Фанфик "В бегах с собой"
О дружбе и предательстве, о выборе и взрослении, о дружбе с Томом Реддлом и появлении организации Пожиратели Смерти.
Описание:
Маленький сирота с улицы попадает в мир волшебников. Волей судьбы он становится другом Тома Реддла, с которым проходит все этапы взросления. Становление Пожирателей Смерти, хроники событий годов террора Тёмного Лорда и судьбы людей переплетаются вокруг Луи, верного товарища Лорда Волан-де-Морта.
______________________________________________________________________________________
Иногда нам так хочется погрустить. Просто, ну знаете, лечь, закрыть глаза, ещё бы песню какую-нибудь грустную на фоне. Знаете, в сиротских переулках, где много сирот, бездомных и всех тех, кого явно обделила жизнь, редко поют грустные песни. Там как раз-таки песни полны жизни и радости. Что странно, правда? Но иногда в самой глубокой части этих мест можно услышать одинокий голос, поющий о… о…
Я открыл глаза. Лёгкие сдавило, и я не сразу смог сделать глубокий вдох. Приоткрыв глаза, я сразу зажмурился, так как свет ударил в них. Я лежал в переулке. Меня кто-то нашёл из наших?
— Эй, паренёк, вставай! Ну же, ты чего! — раздался басистый голос надо мной, а затем сильные руки поставили меня на ноги. — Во! Так-то лучше! Да чего уж… — продолжал голос. — Извозился-то как!
Я повернулся и громко ахнул. «Великан!» — захотел закричать я, но быстро плотно сжал губы.
— Чего это ты, малец, делаешь тут? — великан потрогал густую бороду. — Знаешь… тут… это… ну, небезопасно для детей.
— Где я…?
— Как где?! — великан громыхнул и махнул здоровенной ручищей. — В Лютном переулке. Это ж надо было тебя сюда занести!
— Лютный переулок! — я отчаянно пытался вспомнить хоть один такой переулок на улицах, которые знал точно крыса. На которых жил, как крыса… Но в голову ничего не приходило. — Не помню я такого места… Сэр…
— Оо, — великан улыбнулся. — Какой же я сэр! Зови меня Хагрид!
— Хагрид… ээ…
— А теперь ты своё имя! А то как-то неправильно!
— Луи…
— Красивое имя. И сам ты хорошенький, — это не прозвучало мерзко, как иногда могло звучать в тёмных уголках его мира. Мне понравилось, как звучал этот мужчина, как музыка, пусть и не совсем попадающая в ноты. — И сложен замечательно, поди и в квиддич играть любишь?
Я не понял это слово и лишь улыбнулся.
— Где родители твои, давай отведу к ним и скажу, чтобы присматривали за тобой хорошенько…
— У меня нет родителей, — почему-то, говоря ему это, в горле встал ком, и я опустил глаза.
— Вон оно как, — великан провёл рукой по бороде. — Пошли отсюда, разберёмся при свете солнца, а не в этой дыре.
И его грузная фигура пошла дальше, а я, точно завороженный его силой и добродушием, последовал за ним. Не знаю, как сложилось бы всё потом, продолжай я смотреть только на него. Но в какой-то миг, моё внимание привлекли витрины. Мрачные, пыльные, они были больше отголосками моей жизни, чем великан Хагрид. У одной из витрин я увидел своё бледное отражение: грязный отпечаток на щеке и взъерошенные светлые волосы, которые я обычно всё-таки старался причесать. Остановившись, я стал быстро приглаживать их, пока не увидел за стеклом сушёную голову. Она смотрела своими пустыми глазницами на меня, а затем сухие губы улыбнулись мне, обнажив гнилые зубы.
— Хагрид!
Ответа не последовало. Оглядевшись, я не увидел даже вдалеке фигуры великана. Впервые за долгое время страх потерять кого-то стал реальным. Сердце забилось быстрее, и я бросился вперёд. Я бежал, ощущая как мои ботинки соприкасаются с каменной плиткой, пока чья-то сухая рука не сжала моё запястье, резко дёрнув и остановив.
— Красивый мальчик, — хихикнула старая женщина, с лицом точно у ведьмы из сказок. — Куда бежишь!
— Отпусти! — я выдернул руку и её ногти оцарапали меня.
— Дурной мальчишка! — она согнулась и зашипела на меня как кошка.
— От дурной дамы слышу, — и я кинулся прочь, видя, как из теней выползают подобные ей.
Поворотов было много, а переулка этого я не знал. И чем дальше я забирался, тем больше понимал, что становлюсь дальше от выхода из этого отвратительного места. Остановившись, я глубоко вздохнул, решив, что бывали ситуации и опаснее в моей жизни. Мне нужно было успокоится и подумать о…! Двое схватили меня и прижали к стене. Холодные руки, ощупали мой торс, а затем грязными ногтями прошлись по лицу и чуть не залезли в мой рот. Я плотно сжал зубы, приготовившись откусить пальцы, если этой старой карге всё так удастся разжать их.
— Надо воспитать этого мальчишку, обратим в крысу и пустим по сточным водам, хоть до самого Хогвартса пусть плывёт! — загоготала она, и её приспешники вместе с ней.
