Все части повести здесь
Ловушка для зайцев. Приключенческая повесть. Книга 2. Флажки для волков. Часть 22
– Да, знаю. Понимаете, Метельцева настояла на том, чтобы не теребить Раисе душу и не писать о Феденьке. Все же это не просто – вот так отдать своего ребенка кому-то там... И Метельцева, худая, высокая, строгая и чопорная, сказала, что будет лучше, если Раиса ничего не будет знать о мальчике. Тогда Рая попросила меня хотя бы иногда навещать их и писать ей о сыне. Мы с Метельцевой были знакомы. Ну, как знакомы – скажем так, шапочно, и я попросила у нее разрешения иногда приходить к Феденьке. Некоторое время я писала Раисе о мальчике, а потом наша переписка сошла на нет, тем более, мне стало известно, что Рая беременна уже третьим ребенком.
– Федор знал о своих братьях – говорю я – у него было их фото. Он... почему-то вернулся в наш город, я подозреваю, хотел найти своих родителей и братьев... Роза Павловна, вы дадите мне адрес Метельцевых? Для меня это очень важно.
– Конечно, милая, я рада, что в кои-то веки могу кому-то быть полезной.
Она продиктовала мне адрес и добавила, что не знает, живут ли там Метельцевы до сих пор. Звоню обаятельному таксисту и тот говорит мне, что находится недалеко и сейчас подъедет. Прощаюсь с милой старушкой, мы обмениваемся телефонами, и я прошу ее позвонить, если она вспомнит что-то еще. Что-то странное про Феденьку...
Часть 22
Проснулась я сегодня ужасно рано, а потому единственное желание сейчас – это добраться до подушки и лечь спать. Милая администратор в гостинице молниеносно заполняет мою карточку, а потом зовет сотрудника, чтобы тот проводил меня в номер.
Надым – небольшой городок, но вот гостиница, в которой я забронировала номер – достаточно высокого класса. Небольшая, уютная, обстановка внутри сродни почти домашней, так что находиться здесь – одно удовольствие. В номере я сразу расстилаю постель и падаю на теплые простыни.
Вообще, с погодой здесь не все стабильно, не сказать, что очень уж холодно, но и не тепло. А вот в номере очень даже хорошо, так что сну абсолютно ничего не мешает.
Закутываюсь получше в одеяло, и засыпаю сразу же.
Просыпаюсь, когда солнце уже клонится к закату. Ого! Как можно столько спать? Такое ощущение, что я неделю не спала, а тут наверстала упущенное! И что после такого богатого сна я собираюсь делать ночью?!
Ладно, сначала, первым делом, мне нужно спуститься вниз, в кафе, и чего-нибудь перекусить, так как ощущаю просто звериный голод.
Меню там такое разнообразное, что с трудом выбираю себе первое, второе и клюквенный морс. Пока ем, разглядываю интерьер с интересом. Люблю путешествовать по другим городам. И когда заработаю достаточно денег, обязательно займусь этим. Желательно с Агнией и на мотоциклах. Если, конечно, к тому времени она не выйдет замуж и не обзаведется парой-тройкой ребятишек. Мне же в моей личной жизни пока надо взять передышку.
Как бы сейчас сказала бабуля Раиса? «Аська, часики-то тикают...» – фиг с ним, пусть тикают. Хорошо, что я про нее вспомнила... Нужно разузнать, лучше у администратора, как мне добраться до того адреса, с которого отправлялись письма прабабушке.
Медленно доедаю, получая от еды удовольствие – оказывается, сколько радости могут доставить простые действия! – благодарю официанта, оставляю ему чаевые, и иду к администратору.
– Вы хорошо отдохнули? – интересуется она с улыбкой – как вам вообще у нас?
– Спасибо большое! – мило улыбаюсь ей в ответ – все очень хорошо, мне нравится.
Видно, что человеку искренне интересно то, о чем спрашивает меня. Да, заведение, видимо, борется за свою репутацию...
