Став лидером Рима в 14 г. н.э., Тиберий унаследовал от Октавиана устойчивую систему государственного управления. Оставалось лишь отладить взаимодействие с Сенатом и утвердить новые порядки законодательно. Но, как оказалось, это тяжелее всего.
Дело в том, что Тиберий до конца не понимал, каким он хочет видеть Рим. Тоже самое касалось и его роли в государственном управлении. Новый император сторонился политических игр и старался сохранить руки в чистоте. В самом начале правления он подумывал об упразднении «излишних» полномочий, которые давал ему принципат.
Скажу прямо, Тиберия хватило ненадолго. Первоначальное стремление к реформам быстро развеялось, когда он столкнулся с оппозицией в Сенате.
С каждым годом император все больше тяготел к авторитаризму. Он проводил свою политику осторожно, прикрываясь законами и безликими исполнителями.
Император «учится ходить»
Тиберий был опытным военачальником и администратором, но не политиком. Ещё в молодости император прочувствовал фальшь и цинизм столичной политической игры. Для римской элиты Тиберий был аутсайдером в гонке за престол. Когда Октавиан Август провозгласил его своим наследником, многие удивились. Кто-то ринулся сразу поздравлять его, а кто-то занял выжидательную позицию.
Для Тиберия всё происходящее выглядело как нелепая и непонятная постановка. Из-за резкой смены настроений элит, император не понимал на кого он может рассчитывать в политике. Изначально Тиберий вообще отказывался от широких полномочий, предлагая Сенату решать важные вопросы коллегиально. В одном из своих выступлений в 15 году н.э. он сказал:
Я не раз говорил и повторяю, отцы сенаторы, что добрый и благодетельный правитель, обязанный вам столь обширной и полной властью, должен всегда быть слугой сенату, порою всему народу, а подчас — и отдельным гражданам; мне не стыдно так говорить, потому что в вашем лице я имел и имею господ и добрых, и справедливых, и милостивых
Услышав такие речи от императора, некоторые сенаторы уверовали в свою непотопляемость. У Тиберия появилось немало критиков, которые не боялись открыто выражать своё недовольство и оспаривать решения императора.
Опасный прецедент
В 16 году н.э. Рим потрясла дерзкая авантюра Клемента, бывшего слуги убитого Агриппы Постума. Он объявил себя законным наследником Августа и поднял мятеж среди вольноотпущенников и ветеранов в Кампании.
За несколько недель к нему присоединились сотни сторонников, что заставило Тиберия действовать молниеносно. Император приказал схватить самозванца и тайно казнить, избегая публичного процесса, чтобы не привлекать внимание к «воскресшему» претенденту.
Этот инцидент стал переломным. Тиберий, до этого избегавший открытых репрессий, ввёл постоянную военную охрану. Случай с самозванцем посеял в императоре зерно паранойи, которое позже прорастёт в виде массовых репрессий.
Усиление военного присутствия в Риме
К 17 году н.э. Тиберий окончательно разочаровался в Сенате. После провала переговоров о снижении налогов для разорённых провинций император заявил:
«Если сенаторы не могут считать дальше трёх, пусть считают мечи преторианцев».
Начиная с 17 года н.э. префект претория, Луций Элий Сеян, наращивал влияние. Он провёл реформу: все девять когорт гвардии (около 4,5 тысяч солдат) были собраны в единый лагерь у Порта Виминалис. Это сделало гвардию новой политической силой в столице.
Уже к 18 году преторианцы не только охраняли императора, но и сопровождали сенатские комиссии, контролируя сбор налогов. Сеян, получивший доступ к личной переписке Тиберия, стал фильтровать доклады сенаторов. Военные, а не политики, превратились в главных исполнителей воли принцепса.
Начало охоты на ведьм
Участие гвардии в столичной политике было лишь прологом к цепочке репрессий. Император реализовывал свой курс осторожно и последовательно. Для открытия «сезона охоты» нужен был один удачный прецедент.
Первой жертвой стал Марк Скрибоний Друз Либон, обвинённый в 16 году н.э. в колдовстве и заговоре. Поводом послужили списки сенаторов и астрологические предсказания, найденные в доме Либона. Несмотря на отсутствие существенных доказательств, Либон покончил с собой, а его имущество конфисковали.
