— Ты можешь тратить по три тысячи в неделю, куда ты потратила целых десять тысяч? — Полина Игоревна нависла над Лидой, которая кормила маленькую Настю.
— Я не обязана перед вами отчитываться, — спокойно ответила Лида, не отрывая взгляда от дочери.
— Миша! — свекровь повернулась к сыну. — Ты слышишь, как она со мной разговаривает? А главное – десять тысяч! Откуда они у неё? Мой сын даёт тебе деньги на жизнь, а ты прячешь какие-то накопления. Сейчас мы во всём разберёмся.
Миша стоял, прислонившись к дверному косяку, и хмуро разглядывал жену.
— Лида, объясни. Мы договаривались – три тысячи в неделю. Каждую покупку согласовываешь со мной.
— Мы не договаривались. Ты поставил меня перед фактом, — Лида аккуратно переложила уснувшую Настю в кроватку. — И я не понимаю, почему твоя мама имеет доступ к моим банковским операциям.
— Потому что ты транжира! — отрезала Полина Игоревна. — Вечно тебе больше всех надо. Что можно покупать в декрете? Миша всё необходимое приносит.
— Да, конечно. Подгузники на четыре дня и пачку самых дешёвых салфеток, — Лида усмехнулась. — А на мои просьбы купить хотя бы нормальный крем от опрелостей ты, Миша, отвечаешь, что я зажралась.
— Потому что так и есть! — Полина Игоревна взмахнула рукой. — Избаловалась! Я троих детей вырастила, и ничего, обходились. А ты с одним справиться не можешь. Миша, твоя жена что-то скрывает. Я видела перевод на десять тысяч в приложении.
— Мама права, — Миша скрестил руки на груди. — Ты постоянно чего-то требуешь. То тебе одно, то другое. А теперь ещё и непонятные переводы. Ты обязана отчитываться передо мной за каждую покупку. И не говори, что это твои деньги.
— Может, у неё завёлся ещё один источник дохода? — Полина Игоревна многозначительно посмотрела на сына. — Или спонсор? В декрете времени полно, пока ребёнок спит.
— Прекратите, — тихо сказала Лида. — Немедленно прекратите.
— А что такое? — свекровь прищурилась. — Правда глаза колет? Миша, а ты уверен, что Настя...
— Замолчите, — Лида резко встала. — Сейчас же замолчите.
Она посмотрела на мужа. Тот стоял с задумчивым видом, явно обдумывая слова матери.
— Миша, неужели ты веришь в этот бред?
— А как мне не верить? — он пожал плечами. — Откуда у тебя деньги? Почему скрываешь? Может, мама права?
Лида медленно выдохнула. Она смотрела на этих двоих и не узнавала человека, за которого четыре года назад выходила замуж. Куда делся весёлый парень, который говорил, что её независимость – это круто? Который восхищался тем, что она много работает и копит на мечту? Который обещал всегда быть на её стороне?
Воспоминания нахлынули внезапно. Три года назад Лида решила откладывать деньги на декрет. Каждый месяц половина зарплаты уходила на отдельный счёт. Она экономила на всём: никаких кафе, новой одежды, развлечений. Миша тогда смеялся и говорил, что она перестраховщица – ведь у них есть декретные и его зарплата.
Первые тревожные звоночки прозвенели, когда она ушла в декрет. Миша вдруг начал требовать отчёта за каждую покупку. А потом и вовсе установил лимит – три тысячи в неделю.
— Я жду объяснений, — голос мужа вырвал её из воспоминаний.
— Объяснений? — Лида подошла к шкафу и достала папку с документами. — Вот, полюбуйся. Выписка со счёта за три года. Каждый месяц я откладывала деньги на декрет. Свои деньги, заработанные на полутора ставках. И ещё родители помогают.
— И ты молчала? — Полина Игоревна выхватила бумаги. — Скрывала от мужа? Да как ты посмела?
— Посмела что? Распоряжаться своими деньгами? — Лида повернулась к свекрови. — А почему я должна отчитываться о своих накоплениях? Может, мне ещё и разрешение спрашивать на каждый поход в магазин? Ах да, я уже спрашиваю.
— Ты моя жена, — процедил Миша. — И все финансы в семье должны быть общими.
— Правильно, сынок, — поддакнула Полина Игоревна. — А она, видите ли, зананачила! А ещё говорит, родители помогают. Почему я об этом не?