– Скажите пожалуйста, на чем я могу добраться вот до этого адреса?
Она читает то, что написано на конверте, а потом говорит:
– Дайте подумать... Это почти частный сектор. Лучше поехать туда на такси. Транспорт туда тоже ходит, но вам там придется идти через остановленную стройку, там ее обходить надо, так что дадите хорошего кругаля. Вызвать вам машину?
– Да, пожалуйста. Если это возможно, я буду готова через тридцать минут.
Девушка доброжелательно кивает, а я ухожу к себе и внимательно рассматриваю себя в зеркало. Присутствует определенная степень волнения – ведь сегодня, возможно, я увижу тех, кто воспитывал дядю и узнаю то, чего раньше не знала... Господи, что со мной не так?! Это я возвращаюсь мысленно к Диме... Хорошая, стройная фигура, длинные ноги, светлые волосы, большие глаза, лицо такое, что мне не дашь мои тридцать пять – от силы двадцать семь – тридцать, не более того. Понятно, что дело не во внешности, но обманывать зачем? Или у меня на лбу буквы светятся – «лох»?!
Телефон разрывается громкой трелью, я смотрю на экран – о, Дима, легок на помине! И чего ему от меня надо в этот раз?!
– Привет! – слышу в трубке его бодрый голос.
– Привет! Что хотел?
– Ась, почему я обязательно должен что-то хотеть? Я не могу просто так позвонить и узнать, как у тебя дела?
– Дим, ты ничего и никогда не делаешь просто так, потому я и спрашиваю!
– Ну, ты уж совсем-то из меня монстра не делай... – он замолкает на некоторое время, потом вздыхает и произносит – ладно... Ты права – я позвонил не просто так. Я позвонил, чтобы узнать – что все это, черт тебя побери, значит?
– Что именно?
– Мне Агния сказала, что ты улетела в Надым!
– И? – я даже усмехаюсь в трубку – да, я улетела в Надым, по делам, на несколько дней. Скоро вернусь.
– А мне почему не сказала об этом?
– Дим, ты совсем что ли? С чего ты взял, что я обязана перед тобой отчитываться?
– Ну, могла бы просто сказать! – видимо, понимает, что переборщил – а то я в неведении...
– Дим, ну я же не твоя подчиненная.
– Ася, ты зачем в Надым полетела?
Я некоторое время молчу, сомневаясь в том, стоит ли мне все ему объяснять. Потом, вздохнув, говорю:
– Тут жил мой новоиспеченный дядя. Хочу узнать о нем побольше.
– Опять во что-то лезешь...
– Дим, а кто запрещает человеку узнать его родословную?
– Никто...
– Так а что ты тогда лезешь ко мне с какими-то домыслами?
Звонит внутренний телефон гостиницы.
– Подожди минутку – я беру трубку и мелодичный голос все того же милого администратора сообщает мне, что такси подъехало. Благодарю ее и говорю Диме – все, пока, тут у меня машина пришла.
– Ася, я тебя очень прошу – будь осторожна, ради бога. Я знаю твой характер и знаю, что ты можешь на ровном месте куда-нибудь вляпаться.
– Все, пока, Дима! Прошу тебя – не звони мне до приезда в Заячье!
Спускаюсь вниз – в такси за рулем молодой симпатичный мужчина с чуть раскосыми глазами. Он уточняет адрес, и я нахожу, что у него приятный голос. Сажусь с ним рядом, он аккуратно трогает с места, и пока мы едем, я с любопытством осматриваю улочки, дома, витрины магазинов.
– И что же такая красивая девушка будет делать в таком непрезентабельном районе города? – нарушает молчание таксист.
– Здесь когда-то родственники жили – объясняю я – приехала встретиться с родней, если кто-то из них, конечно, жив.
– Мда – говорит он задумчиво – вообще, знаете, это старый район, по своей сути очень интересный... Дело в том, что эти дома – это общежития, старой постройки, с общей кухней и санузлом. Раньше, говорят, там жили и военные, и какие-то партийные работники... А сейчас... одна пьянь и шваль... Но попробуй те... Вдруг вам улыбнется удача...
