(Осторожно! Злые спойлеры и личное мнение!)
Братья Стругацкие всегда предостерегали своих поклонников от попыток определить, кто из них какую роль играет в творческом тандеме; что в их текстах от одного и что от другого. И это справедливо, потому что «братья Стругацкие» — автор, единый в двух лицах и неделимый. Не случайно свои сольные вещи Аркадий и Борис Натановичи публиковали исключительно под псевдонимами.
Однако кто из читателей удержится от собственных теорий? Благо, по этой теме уже вдоволь прошлись исследователи. Вот, к примеру, философ Борис Межуев, если верить Википедии, заявлял: «Всё, что писал С. Ярославцев (то есть отдельно Аркадий Натанович), было в общем и целом на порядок ниже творчества АБС, то, что писал С. Витицкий (то есть отдельно Борис Натанович), было не слабее лучших произведений великих братьев».
Там же указано, что «Примерно в таких же выражениях характеризовал отдельные произведения А. Н. и Б. Н. Стругацких писатель Ант Скаландис» (это псевдоним биографа АСБ Антона Молчанова). Другие биографы, Володихин и Прашкевич, «отмечали тяготение Аркадия Натановича к прямолинейным приключенческим сюжетам; он использовал значительно меньше изощрённых литературных приёмов, язык его проще, чем у писателя братья Стругацкие».
Ну, тут уж каждый на свой вкус волен судить. Если иметь в виду «Экспедицию в преисподнюю», то странно было бы ждать от бурлескной «мушкетёрской сказки» стилистических изысков. Ещё один знаток творчества АБС Роман Арбитман метко назвал эту повесть «литературными каникулами».
Лично мне «Экспедиция» вовсе не нравится, но я признаю её право на существование именно в таком виде. Кому-то и эта книга нужна. Вот окажись она началом какого-нибудь сорокатомного цикла, я бы ругал её нещадно, но этого быть не могло: мы всё-таки о советском фантасте говорим.
А вот рассказ С.Ярославцева «Подробности жизни Никиты Воронцова» сформировал у меня стойкое убеждение, что в «фирме АБС» Аркадий Натанович отвечал как раз за стиль. А Борис Натанович, надо полагать, за сакраментальный вопрос: «А на фига нам это надо?» — заставляющий тщательно продумывать каждый образ, каждый элемент сюжета.
«Подробности…» — это история о том, как во время холостяцких посиделок следователь прокуратуры Варахасий Щ. рассказывает своему другу-писателю Алексею Т. странные факты о некоем Никите Воронцове. Судя по его дневнику и воспоминаниям знавших его людей, можно сделать вывод, что он заключён в своеобразном «Дне сурка» длиной в 40 лет: умирая в 1977 году, раз за разом возвращается в 1937 год, когда ему было 15 лет, и вновь проживает тот же отрезок жизни, не в силах что-нибудь изменить.
Сюжет был задуман ещё в первой половине 1970-х гг. В материалах братьев упоминаются замыслы под названиями сначала «Вторая жизнь Никиты Воронцова», потом «1001 жизнь Никиты Воронцова». Борис Натанович относился к идее без энтузиазма, и в 1983 г. Аркадий Натанович написал рассказ (или, если угодно, короткую повесть) самостоятельно. В 1984 г. «Подробности…» были опубликованы в журнале «Знание — сила».
Задумка у рассказа многообещающая, написан он сочно, сюжет выстроен искусно. Но, к сожалению, глубины в нём нет. Автор так и не задался вопросом, ради чего ему потребовалось всё это писать. Единственный вывод, который можно сделать из прочтения, звучит в завершающей фразе: «Лучше к чертям в ад, чем обратно».
Вольно, конечно, атеисту бросаться такими репликами… Так или иначе, подобный род бессмертия до дрожи пугает писателя Алексея Т. В финале он, кстати, выдумывает «интервью» с Воронцовым, в котором через ответы воображаемого собеседника старается представить, что происходит с человеком в бесконечно повторяющемся отрезке жизни, выпавшем, к тому же, на очень непростые годы. И за весь рассказ это единственная более-менее серьёзная попытка осмыслить феномен Воронцова.
В целом, практически весь текст посвящён последовательному убеждению читателя в том, во что читатель, охочий до фантастических идей, и так верит с первых намёков. В итоге, «говорящее» название даже не оправдывается: сами подробности жизни удивительного персонажа как будто мало интересовали автора. Серьёзно, спустя всего неделю после прочтения я собственно подробностей вспомнил только две: во-первых, Никита с юности был популярен у женщин, во-вторых, он пытался спасти своих близких от трагедий жизни, но безуспешно.