К 18 году н.э. в Риме оформился институт доносчиков. Самый известный из них, Луций Фульциний Трион, заработал 2 млн сестерциев, обвинив 12 сенаторов в «оскорблении величия».
К 19 году н.э. репрессии достигли пика. Согласно Тациту, за два года казнили 26 сенаторов и 160 всадников. Тиберий, формально сохраняя дистанцию, одобрял приговоры письмами: «Пусть Сенат сам решит их судьбу». Но на деле его молчание становилось смертным приговором.
Смерть пасынка – новый повод для репрессий
10 октября 19 года н.э. в Антиохии умер Германик, приёмный сын Тиберия и народный любимец. Перед смертью он обвинил наместника Сирии - Гнея Кальпурния Пизона в отравлении. В Риме вспыхнули беспорядки: толпа разгромила дома друзей Пизона, а сенаторы требовали суда.
Тиберий, публично поддержав расследование, тайно препятствовал ему. Наместник Сирии был давним другом императора. В итоге, Пизона оправдали по статье об убийстве из-за недостатка улик, но осудили за злоупотребления властью. Не дожидаясь приговора, он закололся мечом.
Император использовал процесс для удара по семье Германика: его вдова Агриппина Старшая и сыновья (Нерон, Друз, Гай) были отстранены от публичных церемоний, а их сторонники — исключены из Сената.
Смерть Германика стала удобным предлогом для "закручивания гаек". В 20 н.э. году Тиберий ввел ограничение на выезд сенаторов из Италии, а через год ввёл цензуру частной переписки.
Новые восстания против императора
В 21 году восстали галльские племена эдуев и треверов. Мятежники, собрав около 40 тысяч человек, разгромили римский гарнизон в Лугдуне (совр. Лион), но легионы наместника Гая Силия подавили бунт менее чем за месяц.
На следующий год мятеж перекинулся во Фракию. Местные племена, недовольные рекрутскими наборами, уничтожили две когорты. Римляне жестоко усмирили регион: 10 тысяч фракийцев были проданы в рабство, а их вожди распяты вдоль дорог.
Волнения в регионах Тиберий использовал как повод для чисток в армии. В 21 году н.э. покончил с собой Гай Силий, герой галльской кампании, обвинённый в присвоении 10 млн сестерциев. Его смерть стала сигналом: даже заслуги не спасут от подозрений.
Новый фаворит становится сильнее
Масштабные репрессии в армейской среде почти не затронули преторианскую гвардию. К 23 году н.э. Луций Элий Сеян, начавший карьеру как командир охраны, сосредоточил в руках огромную власть.
Он контролировал преторианцев, цензурировал письма сенаторов и даже влиял на назначение консулов. Его главным оружием стали доносы: например, в 22 году н.э. он «раскрыл заговор» Гая Галла, обвинив того в связях с Агриппиной.
Сеян мастерски играл на страхах Тиберия, убедив его что только гвардия верна ему. К 24-му году н.э. многие сенатские процессы проходили под контролем преторианцев, а префект преториев получил право носить сенаторскую тогу.
К тому моменту Рим уже невозможно было представить без солдатских сапог на Форуме — столица превратилась в военный лагерь.
Что по итогу?
Тиберий пришёл к власти, надеясь найти баланс между принципатом и республикой. Но к 23 году н.э. Рим превратился в государство, где страх закона заменил законность. Почему так? Ответ кроется в личности самого императора. Солдат по духу, он ненавидел политические интриги, но ещё больше боялся потерять контроль над ситуацией. Сенат, вместо опоры, стал источником угроз, а армия — единственной гарантией стабильности.
Мог ли Тиберий стать вторым Октавианом? Вряд ли. Его трагедия в том, что он искренне пытался править как первый среди равных, но римская элита не оставила ему выбора. Законы превратились в оружие, а соратники — в осведомителей. Тем не менее, именно жесткая политика позволила удержать ему Рим от хаоса и бесконечных споров в Сенате.
В следующей статье я расскажу о том, как префект претория почти захватил власть над Римом, и почему его падение стало началом конца Тиберия.
✅ Если понравилась статья, ставьте «палец вверх» и подписывайтесь на канал! Здесь ещё много интересного!