– Я в этом даже не сомневаюсь...
Когда мы подъезжаем к домам, где я должна выйти, он спрашивает:
– Подождать?
– Нет, не нужно. Я не знаю, сколько там пробуду.
– Тогда возьми мою визитку – он незаметно переходит на ты – закончишь – позвони, я тебя бесплатно куда надо доставлю.
– Мы уже на «ты»? – удивляюсь я.
– А почему нет?
С мыслями о том, что Надым мне нравится своей простой, в частности, простотой людей, я выхожу из машины и оглядываю двор. Да уж... Порядка тут нет, не было, и, видимо, уже не будет... Кругом мусор, какие-то стройматериалы, вдалеке, возле деревянных сортиров, сидит кучка гопоты на корточках – видимо, выискивают, у кого можно побраться...
Хорошенько осматриваюсь вокруг – одна из дорог ведет к стройке, той самой, незавершенной, а вторая – в какие-то кусты, и дебри эти, по всей видимости, достаточно густы и продолжительны по своей сути. В общем, если что – путей отступления не так уж и много...
Продолжая осматриваться, иду в подъезд, поднимаюсь на нужный этаж и прохожу по коридору – узкому и темному. Из-за дверей, то тут, то там, раздаются разные звуки – где-то плачет ребенок, где-то ругаются мужчина и женщина, а где-то пьяный мужик учит жизни своего собутыльника. Да уж... Решаю пройти на общую кухню, но внезапно одна из дверей открывается и в щель я вижу любопытное старушечье лицо с острым и длинным, как у Шапокляк, носом. Она смотрит на меня с подозрением своими маленькими водянистыми глазками и говорит:
– Здравствуйте. Вы к кому?
– Здравствуйте – говорю я как можно приветливее – я ищу... Ищу одну семью. Они давно тут жили, и потому я не уверена, что до сих пор они тут... Но очень бы хотелось их найти...
– О, детка, ты пришла по адресу – говорит старушка – я живу в этом клоповнике уже много лет, и помню всех, кто жил тут раньше. Проходи... Я целыми днями одна, потому буду рада с тобой побеседовать.
– Спасибо – я улыбаюсь ей и прохожу следом в чистенькую, уютную комнатку, украшенную по старушечьи вышивкой и салфеточками. На старой железной кровати – снежно-белое покрывало, на тумбочке – маленький, но современный, телевизор. Везде чистота, порядок, да и сама старушка совсем не похожа на старушку, как таковую – у нее модная стрижка-каре, подсиненная седина, на шее – бусики, сама она одета в длинную юбку, блузку и вязанную жилетку.
Посреди комнаты – круглый стол с белой же скатертью, за который добрая женщина усаживает меня и ставит передо мной чашку чая.
– Спасибо – говорю я и с наслаждением отхлебываю ароматный напиток.
– Итак, милая – кого ты ищешь? – спрашивает она.
– Много лет назад – отвечаю я – здесь, в тридцатой комнате, жила семья. Отец, мать и сын, Раиса и Юрий, а сына звали Федор. Они потом... в другой город уехали, но я знаю, что Федора оставили здесь... С другой семьей. Я... хотела бы найти эту семью, если, конечно, они еще живы.
Старушка вздыхает, потом говорит:
– Роза Павловна... Так меня зовут. А тебя, детка?
– Я Ася.
– Ася, скажи, а зачем тебе нужна... новая семья Федора? Прости, ты можешь не отвечать... наверное, я чересчур любопытна, как и все старушки.
– Нет, я отвечу. Если они живы... то у меня для них не слишком хорошие новости... Но я обязана сообщить им об этом. Дело в том, что я... Дочь брата Федора Метельцева, то есть ему прихожусь племянницей.
– Вот как? – удивляется Роза Павловна – что же... это интересно... Подожди... Получается, ты дочь Николая, их второго сына?
– Да, это так...