Заметно и то, что Аркадия Натановича чрезвычайно увлекала форма произведения. Он очень искусно сочетает в коротком тексте множество пластов и способов повествования: проходящий в «линейном времени» диалог двух друзей, «вечные сорок лет», которые выстраиваются на основе дневника и воспоминаний, «воображаемое интервью»…
А вот почему именно никого не удаётся спасти? Что Воронцов для этого делал? Чем подтверждается «сходимость вариантов», которую он упоминает в своём дневнике? Одного «сексуально-алкоголического эксцесса» маловато: «Неточность. В прошлый раз было: если можно, я у вас ещё немного посижу, Галина… А нынче прямо: ты как хочешь, а я у тебя останусь. Впрочем, и тогда остался, и нынче остался. И в позапрошлый раз, кажется, тоже. Сходимость вариантов». И в прошлый раз, и нынче цель была одна: остаться, она и достигнута. А были ли попытки полностью изменить ход событий, выстроить себе другую судьбу?
Они упоминаются в воображаемом интервью писателя Алексея Т., но (вопреки заголовку!) без подробностей. Впрочем, вчитаемся:
«…всякий раз впереди война, вселенское злодейство, вселенские глупости, и через всё это мне неминуемо предстоит пройти.
- Неминуемо? Всякий раз?
- Да. Это обстоятельства капитальные, они составляют непременный фон каждой жизни.
- А вы никогда не пытались их предотвращать? Кого-либо предупреждать, писать письма, выступать где-нибудь?
- Было когда-то. Очень давно, тысячу лет назад, должно быть. Помню уже довольно смутно. Нет, ничего не получалось. Приходилось даже кончать самоубийством. Один раз сгнил в концлагере. Три раза меня расстреляли, а однажды убили прямо на улице железными прутьями, минут десять убивали, было очень мучительно. "Ведь ясновидцев - впрочем, как и очевидцев, - во все века сжигали люди на кострах…" А я был в одном лице и ясновидец, и очевидец. Нет, что один человек ничего не может, это я всегда знал, но иногда просто не выдерживал».
Тут, во-первых, стоит учитывать, что перед нами не «действительные» слова Воронцова, а вымысел Алексея Т. Он может совпадать с мнением С. Ярославцева, то есть Аркадия Стругацкого, но в внутри текста — вовсе не обязан совпадать с «реальностью» Никиты Воронцова.
Суждение про капитальные обстоятельства, положим, выглядит логично: они складываются из воль и поступков миллионов людей, противодействие одного, вероятнее всего, будет погашено. Хотя, справедливости ради, история знает примеры, когда в нужное время и в нужном месте даже один человек оказывал значительное влияние на ход масштабных событий (Иисус Христос, Жанна д’Арк, Фидель Кастро…) Но в массе обычный средний человек мало что может изменить. Можно ли называть Воронцова обычным — отдельный вопрос, опустим его в данный момент.
«- Понятно. Это об обстоятельствах, как вы выражаетесь, капитальных. Но в обычных, житейских… Я бы, например, если бы знал заранее, своего отца спас. Просто в тот день не выпустил бы его из дому, запер бы в квартире.
- Бесполезно. Житейские обстоятельства обычно в каждой жизни складываются по-разному. У вас с отцом что случилось?
- Попал под грузовик.
- Ну, а в другой жизни этот грузовик с вашим отцом не встретился бы. Либо минутой раньше проехал, либо позже, а то и вообще ещё за месяц до того разбился бы и пошёл в металлолом. Я в прошлой жизни на Верочке Корнеевой женился, а в этой встретился с нею, когда она уже замуж вышла и дочку родила.
- Но родинка у неё…
- А родинка, видимо, возникает из обстоятельств тоже капитального плана, разве что не политических.»
А вот этот фрагмент уже представляется мне сумятицей в мыслях Алексея Т. Если жизненные обстоятельства в каждой жизни складываются по-разному, судьбы получают совершенно новое развитие, и откуда тогда берётся «сходимость вариантов»? По какой причине прошлое не копируется в точности? Почему родинка чем-то детерминирована, а человеческие поступки нет?
