Татьяна Соломатина. Мой одесский язык. – М.: Эксмо, 2011. Никогда не курите гадость по подъездам. Только хорошее и только дома. Всего касается. Курева. Выпивки. Мужиков. Жизни в целом. И не прячьтесь от неё, как дешёвки. Всё возможно, если ты немного талантлив, и много работаешь, и сверх меры веришь в себя... Всегда и везде нужно оказываться в нужное время. Или не оказываться вовсе. Иначе, не узнав молитвы, так сразу и погрузишься в фарс. Города не умирают. Возможно, это мы стареем, и умирает наша жизнь с нашим старением. А города остаются, пока живы люди этих городов… Чтобы услышать себя, нужна просто тишина. Несвоевременное, просроченное чудо – это как растаявшее мороженое, выдохшийся коньяк или кокетливая атласная ленточка, вплетённая в седые уже кудри. Настоящая дружба, как и настоящая любовь, – все ещё статистически недостоверная редкость. В школьные десять лет помещается столько, сколько ни в какие десять лет не поместится уже никогда. И первые несправедливости мира взросл
Татьяна Соломатина. Мой одесский язык. – М.: Эксмо, 2011.
Никогда не курите гадость по подъездам. Только хорошее и только дома. Всего касается. Курева. Выпивки. Мужиков. Жизни в целом. И не прячьтесь от неё, как дешёвки.
Всё возможно, если ты немного талантлив, и много работаешь, и сверх меры веришь в себя...
Всегда и везде нужно оказываться в нужное время. Или не оказываться вовсе. Иначе, не узнав молитвы, так сразу и погрузишься в фарс.
Города не умирают. Возможно, это мы стареем, и умирает наша жизнь с нашим старением. А города остаются, пока живы люди этих городов…
Чтобы услышать себя, нужна просто тишина.
Несвоевременное, просроченное чудо – это как растаявшее мороженое, выдохшийся коньяк или кокетливая атласная ленточка, вплетённая в седые уже кудри.
Настоящая дружба, как и настоящая любовь, – все ещё статистически недостоверная редкость.
В школьные десять лет помещается столько, сколько ни в какие десять лет не поместится уже никогда. И первые несправедливости мира взрослых, к которым надо приспособиться, потому что доказывать что-то взрослым - всё равно, что в бурю пытаться забраться на шторм-трап - требуется немалый навык.
Животные лучше людей тем, что если нужно – они действительно за тебя бросятся в любую пропасть. Но не будут, как люди, говорить, что они из-за тебя…
Первый учитель – это не сумма знаний. Первый учитель – это хороший человек.
Всегда и везде нужно оказываться в нужное время. Или не оказываться вовсе
Среди всего неисчислимого многообразия мира есть три константы, незыблемые, как соединение одного атома кислорода с двумя атомами водорода:
в детей нельзя утютюкать «козой рогатой»;
об детей нельзя бить предметы обихода;
и нельзя жить под одной крышей, не любя.
Всё остальное – кататься на мусоровозке, радоваться и грустить, испытывать блаженство и ужас, хранить всякие глупости в секретных коробочках, выходить замуж за вам и не снилось, разводиться с кем ни попадя, умирать, «праздновать» сорок дней и требовать филе камбалы до полного изматывания нервов всему коллективу – можно!
Образ врага очень приятен для обывателя, потому что, если есть враг, значит, ты ни в чём не виноват. Всё сделал кто-то.
Гордыню нельзя обнажать. Понимаешь раз и навсегда. Обучаешь внутреннюю бешеную собаку повадкам внутреннего лиса.
Нет секрета успеха – есть успех
Но жизнь вообще насквозь прошита несоответствиями, нелепицами и прочими казусами. Вернее, нам кажется, что жизнь прошита казусами, а на самом деле вся наша жизнь и есть казус
Счастье не терпит несвободы и зависимости. Счастье – это свобода быть вместе. Счастье – это независимость от всего: от государственного строя, от людской молвы, от разбросанных по ванной комнате незакрытых тюбиков зубной пасты и от глупых ритуалов.
Умереть от горя - сублимация! А вот продолжать жить, став самому себе горьким ядом из-за уничтожения совершенного - вот она, настоящая, беспримесная на веки вечные тьма! Вот оно, бездумно вызубренное всеми интеллигентами: "Он не заслужил света, он заслужил покой!"
Мы иногда не понимаем, из-за чего это капризничают наши дети, правда? Ну, пришёл какой-то не слишком хороший приятель или не шибко горячо любимый родственник. Так себе - "протокольный" человечек... А дети ревут. Может, и хорошо, что мы не подозреваем. Не утрать мы детское восприятие мира, не забудь мы навсегда об оголённом воображении, что некогда связывало нас напрямую не с телом, не с формами - но с самой сутью объектов... Умей мы понимать наших детей - таких бы страхов натерпелись, умри грусть!
Времена меняются - и с ними меняемся не только мы, но и наши города.
Всё равно – лучшая экскурсия в прошлое совершается в тишине…
...в устной речи волей-неволей приходится быть интонационно-афористичным.