– Но... откуда ты знаешь про Федю?
– Это долгая история. Но самое основное в ней то, что к сожалению, живым я его не застала.
– Ах вот как! – она прикладывает маленькую сморщенную ладошку ко рту – очень жаль, что с Федей так вышло...
– Вы хорошо их знали?
– Да. Получается, Раиса и Юрий – это ваши бабушка и дедушка?
– Это так. Скажите, Федя... действительно был странным в детстве?
– Не то слово, милочка! Вы пейте, пейте чай!
– Спасибо. Он действительно очень вкусный. Я читала письма бабушки к матери деда. Там она пишет, что он...
– Знаете – останавливает она меня – я несколько лет проработала учителем в школе, и скажу вам так – Федя это делал не для того, чтобы издеваться над животными. А скорее, из любознательности. Простите, кто вы по профессии?
– Я ветеринар.
– Ну, вы практически пошли по стопам своего дяди...Так вот – ошибка Феди была в том, что он... пластал этих несчастных животных... на живую. Именно потому его называли маньяком даже собственные родители. Мальчик был нелюдим, с ним никто не желал играть из местной детворы, и в то время, когда местная шпана гоняла по улицам, играя в войнушку и вышибалы, Феденька занимался тем, что... ну, вы сами знаете. Дети прозвали его ненормальным, а он только молча улыбался. Разговаривал он тоже крайне редко, предпочитал молчать... Знаете, мне иногда казалось, что он, Феденька, вовсе и не сын Раисы и Юрия. Он не был похож ни на кого из них, ни характером, ни внешне. Они были веселые, беззаботные и высокоинтеллигентные люди, а Феденька... Феденька был молчалив и нелюдим. Даже когда они оставили его на Метельцевых, он отнесся к этому с равнодушием.
– Он... был больным?
– Нет, я бы так не сказала. Просто... не был похож на других. Он не любил обычные мальчишеские игры, компании сверстников, и предпочитал быть один. Знаете, милая Асенька, у Раисы и Юрия часто собирались веселые компании, но мальчик куда-нибудь уходил, туда, где мог спокойно заниматься своим делом.
– А друзья? У него были друзья?
Она пожимает плечами, задумывается, а потом отвечает:
– Вряд ли, милочка. Я никогда его не видела в компании других ребят.
– Роза Павловна – я склоняюсь к женщине – скажите пожалуйста, вы знаете, где жили эти Метельцевы? Ну, которому оставили Федю?
– Да, знаю. Понимаете, Метельцева настояла на том, чтобы не теребить Раисе душу и не писать о Феденьке. Все же это не просто – вот так отдать своего ребенка кому-то там... И Метельцева, худая, высокая, строгая и чопорная, сказала, что будет лучше, если Раиса ничего не будет знать о мальчике. Тогда Рая попросила меня хотя бы иногда навещать их и писать ей о сыне. Мы с Метельцевой были знакомы. Ну, как знакомы – скажем так, шапочно, и я попросила у нее разрешения иногда приходить к Феденьке. Некоторое время я писала Раисе о мальчике, а потом наша переписка сошла на нет, тем более, мне стало известно, что Рая беременна уже третьим ребенком.
– Федор знал о своих братьях – говорю я – у него было их фото. Он... почему-то вернулся в наш город, я подозреваю, хотел найти своих родителей и братьев... Роза Павловна, вы дадите мне адрес Метельцевых? Для меня это очень важно.
– Конечно, милая, я рада, что в кои-то веки могу кому-то быть полезной.
Она продиктовала мне адрес и добавила, что не знает, живут ли там Метельцевы до сих пор. Звоню обаятельному таксисту и тот говорит мне, что находится недалеко и сейчас подъедет. Прощаюсь с милой старушкой, мы обмениваемся телефонами, и я прошу ее позвонить, если она вспомнит что-то еще. Что-то странное про Феденьку...
– Ты мне, детка, звони, пусть не так часто, но все же... Я ведь совсем одна, а иногда так хочется поговорить с кем-то моложе и умнее тебя... Сама видишь, какой у нас тут контингент.