— Потому что это не ваше дело, — отрезала Лида. — Я не обязана докладывать, что мне дарят или переводят мои родители.
— Нет, обязана! — Миша стукнул кулаком по столу. — Я глава семьи! Я должен всё контролировать!
— С каких это пор? — Лида скрестила руки на груди. — Когда мы женились, ты говорил другое. Говорил, что мы равны, что восхищаешься моей самостоятельностью. А теперь что? Превратился в домашнего тирана?
— Не смей так говорить с моим сыном! — взвизгнула Полина Игоревна.
— А вы не лезьте в наши отношения. Без вас разберёмся.
— Это ты во всём виновата! — свекровь ткнула пальцем в Лиду. — Ты испортила моего мальчика! Окрутила его, забеременела! А теперь ещё и деньги прячешь!
— Мама дело говорит, — кивнул Миша. — Я тебе во всём верил, а ты...
— А я что? — перебила его Лида. — Была самостоятельной? Имела свои деньги? Не хотела клянчить у тебя каждую копейку?
— Да у тебя явно кто-то есть! — заорала Полина Игоревна. — Откуда ещё эти переводы? Миша, надо проверить, твоя ли это дочь!
В комнате повисла тишина. Лида медленно повернулась к свекрови, затем посмотрела на мужа. Тот стоял с таким видом, будто слова матери попали в цель.
— Значит, вот как, — тихо сказала Лида. — Что ж, не буду вам мешать строить теории заговора.
Она подошла к шкафу и достала большую сумку.
— Ты что делаешь? — напрягся Миша.
— Собираю вещи. Свои и дочкины, — Лида методично складывала одежду. — Раз ты веришь, что я способна на измену, что твоя дочь может быть не твоей – нам здесь делать нечего.
— А ты думала, я буду молча терпеть твои тайные счета? Непонятные переводы? — Миша повысил голос.
— Нет, милый. Я думала, что вышла замуж за адекватного мужчину, а не за маменькиного сынка, который позволяет своей матери следить за каждым шагом жены.
Малышка Настя заплакала, разбуженная громкими голосами. Лида взяла дочь на руки.
— Пожалуйста, выйдите. Мне нужно собрать вещи и покормить ребёнка.
— Никуда ты не пойдёшь! — Полина Игоревна встала в дверях. — Миша, сделай что-нибудь!
— Пусть идёт, — буркнул он. — Но учти, Лида, назад дороги не будет.
— Я на это и рассчитываю.
Через час Лида стояла у порога родительской квартиры с сумкой и спящей Настей на руках. Мама открыла дверь и молча обняла дочь.
— Я всё объясню, — тихо сказала Лида.
— Потом, — мама забрала у неё сумку. — Сначала уложи малышку.
Вечером, когда Настя крепко спала в старой маминой кроватке, Лида рассказала родителям всё. Про внезапно изменившегося Мишу, про его контроль, про свекровь с доступом к банковскому приложению.
— Я не понимаю, когда всё изменилось, — Лида сидела на кухне, обхватив чашку руками. — Он же был другим. Весёлым, понимающим. А теперь превратился в копию своей матери.
— Он всегда был таким, — отец постучал пальцами по столу. — Просто до поры до времени мать его контролировала не так явно. А как только ты ушла в декрет и стала зависеть от его денег – показал истинное лицо.
— Но я же не зависела, — возразила Лида. — У меня были накопления. Почему он так взбесился из-за них?
— Потому что ты его переиграла, — мама поставила перед ней тарелку с едой. — Он думал, что ты окажешься в полной зависимости, а ты нет.
— И что теперь?
— Теперь подаёшь на развод, — отец был непреклонен. — И на алименты. Раз уж он решил, что деньги – главное, пусть платит.
На следующий день Лида подала заявление на развод. Миша не стал отмалчиваться и подал встречный иск – на установление отцовства.
— Вы понимаете, что делаете? — судья смотрела на Мишу поверх очков. — Если экспертиза подтвердит ваше отцовство, вам придётся оплатить не только саму процедуру, но и моральный ущерб.
— Понимаем, — встряла Полина Игоревна. — У нас есть все основания сомневаться!
— Вы не являетесь стороной процесса, — оборвала её судья. — Прошу воздержаться от комментариев.
Лида сидела прямо, глядя перед собой. После появления встречного иска она даже не удивилась. Теперь она чётко видела, каким на самом деле был её муж все эти годы.
