Он вошёл в дом тихо, как тень, крадущаяся вдоль стен. Запах его одеколона — тот самый, что я подарила ему на годовщину, — смешался с чем-то чужим: сладким, цветочным, не моим. Я стояла у плиты, помешивая суп, который уже давно остыл. Руки дрожали, пальцы сжимали деревянную ложку так, что она чуть не треснула. Я заставила себя повернуться. Его взгляд скользнул по мне равнодушно, как по пустой стене, и это резануло острее, чем нож по коже.
"Ты знаешь, как больно, когда тебя предают те, кому ты доверял больше всего?" — эта мысль билась в голове, но я проглотила её. Пока.
— Ты поздно сегодня, — начала я, стараясь держать голос ровным, хотя внутри всё клокотало.
— Да, дела на работе, — он бросил куртку на стул, небрежно, как будто это был не наш дом, а какая-то временная стоянка. Прошёл к холодильнику, даже не взглянув на меня.
— Какие дела? Ты же говорил, что сегодня короткий день, — я сделала шаг к нему, чувствуя, как слова царапают горло.
— Перепутал. Задержали на совещании, — он открыл бутылку пива, сделал глоток, и пена чуть не пролилась на стол. Его равнодушие было как пощёчина.
Я сжала ложку ещё сильнее, костяшки побелели. Ложь. Она текла из него, как вода из прохудившегося крана, капля за каплей, пока не затопила всё вокруг. Я видела сообщения. Нечаянно. Утром, когда он оставил телефон на столе, экран загорелся: "Ты когда снова придёшь? Скучаю". Имя — "Катя". Не коллега. Не сестра. Не подруга из тех, о ком он хоть раз упоминал. Кто-то, чьё существование он прятал за своими "совещаниями" и усталыми вздохами.
— Скажи мне правду, — я шагнула ближе, голос дрогнул, выдавая мою слабость.
— Какую ещё правду? Ты опять начинаешь? — он закатил глаза, будто я была назойливой мухой, от которой можно отмахнуться.
— Я видела сообщения, Олег. Кто такая Катя? — слова вырвались, как выстрел, и я тут же пожалела, что не смогла их сдержать.
— Да ты серьёзно? Ты опять в мой телефон лезешь? — он хлопнул бутылкой по столу, пена брызнула на скатерть, оставив мокрое пятно, похожее на мою обиду.
"Как легко он переворачивает всё так, будто это я виновата" — эта мысль жгла меня изнутри. Обвинения вместо ответа. Он всегда так делал: переводил стрелки, заставлял меня чувствовать себя ненормальной, подозрительной, мелочной. Я не хотела кричать, но внутри всё кипело. Годы доверия, обещания "навсегда", клятвы перед алтарём, когда он смотрел мне в глаза и говорил, что я — единственная. Всё это рушилось, как карточный домик под порывом ветра, а он даже не замечал обломков.
— Просто скажи, кто она, — я старалась говорить спокойно, но слёзы уже подступали к глазам, горячие, предательские.
— Никто. Просто знакомая. Ты выдумываешь проблемы там, где их нет, — он отвернулся, делая ещё один глоток, как будто это могло закрыть тему.
— Знакомая, которая пишет "скучаю"? Олег, я не дура, — мой голос задрожал, но я не отступила.
— А я не обязан перед тобой отчитываться за каждое слово! — он повысил голос, и это был первый раз за вечер, когда он посмотрел мне в глаза. В них была злость. Не вина. Не раскаяние. Только злость, холодная и острая, как лезвие.
Я замолчала. Тишина повисла между нами, тяжёлая, как бетонная плита, готовая раздавить нас обоих. Он думал, что выиграл. Что я отступлю, как всегда, проглочу обиду и притворюсь, что ничего не случилось. Но в этот раз что-то сломалось. Может, моё терпение. Может, моя вера в нас. Может, я сама.
"Почему мы так боимся правды, даже когда она рвёт нас на куски?" — я задавала себе этот вопрос снова и снова, пока он допивал своё пиво, а я стояла, глядя на него, как на чужого человека. Мужчина, с которым я делила постель, мечты, планы на будущее, вдруг стал незнакомцем в моём собственном доме.
На следующее утро я нашла её фотографию. Не специально. Просто открыла его ноутбук, чтобы проверить почту — мой сломался, а мне нужно было отправить документы. Вкладка с соцсетью была открыта. Она была красива. Моложе меня лет на пять. Улыбалась на снимке, где они вдвоём. Его рука лежала на её талии, а её голова уютно устроилась на его плече. Это было три месяца назад. Три месяца лжи. Три месяца, пока я готовила ему ужины, стирала его рубашки, ждала домой, думая, что он устаёт на работе. А он просто жил другой жизнью, где я была лишней.
