. Она перекинула взгляд на свёрток от Мелроуза: «Там правда о докторе, может, и имя человека, кто заплатил за убийство?» Завтра, на новом месте, она изучит каждую строчку, сопоставит с документами отца и поймёт, кто на самом деле совершил роковую подлость против Элизабет.
В окне робкий рассвет уже разгонял остатки ночи, и в его блеклом свете Элеонора наконец-то поверила, что близка к цели: справедливости. Лишь бы хватило сил добраться до конца пути.