Я не понимал, что они несут, и было дёрнулся, но меня только сильнее прижали. Будь здесь Хагрид, они бы не подошли ко мне, будь здесь он… Но я всегда выбирался сам. Не было этого Хагрида и больше не будет. Я опустил голову и улыбнулся.
— Мадмуазель, — произнес я. — Приношу извинения за свое поведение, видимо вы не так его истолковали.
— Оо, смотри как запела пташка! — прыснул один из тех, кто меня держал.
— Заткнись! Продолжай…
— Хочу лишь узнать, как могу искупить вину, чтобы вы меня отпустили.
— Заплатить, да только ценностей у тебя нет, — она вновь скользнула по его карманам и резко её рука вытащила часы. — Или есть?
— Они… они не мои.
— Не твои? Украл значит?
— Нет.
— Врёшь.
— Нет, не вру! — слёзы предательски брызнули из глаз. Почему детям так сложно поверить?
— Ну что же… раз они не твои, то и нечего им делать у тебя.
Ярость охватила меня так сильно, как никогда прежде. Вскрикнув, я смог вырваться из их хваток. Они не ожидали этого, и только потому это удалось. Карга округлила свои заплывшие глаза и взмахнула рукой с часами. Я прыгнул, точно кот. Кошачьей грации, как говорил Алис, мне было не занимать, и вцепился в ту самую руку.
— Отдай!
Старуха вскрикнула, и часы подлетели вверх. На мгновение в тусклый свет попал циферблат. Мои глаза зацепились за это, и, оттолкнув от себя зловонную старуху, я уже прыгнул следом за ними. Лишь на секунду я коснулся холодного металла кончиками пальцев. А затем вместе с часами полетел вниз, на каменную кладку. Ударившись всем телом и выбив воздух, я посмотрел на треснувший циферблат. О чём я думал в ту минуту? Трудно сказать. Сначала о том, что меня за эти часы, скорее всего, убьют. А потом о том, что перед смертью я бы хотел поболтать ещё раз с Хагридом. А лучше вообще не возвращаться в тот зловонный переулок и убраться навсегда отсюда. Подальше, туда, где был бы Хагрид. Туда, где были бы люди получше. И тёплая постель. Да, тёплая постель была бы кстати. Эти мысли промелькнули гораздо быстрее, чем кажется. А когда их скорость сбавилась, стрелка остановилась, и я снова провалился в темноту.
Я лежу на постели, это точно. Мои ладони нащупали простынь, а под ней — матрас. Тяжело задышав, я резко сел и схватился за край одеяла. Я лежу в постели, с одеялом и не на улице. Радостный вопль чуть не слетел с моих губ.
— Очнулся, — раздался голос сбоку от меня. — Долго ты лежал без сознания. Я уже думал, твои дни сочтены. Хотя сестра Бишеп сказала, что ещё никто не умер в нашем приюте после того, как упал с дерева.
В последних словах было скорее сожаление, нежели обычная констатация факта. Но меня мало это тронуло, я лишь с удивлением смотрел на длинного, красивого мальчика, который читал книгу в тусклой, но чистой одежде.
— Видимо, ты всё-таки неплохо приложился головой, Луи, ведь я считал тебя гораздо более интересным собеседником, — его холодные глаза скользнули по мне, а затем вернулись к книге.
Двери комнаты открылись, и туда заглянула женщина средних лет с причёсанными светлыми волосами и румянами на щеках. Увидев меня, она широко улыбнулась и засунула руки в карманы белого халата.
— Я рада, что ты проснулся, Луи, — она вытащила из кармана леденец на палочке и протянула его мне, подмигнув. — Заслужил.
Я поднял дрожащую руку и взял его. Её это насторожило, и она прижала тёплую ладонь к моему лбу.
— Жара нет, что неплохо. Но сегодня всё равно остаток дня ты лежишь в постели, — она повернулась к мальчику на соседней койке. — Том, я надеюсь, ты пр
Он явно не считал меня своим другом, по крайней мере, в классическом понимании этого слова. Но вежливо кивнул, сказав: «Да, сестра Бишеп». Женщина удовлетворённо кивнула и, ещё раз улыбнувшись мне, вышла из комнаты. Мои пальцы крепче сжали леденец.
— И зачем ты полез на это дерево? — Том перелистнул страницу. — Барри не брал твои часы. И тем более не прятал их там.
— Часы?
— Да, твои часы. Единственная вещь, данная не этим убогим местом.
— Где они?!
— Кто знает, — но я сразу понял, что он врёт мне. Его глаза поднялись над страницами и посмотрели на меня. — Может быть, ты скоро их найдёшь, если расскажешь, чем они тебе так дороги.
Ему не нужны часы, ему нужны секреты. Развернув упаковку, я медленно вложил леденец в рот и пожал плечами, придав своему виду безмятежности.
— Тем же, чем и важны все вещи для детей в этом месте, — я встретился с ним взглядом и смог не отвести его. — Тем, что это принадлежит мне.
Предыдущая часть
Следующая часть