Тем более, что про поступки тут же вполне логично сказано:
«- Простите, мы отвлеклись. Значит, в личном плане никого ни о чём нельзя предупредить, удержать от гибельного, предотвратить несчастье?
- Бесполезно. Судите сами. Я предупреждаю Федю, мужа своей сестры Серафимы, что его убьют под Харьковом. Что же ему делать, дезертировать? Проситься на другой фронт? Пустить себе пулю в лоб назло предсказанию? Я уже не говорю о том, что его убивают под Харьковом только в последних пяти моих жизнях, а за двести лет до этого он регулярно умирал совсем другой смертью».
Каждое решение человека определяется его обстоятельствами и опытом. Федя не обязан верить Никите и не имеет реальных вариантов выбора. Это логично. Ну, а насчёт «последних пяти жизней» — списываю опять на домысел Алексея Т., потому что нет даже предположения о том, что могло влиять на такую перемену. Значит, и какой-то логики не просматривается. Всё-таки правдоподобнее смотрелось бы точное копирование прошлого, в котором только Воронцов имеет возможность принять иное решение — из-за наличия соответствующего опыта.
А дальше Алексею Т. приходит на ум очень интересная мысль, которая, к сожалению, не увлекла Аркадия Стругацкого:
«- Но ведь есть и радости в вашем положении!
- Да, конечно, и могу заверить, что никто из вас не радуется своим радостям так, как я своим.
- Если можно, расскажите подробно.
- Не буду я подробно. Всё равно вы не поймёте.
- Вино, любовь, путешествия?
- Это наслаждения, а не радости. Наслаждения у нас с вами одни и те же. Радости разные».
Это, конечно, тоже фантазия «интервьюера». В упоминании «сексуально-алкоголического эксцесса» сказано: «Впрочем, и тогда остался, и нынче остался. И в позапрошлый раз, кажется, тоже». Память Воронцова, видимо, не безгранична. И всё же накопление некоего глобального опыта неизбежно, и Воронцов обязательно должен был как-то поменяться.
Человек, живущий в нечеловеческих условиях, не может остаться прежним. И попытка представить вообразить, как именно он поменяется, была бы интереснейшей задачей для фантаста.
Как изменится человек, поражённый такого рода «бессмертием»? Что он откроет в закономерностях жизни? Что откроет в себе?
Наверное, каждый из нас когда-то вздыхал: «Эх, мне бы с нынешними мозгами — да в прежние годы…» Хоть раз в жизни. Конечно, искренне желать подобного фантастического поворота способен лишь тот, чья память отягощена трагедией, которой он был бы готов избежать любой ценой. Другой человек призадумается: ну хорошо, можно избежать каких-то неприятностей, где-то выгадать… А что будет потом? Не потеряются ли с неприятностями и радости, воспоминания о которых так ценны? Не окажется ли новое будущее хуже?
Уверен, если бы кому-то выпала возможность переиграть свою судьбу, вернувшись в прошлое с нынешним опытом, многие отказались бы. Слишком непредсказуемы риски. Но все мы, если думали о чём-то подобном, представляли себе только однократную акцию. А персонаж Никита Воронцов находится в условиях, когда идея переписать судьбу из возможности превращается в настоятельную необходимость!
К сожалению, Бориса Стругацкого этот вопрос не увлёк, а Аркадий в одиночку ограничился, можно сказать, наброском, конспектом возможного произведения.
P.S. Любопытно — после прочтения стал чаще вспоминать свою любимую песню Юрия Визбора. Конечно, это только фантазия — шутка человека, которому отпущен единственный век. И всё-таки, на мой взгляд, интересный поворот близкой темы, не находите? https://dzen.ru/video/watch/67ba27fe1b5d8d3cae1ad9c0
P.P.S. Стоило бы для полноты картины затронуть и повесть «Дьявол среди людей» 1991 года — последнее произведение С. Ярославцева. Но очень не хочется. Мастерство, как говорится, не пропьёшь, и крепкий стиль Аркадия Натановича остался при нём, но по содержанию это просто лютая конъюнктурная чернуха с очень куцей мыслью о том, что ад — здесь, на земле, и нет дьяволов хуже, чем люди. Трэш на грани сплаттерпанка: добавить смачных подробностей — и какому-нибудь Эдварду Ли останется нервно курить в сторонке.
Кому как, а для пусть лучше С. Ярославцев останется автором оригинального рассказа с большим, пускай и нереализованным потенциалом.
#Стругацкие #фантастика #советская_фантастика #хроноопера