Иногда бывает забавно читать информационные таблички на старинных зданиях. Например, как на соседе моего вчерашнего архитектурного персонажа, где на несомненно деревянном доме висит уточнение: «дом деревянный». Порой хотелось бы побольше знать о постройках, об их истории, а заодно и об историях людей, что с ними связаны.
Собственно, для этого я и завел страницу на Дзене. Интересно узнавать, кто и как жил там или здесь. Как будто вдруг с высоты нынешних дней замечаешь доселе незнакомое тебе имя, что затерялось где-то вдали, в глубине прошлого. Как будто на минуту оживают те, кто ходил по этим улицам столетия назад. Как будто делятся с тобой чем-то своим, для нас давно ушедшим.
Как, к примеру…
…Хозяева этого ампирного деревянного особняка в Голиковском переулке
Задолго до Грозы двенадцатого года здесь располагалась безымянная усадьба с главным домом, построенным глаголем, то есть буквой «Г». В 1812-м усадьба та сгорела дотла, как и большинство деревянных построек Замоскворечья.
В 1820 году участок, а по сути пепелище досталось греческому дворянину Константину Критцкому (или по-другому написанию Критскому). Скорее всего, недалеки от истины те, кто утверждает, что это была не фамилия, а прозвище, происходящее от острова Крит, откуда, по-видимому, и переселился тот в Москву.
Обрусевший дворянин Константин Дмитриевич восстановил усадьбу, заново отстроив на ней небольшой, но симпатичный дом на каменном подвале, с мезонином и жилым флигелем справа, а во внутреннем дворе устроил хозяйственные постройки. Сам он, правда, успел пожить здесь совсем недолго, оставив имение в наследство брату Ивану Дмитриевичу.
Рассказывают, что такие домики, чьи проекты составляли особые альбомы избранных фасадов для возрождения сгоревшей Москвы, в народе называли «бовешками» в честь Осипа Ивановича Бове – архитектора центральных районов Москвы при Комиссии о строении.
После Критских усадьба перешла в руки титулярной советницы Сахаровой, а в семидесятых годах девятнадцатого века – вдове священника Петра Федоровича Копосова Елизавете Николаевне, урожденной Кудрявцевой.
При ней к мезонину пристроили еще два – поперечных, слева и справа от основного. Боковой флигель разобрали, а на его месте разбили огород. Во внутреннем дворе выстроили еще один небольшой сарай и выкопали колодец. Вероятно, тогда же с задней стороны дома появилась изящная светлая веранда.
(7 фото)
Последними владельцами усадьбы перед революцией были Николай Гаврилович и Ираида Яковлевна Щукины – еще одни безвестные москвичи того времени, которых не помним мы, гуляющие по переулкам между Ордынкой и Пятницкой, но помнят эти стены.
Пришедшие к власти большевики усадьбу забрали себе. До самого начала нынешнего века главный усадебный дом с тройным мезонином оставался жилым, только все прочие постройки и пристроечки бывшей усадьбы снесли в шестидесятые.
В 2012-2013 годах дом отреставрировали. Как сообщило при этом Москомнаследие, в нем до сего дня сохранилась оригинальная внутренняя планировка и структура интерьеров. К слову сказать, изначально дом хотели не реставрировать, а радикально перестроить, увеличив в объеме, но сделать это не позволили городские власти, признав его объектом культурного наследия регионального значения. Кстати, еще одно свидетельство тем, кто стенает от мысли, мол «в Москве все сломали и уничтожили».
И сегодня он так прекрасно смотрится в соседстве с доходным домом начала прошлого века, ранней советской постройкой и храмом Климента Папы Римского в стиле барокко постройки середины восемнадцатого века.
* * *
Большая и искренняя благодарность каждому, кто дочитал статью до конца. Буду рад вашим комментариям, лайкам и репостах статей в ваших любимых соцсетях.
Если вы хотите финансово поддержать развитие канала, это можно сделать, оформив Премиум-подписку, пройдя по ссылке: https://dzen.ru/secret_photograph?tab=premium
И конечно, не пропустите новые истории, ведь продолжение следует!