Две недели ожидания результатов теста тянулись бесконечно. Полина Игоревна строчила жалобы во все инстанции – и на Лиду, и на лабораторию, и на суд. Миша молчал и прятал глаза при встречах.
— Результаты экспертизы подтверждают отцовство ответчика с вероятностью 99,9 процентов, — судья говорила ровным голосом. — На основании этого суд постановляет: расторгнуть брак, назначить алименты в размере одной четверти заработка ответчика, взыскать с ответчика расходы на экспертизу и компенсацию морального вреда.
— Но как же так! — Полина Игоревна вскочила. — Это подстава! Требую повторной экспертизы!
— Ещё одно нарушение порядка, и вы будете удалены из зала, — судья постучала молоточком. — Решение вступает в законную силу через десять дней. Заседание окончено.
Лида вышла из зала, не оглядываясь. На крыльце суда её догнал Миша.
— Постой.
— Чего тебе?
— Я не хотел, чтобы всё так вышло.
— Неужели? — Лида развернулась к нему. — А как ты хотел? Чтобы я сидела тихо и боялась лишний раз в магазин выйти? Чтобы отчитывалась перед твоей мамой за каждый потраченный рубль?
— Я просто хотел всё контролировать.
— Вот и контролируй. Свою жизнь. А мы с дочерью справимся без твоего контроля.
Прошло полгода. Лида сидела в своей новой квартире, которую сняла на накопления, и листала банковское приложение. Алименты от Миши приходили регулярно – это было единственное, что осталось от их брака, кроме записи в паспорте о разводе.
— Ма-ма, — Настя, научившаяся недавно ходить, ковыляла к ней с любимой игрушкой.
— Иди ко мне, моя хорошая, — Лида подхватила дочку на руки. — Что там у тебя?
В дверь позвонили. На пороге стояла соседка, молодая мама с третьего этажа.
— Лида, выручай! Можешь с Антошкой посидеть часа два? У меня собеседование внезапное нарисовалось, а муж на работе.
— Конечно, давай его сюда. Насте как раз компания будет.
Пока дети играли в кубики, Лида вспоминала, как боялась начинать новую жизнь. Казалось, без мужа будет сложно. Но вышло наоборот – она наконец-то чувствовала себя свободной.
Телефон зазвонил – на экране высветился незнакомый номер.
— Алло?
— Лидочка? Это Вера Николаевна, помнишь меня? Твоя бывшая начальница.
— Конечно, помню.
— Тут такое дело. Мне сказали, что ты в декрете. Не хочешь поработать удалённо? У нас проект небольшой, как раз для мамы в декрете. График свободный, оплата достойная.
Лида посмотрела на играющую дочку. Настя что-то увлечённо объясняла соседскому мальчику на своём, только ей понятном языке.
— А вы расскажите подробнее.
Вечером, уложив дочку спать, Лида открыла ноутбук. Работа от бывшей начальницы оказалась именно тем, что нужно – интересный проект, который можно делать в свободное время.
Телефон снова зазвонил. Миша.
— Да?
— Лида, прости меня.
— За что конкретно? За тотальный контроль? За то, что усомнился в своём отцовстве? Или за то, что позволил матери командовать нашей жизнью?
— За всё. Я много думал. Ходил к психологу.
— И что надумал?
— Что был неправ. Что разрушил всё сам. Может, попробуем начать сначала?
Лида усмехнулась.
— Нет, Миша. Поезд ушёл. Я наконец-то чувствую себя собой, а не кем-то, кого пытаются засунуть в чужие рамки. У меня своя жизнь, своя работа, свои деньги. И главное – у меня есть уверенность в завтрашнем дне.
— Но как же Настя? Ей нужен отец.
— Ей нужен счастливый родитель, а не тот, кто считает копейки и сомневается в своём отцовстве. Ты платишь алименты – спасибо. Но больше нам от тебя ничего не нужно.
— А моя мама...
— Даже не начинай, — оборвала его Лида. — Прощай, Миша.
Она отключила телефон и подошла к окну. На улице начинался дождь, но в квартире было тепло и уютно. Из детской доносилось посапывание Насти.
Лида улыбнулась. Она наконец-то поняла, что счастье – это не штамп в паспорте и не одобрение свекрови. Счастье – это возможность быть собой и самой решать, как жить дальше.