Я обещаю старушке, что буду обязательно ей звонить, прощаюсь и иду вниз, к подъезду.
Компания, тусовавшаяся возле сортира, переехала поближе – сейчас они совсем рядом. Подозреваю, что эти молодчики сразу определяют местных и неместных, и конечно, в отношении меня они безошибочно определили, что я не знаю ни этого района, ни, скорее всего, вообще города. Едва я выхожу на улицу, как трое окружают меня с разных сторон.
Один из них, самый наглый и, видимо, недавно откинувшийся из мест не столь отдаленных, крутит меж пальцев что-то похожее на браслет от часов, при этом нажевывая жвачку так, что я вижу целиком его пасть, напичканную золотыми зубами. Второй, молодой и развязный, пытающийся подражать своим приятелям, смотрит на меня с усмешкой, сдвигая на лоб кожаную кепку и вообще, строит из себя этакого рубаху-парня, лишь бы покрасоваться перед своими более «авторитетными» приятелями. Третий, высокий и смуглый, дышит на меня перегаром, смешанным с запахом чеснока и говорит:
– Привет, крошка! Лаве есть?
Я улыбаюсь как можно очаровательнее.
– А если даже и есть – ты-то какое имеешь к ним отношение?
– Я подумал – нахально говорит тот, что с жвачкой – что такая красотка могла бы неплохо развлечься с такими ребятами, как мы. Ты не будешь разочарована, крошка...
– Правда? – продолжаю улыбаться я – что же... Но у меня одно условие – жвачку выплюнешь? терпеть не могу жвачных животных.
– Ну, если это так важно – он ухмыляется, вынимает жвачку и приклеивает ее себе в карман – мы могли бы сначала выпить, а уже потом...
– Серьезно? – улыбаюсь я – что же – предложение хорошее, только вот возникают у меня сомнения...
– По поводу чего?
– Сомнения в твоей мужской состоятельности. Сосудистая сетка на твоем лице говорит о том, что ты очень неравнодушен к алкогольным напиткам, и печень наверняка увеличена. А учитывая, что алко ведет к импотенции..
– Э, подруга, полегче! – улыбка слетает с лица парня.
– Что же – разреши сначала проверить, не зря ли я потрачу на тебя свои бабки – внезапно я подхожу к нему совсем близко и резко хватаю его за промежность.
Не ожидая подобного действия, он таращит на меня глаза, не в силах вымолвить ни одного слова. Остальные, сраженные наповал моими действиями, тоже не трогаются с места, а лишь с изумлением наблюдают за этой картиной.
Честно говоря, я сразу заметила эту свисающую нитку в том месте, где проходит шов на его спортивных трениках. Ослабляю хватку, цепляю эту нитку и резко дергаю ее. Шов расползается от паха почти до задницы – треникам этим сто лет в обед. В расползшийся шов проглядывают застиранные «семейники».
Наблюдая краем глаза, как около подъезда тормозит на такси мой новый знакомый, я говорю разочарованно:
– Слабоват ты, приятель... Не мой уровень. Точно не вывезешь – смотрю на остальных – да и вы тоже. Так что, адьос, детвора, продолжайте и дальше сидеть у сортира и искать себе жертву!
Взметнув волосами, иду к машине, по пути достаю влажную салфетку и вытираю руку, которой держала золотозубого молодчика за промежность.
Вслед слышу:
– Э, ты, коза! А ну, вернись!
Вытягиваю в их сторону руку, показывая средний палец, сажусь в машину. Видимо, обаяшка таксист наблюдал ту картину, что открылась перед ним, когда он подъехал. Подозрительно глядя на меня, спрашивает:
– Чего это ты там с ними делала?
Я вздыхаю:
– Проводила экзамен на мужскую состоятельность. Увы! Они его не прошли!
Он косо смотрит на меня сбоку, видимо, сомневаясь в моей нормальности.
– Куда едем?
– В гостиницу.
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.