Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

«Когда я ем, я глух и нем»: курьезный инцидент на борту CRJ-200

Почти час авиадиспетчеры тщетно пытались дозваться экипаж самолета «ЮВТ Аэро». Как выяснилось, всему виной стал обеденный перерыв. Второй пилот убавил громкость динамиков, чтобы не мешать командиру наслаждаться трапезой, и так увлекся тишиной, что наушники остались лежать без дела. Днем 6 декабря 2024 года экипаж воздушного судна CRJ-200 (RA-67159), выполнявшего рейс UVT-626 из Горно-Алтайска в Казань, неожиданно пропал с радиоволн. Связь с бортом оборвалась после передачи данных о прохождении контрольной точки: пилоты получили указание доложить следующую, но, когда пришло время — в эфире повисло молчание. Диспетчер напомнил экипажу о необходимости смены частоты, однако в ответ услышал лишь тишину. Операторы пробовали связаться с самолетом всеми доступными способами, включая аварийные частоты, но безуспешно. К ситуации подключились даже пилоты других воздушных судов, летевших поблизости, но CRJ-200 словно растворился в эфире. При этом на радарах самолет оставался в поле зрения, а значи
Обед пилота в кабине самолета
Обед пилота в кабине самолета

Почти час авиадиспетчеры тщетно пытались дозваться экипаж самолета «ЮВТ Аэро». Как выяснилось, всему виной стал обеденный перерыв. Второй пилот убавил громкость динамиков, чтобы не мешать командиру наслаждаться трапезой, и так увлекся тишиной, что наушники остались лежать без дела.

Днем 6 декабря 2024 года экипаж воздушного судна CRJ-200 (RA-67159), выполнявшего рейс UVT-626 из Горно-Алтайска в Казань, неожиданно пропал с радиоволн. Связь с бортом оборвалась после передачи данных о прохождении контрольной точки: пилоты получили указание доложить следующую, но, когда пришло время — в эфире повисло молчание. Диспетчер напомнил экипажу о необходимости смены частоты, однако в ответ услышал лишь тишину.

Операторы пробовали связаться с самолетом всеми доступными способами, включая аварийные частоты, но безуспешно. К ситуации подключились даже пилоты других воздушных судов, летевших поблизости, но CRJ-200 словно растворился в эфире. При этом на радарах самолет оставался в поле зрения, а значит, летел по курсу, хоть и в полной радиотишине.

Спустя 50 минут экипаж внезапно ожил. Как оказалось, они все это время слышали вызовы, но не могли ответить — диспетчеры перешли на аварийную волну, а пилоты продолжали пытаться отвечать на стандартной. Разобраться в путанице помог челябинский диспетчер, и дальше самолет без происшествий добрался до Казани.

Росавиация квалифицировала случившееся как авиаинцидент и начала расследование. Итог? Виновником ЧП оказался… обед.

Дело было так: во время полета командир принял управление из-за некорректной работы автопилота, а второй пилот занялся радиосвязью и контролем систем. В этот момент стюардесса предложила экипажу подкрепиться. КВС, не раздумывая, согласился. Чтобы не мешать беседе с бортпроводницей, второй пилот убавил громкость динамиков и снял наушники.

Пока летчики обсуждали далекие от авиации темы, диспетчеры и коллеги в воздухе ломали головы, почему этот борт вдруг превратился в радиопризрак. Обратил внимание на тишину экипаж лишь тогда, когда командир, доев обед, захотел вызвать бортпроводницу и обнаружил, что регулятор громкости выкручен на минимум. Осознание пришло моментально:

«Мы целый сектор пролетели… Это минут 20… Потеря радиосвязи по идее…» — «Думаешь, нам вставят?»

По итогам расследования причиной инцидента признали занижение громкости на обеих радиопанелях и снятие гарнитур вопреки требованиям ФАП-128. Дополнительно пилоты нарушили пункт о постоянном контроле местоположения воздушного судна.

Комиссия порекомендовала авиакомпании провести дополнительные занятия с экипажем — не только по ведению радиосвязи, но и по правилам общения в нештатных ситуациях. Возможно, следующим пунктом учебной программы станет лекция о том, почему обеды в небе не должны превращаться в радиоизоляцию.