Когда он вернулся вечером, я уже не могла молчать. Суп на плите снова остывал, но мне было плевать. Я встретила его в коридоре, держа распечатку того фото. Пальцы дрожали, но я не прятала взгляд.
— Ты был с ней сегодня? — голос звучал твёрже, чем я ожидала.
— Что это за цирк? — он выхватил бумагу из моих рук, скомкал её, бросил на пол, как мусор.
— Это ты мне скажи, Олег. Что это за цирк? Три месяца? Или больше? — я шагнула к нему, чувствуя, как внутри всё сжимается от боли и ярости.
— Ты больная. Тебе лечиться надо, — он попытался пройти мимо, но я схватила его за рукав, заставляя остановиться.
— Почему ты молчишь, когда я спрашиваю про неё? — мой голос сорвался на крик, и я сама не узнала его.
Он выдернул руку так резко, что я чуть не упала. Прошёл в спальню, хлопнув дверью. Я осталась одна в коридоре, глядя на скомканное фото на полу. Сердце колотилось, но слёз больше не было. Только пустота, холодная и бесконечная, как зимняя ночь.
Прошла неделя. Он не извинился. Не объяснил. Просто жил, как будто ничего не случилось. Утром уходил "на работу", вечером возвращался, бросал куртку на стул и молчал. А я начала замечать мелочи, которых раньше не видела. Лёгкий запах её духов на его воротнике. Следы помады на стакане, который он забыл помыть. Ещё одно сообщение, мелькнувшее на экране: "Завтра в 7, не опаздывай". Я больше не спрашивала. Зачем? Он всё равно солжёт.
"Как долго можно притворяться, что всё в порядке, когда внутри тебя уже ничего не осталось?" — этот вопрос мучил меня ночами, пока я лежала рядом с ним, чувствуя, как между нами растёт пропасть. Он спал спокойно, а я считала трещины на потолке, пытаясь понять, где я ошиблась. Может, слишком доверяла? Может, слишком любила? Или просто не хотела видеть того, что было прямо передо мной?
Я начала собирать вещи. Не громко, не демонстративно. Тихо, по ночам, пока он спал. Складывала одежду в чемодан, убирала свои книги с полок, собирала фотографии, где мы ещё улыбались. Я не хотела сцен. Не хотела больше его лжи. Не хотела умолять его остаться со мной, когда он явно давно выбрал другую.
Но в один из вечеров он заметил. Я сидела на диване, листая старый альбом, когда он вошёл в комнату.
— Что ты делаешь? — его голос был резким, будто он только сейчас увидел, что происходит.
— Собираюсь, — я не подняла глаз, продолжая переворачивать страницы.
— Куда собираешься? Это что, очередной спектакль? — он скрестил руки, глядя на меня сверху вниз.
— Нет, Олег. Это конец, — я закрыла альбом и посмотрела на него. Впервые за долгое время без страха.
— Ты серьёзно? Из-за какого-то дурацкого фото? — он усмехнулся, но в его глазах мелькнула тень тревоги.
— Из-за трёх месяцев. Из-за лжи. Из-за того, что ты даже не пытаешься ничего объяснить, — я встала, чувствуя, как голос становится сильнее.
— Давай поговорим. Не уходи, — он шагнул ко мне, но я отступила.
— Поговорим? А где ты был, когда я просила правды? — я покачала головой. — Слишком поздно.
Он замолчал. Впервые за всё время не нашёл, что сказать. А я ушла в спальню, закрыла дверь и продолжила собирать вещи. На следующий день я оставила записку на столе: "Ты выбрал её, а я выбираю себя". Ключ от квартиры лежал рядом, холодный и блестящий, как точка в конце нашей истории.
Когда я закрыла за собой дверь, впервые за долгое время я вдохнула полной грудью. Боль осталась, острая, как осколок стекла в груди, но с ней пришло и облегчение. Я не оглянулась. Не ждала, что он выбежит за мной, как в глупых фильмах. Он не выбежал.
Прошёл месяц. Я сняла маленькую квартиру в другом районе. Устроилась на новую работу. Начала заново учиться жить — без него, без его лжи, без его равнодушия. Иногда я вспоминала его голос, его смех, те редкие моменты, когда мы были счастливы. Но потом приходила другая память: её фото, его молчание, его злость. И я понимала, что сделала правильный выбор.
"Иногда уходить — это не слабость, а единственный способ спасти себя" — эта мысль стала моим якорем, когда сомнения всё-таки приходили. Я не знаю, что он сделал с той запиской. Может, скомкал, как то фото. Может, даже не прочитал. Может, они с Катей теперь живут в нашем доме, пьют пиво из тех же стаканов, смеются над моим уходом. Мне всё равно. Я больше не жду ответов. Я живу.
Спасибо за Ваши подписки и комментария!